Стигма

– Вчера вечером… ты хотел меня поцеловать.
Джеймс зажмурился и закашлялся, словно подавившись сигаретным дымом, так что даже схватился рукой за перила лестницы.
– Что? Это как?
– Никак. До этого не дошло, но у меня есть все основания полагать, что ты собирался это сделать.
Джеймс смотрел на меня долгую минуту, в течение которой он, казалось, переваривал услышанное. Затем опустил голову и смущенно взъерошил волосы. Я не видела выражения его лица, но мне показалось, что он… улыбался.
  
– Слушай… как нехорошо получилось… Мне прям стыдно…
Я была удивлена, увидев его веселое лицо. Похоже, он не собирался воспринимать ситуацию всерьез. Он вообще понял, что я ему сказала?
– Вот почему ты сегодня на меня не смотрела?
– Это не смешно, – упрекнула я его.
– Ну это как посмотреть…
– Ты должен пообещать мне, что подобное не повторится!
– Ладно, Мирея… Ты, конечно, красивая, спору нет, – сказал он с хитрой улыбочкой, – но, как ты знаешь, вчера я был не в себе. Да и, честно говоря, ты для меня молода, я предпочитаю… зрелых женщин.
Ничуть не успокоенная этими словами, подозрительно прищурившись, я посмотрела на Джеймса.
– Ты считаешь меня красивой?
– Любой мужчина посчитал бы тебя красивой, – сказал он полушутливым тоном. – Тебя это напрягает?
Если честно, да. Непонятно почему, но это так, и точка. И потом, красавицей всегда была мама. Она умела сиять. С ее золотисто-каштановые волосами и милыми, как у олененка, глазами, она была создана для того, чтобы ею любовались и восхищались.
Я на нее не похожа.
– Я хочу, чтобы между нами все было в порядке, – уточнила я, навсегда закрывая тему.
– Так и будет.
– Обещаешь?
– Конечно. Хочешь, скрестим мизинчики? Так тебе будет спокойнее?
Джеймс с улыбкой протянул мне оттопыренный мизинец, и я укоризненно посмотрела на него, мол, я не маленькая девочка, черт возьми.
Джеймс закатил глаза.
– Ладно, не буду лезть к тебе с поцелуями, если ты это хочешь услышать. Вчера я выпил, флиртовал с красивой девушкой и мало что соображал… Успокойся, как женщина ты меня не интересуешь. Я не планирую соблазнить тебя в промежутке между одним дайкири и другим. Клянусь, – заключил он, стараясь, чтобы его слова звучали шутливо, но в то же время убедительно.
Я недоверчиво посмотрела на Джеймса и, в конце концов, решила ему поверить.
Хорошо, что мы все прояснили. Не хочется, чтобы в клубе возникали неловкие ситуации, особенно связанные с Джеймсом. Нам работать бок о бок каждый день, и сложности ни к чему.
Джеймс сделал последнюю затяжку, бросил сигарету, наступил на нее ботинком, а я вспомнила, как он сказал мне вчера: «Ты была бы просто счастлива, если б я убрался с твоей дороги».
Нет! Это неправда. Я рассчитывала на Джеймса, ведь он может многому меня научить. Да, у меня был Том, но мы с ним не на равных: я – ученица, он – наставник. Но теперь жизнь стала другой, и, конечно же, мне не помешает напарник.
– Больше вчера ничего не случилось? – спросил он, и его слова зависли над нами в морозной тишине. Они дрожали, хлопали крыльями, пытались улететь.
– Нет!
Джеймс засунул руки в карманы куртки, отвернулся и посмотрел куда-то в переулок. Я повернулась к нему спиной, собираясь идти домой. Прикрыла рот шарфом и поплотнее закуталась в пальто.
– Тогда до завтра, – сказала я на прощанье и побрела по переулку, прочерчивая в голове путь, который приведет меня к дому, как вдруг Джеймс окликнул:
– Подожди!
Я оглянулась, наверное, забыл сказать что-нибудь важное.
Театрально ощупывая себя, Джеймс крикнул:
– У тебя случайно нет номера той блондинки, которая приходила вчера вечером? Черт, она написала мне свой телефон на салфетке…
Инвентаризация оказалась не таким уж неприятным занятием.
Правда, пришлось играть роль вьючного животного и терпеть командиршу Кристин, которая носилась по залу как одержимая с регистрационным журналом в руке, но в целом все было терпимо.
– Бланки для заказов положите в подсобку для персонала, не перепутайте! – приказывала Кристин, сидя на высоком табурете. – Чековые рулоны положите за стойкой, ладно?.. Эй, эти коробки не туда, а на склад! Давайте-давайте!
– А это куда? – спросил один из работников, указывая на ящики с блестящим декором, который приготовили для новогодней ночи, но до нее было еще несколько недель.
– Их надо положить в кладовку вместе с конфетти, – ответила Кристин. – Кстати, где пакеты с конфетти?
– Омар знает, – буркнул кто-то, проходя мимо.
– Нет, не знаю.
– Но они ведь здесь лежали! Кто их переложил?
– Спроси Омара…
– Я сказал, не знаю!
– Эй, Викандер, – как всегда «любезно» позвала Кристин, – найди пакеты с конфетти и принеси их сюда.
В этот момент мне на ногу упала коробка. Проклятье! Я прищурилась и с укором посмотрела на нашу командиршу.
– Почему я?
Кристин даже не удосужилась ко мне обернуться.
– Ты сидишь сложа руки.
Как это? Она сама поручила мне расставить коробки с вином по возрасту выдержки! Я занималась этим целую вечность, чтобы только в конце узнать, что королева, видите ли, хотела, чтобы коробки стояли «в порядке возрастания, а не в порядке убывания». Пришлось переставлять.
А теперь она говорит, что я сижу без дела?..
– Давай шевелись!
Я проглотила ругательство и пусть с неохотой, но подчинилась. Стряхнула пыль с одежды и побрела по коридору.
И где, черт возьми, искать эти проклятые конфетти?
В шкафу? За календарем с пожарными в женской гримерке? В нагрудном кармане Сергея? Где?
«“Конфетти, Викандер!” Ну я покажу тебе конфетти!» – прошипела я, разыскивая эти чертовы пропавшие пакеты.
Я бродила кругами как идиотка. Обшарила склад, засунула нос в каждый пыльный угол. И продолжала про себя жаловаться на жизнь, пока – о чудо! – не обнаружила конфетти на верхнем этаже. Пакеты горкой лежали на мягком пуфике в холле у кабинета Зоры. Наверное, кто-то спасался здесь от Кристин, а потом забыл про них. Но можно ли было винить этого человека?..
Я со вздохом взяла пакеты с золотыми блестками и пошла к лестнице, чтобы спуститься вниз. Я уже шагнула на верхнюю ступеньку, когда услышала позади себя голоса.
В небольшом холле, залитом розоватым светом, никого не было. Благодаря маленьким абажурам винтажных ламп, создающим причудливые светотени, здесь было очень уютно. Зора, вероятно, с кем-то разговаривала у себя в кабинете.
Снизу долетел пронзительный голос Кристин и впился мне в висок. В раздражении я даже отвернулась, но потом собрала в кулак все свое самообладание, глубоко вздохнула и шагнула на вторую ступеньку лестницы, решив вытерпеть весь этот кошмар до конца.
Внезапно раздался жуткий грохот, даже воздух содрогнулся. От неожиданности я покачнулась, схватилась за перила. Что это?
У меня закружилась голова, и я присела на ступеньку. Придя в себя, я решила заглянуть в кабинет Зоры, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Я замешкалась, потому что знала, что не должна входить туда без приглашения, но, когда взялась за ручку, услышала за дверью тихий яростный голос:
– Впредь не смей делать ничего подобного без моего разрешения!
Я рванула на себя дверь и приросла к месту, где стояла.
Пол возле стола устилали разбросанные листы бумаги. Тяжелая подставка для ручек в форме ромба валялась там же вместе с трубкой от переговорного устройства, хрустальная пепельница разлетелась на тысячу осколков. Зора стояла возле стены с высоко поднятой головой и застывшим взглядом, над ней нависал Андрас и чуть ли не плевался огнем, как дракон.
  
У меня бешено забилось сердце, я смотрела на них, вытаращив глаза.
По лицу Андраса ходили желваки, его кулаки превратились в две каменных булыги, а его огромное тело, подобно астероиду, дрожало от распирающей его изнутри жгучей гневной энергии. Таким озверевшим я его ни разу не видела.