Стигма

Из моей груди вырвался протест, но что-то в его взгляде заставило меня сдержаться.
Он взял сигарету указательным и большим пальцами и вытащил ее изо рта. Обрезанные перчатки придавали его жестам брутальность.
– Не переживай. От меня ты его не услышишь.
На меня смотрели глаза не маленького мальчика и не молодого человека, который разыгрывал из себя преступника. Нет… это были глаза мужчины. Распутного, эгоистичного и абсолютно бессовестного. Несмотря на его сарказм, я знала, что он не шутил.
  
Он повернулся и продолжил свой путь шагом человека, который так же решительно и уверенно шел бы по тропинке, ведущей к скалистому обрыву над морем.
Однако, несмотря на свирепый шторм, ревущие волны и бесчисленные предупреждающие знаки опасности, кое-что не ускользнуло от моего внимания: он не ответил на мой вопрос.
 
6. Сколько ни умоляй
 
Сначала приходит желание и только потом – осмысление.
 
Я слушала болтовню коллег вполуха. Засунув руки в карманы пальто и сжимая пальцами мобильный телефон, смотрела, как Камилла подпрыгивала на месте, чтобы меньше мерзнуть, Руби щебетала о прошедшем дне, а Джеймс, прислонившись к двери, молча курил самокрутку. Сегодня была инвентаризация, и, хотя мы ее еще не закончили, смогли уйти пораньше.
– Привет, красотка!
Мужские руки обхватили Руби за талию. Она подпрыгнула, когда какой-то парень обнял ее сзади и прижался лицом к ее щеке.
– Оуэн! – удивленно воскликнула Руби, накрыв его ладони своими.
Она повернулась и, обняв парня за шею, подарила ему такой долгий и страстный поцелуй, что даже воздух вокруг них, казалось, потеплел.
Камилла ухмыльнулась, поглядывая на парочку из-под челки, а Джеймс глубже затянулся сигаретой. Я обнаружила, что украдкой наблюдаю за ними. Чужие излияния чувств всегда меня смущали, но я старалась этого не показывать.
Когда Руби наконец оторвалась от незнакомца, кожа на ее щеках стала ярче, чем обычно. Красная шерстяная шапочка оттеняла смуглую кожу и яркие глаза.
– Я думала, ты в Нью-Йорке!
– Вернулся пораньше, – объяснил он, явно довольный улыбкой девушки. – Ты рада?
Парень долго держал Руби в объятиях. Наконец, подняв голову, обратил внимание на нас.
– Всем привет! – сказал он, скользнув взглядом по свидетелям горячей встречи.
Затем пристально вгляделся в мое лицо, словно пытался вспомнить, где меня видел, но Руби спасла его от замешательства.
– Оуэн, это Мирея Викандер – наша новая барменша.
Руби потянула парня за руку, чтобы он подошел поближе. Оуэн приподнял уголки губ. Это был высокий и стройный молодой человек с каштановыми волосами. Из-под его серого плаща выглядывал явно недешевый свитер.
– Мирея, это Оуэн Нор – мой парень. Он студент юрфака, у его отца большой офис в Нью-Йорке, недалеко от Крайслер-билдинг. Оуэну приходится мотаться между городами, и он всегда находит способ меня удивить…
– Рад познакомиться! – Оуэн слегка кивнул, спокойно глядя мне в глаза.
Этот уверенный в себе парень был явно полон чувства собственного достоинства. У него был крючковатый, похожий на клюв нос, на бледном лице тут и там виднелись родинки.
– Привет!
Я не знала, что у Руби есть парень, но и не удивилась этому, ведь для такой милой и жизнерадостной девушки быть влюбленной совершенно естественно. Судя по тому, как она смотрела на Оуэна, он, наверное, был самой большой радостью в ее жизни.
– Я замучила Мирею разговорами про медицинскую школу, – продолжила Руби, положив руку на грудь Оуэна. – Ты помнишь, что со мной творилось в день собеседования? Я чуть с ума не сошла. Я была похожа на кузнечика! Так волновалась, что скакала туда-сюда, не могла усидеть на месте, я даже не ела, и…
– Кстати, о еде, не хотите к нам присоединиться? – перебил ее Оуэн.
Недоговоренные слова готовы были слететь с ее губ, но Руби замялась, а потом расплылась в улыбке, когда Оуэн обнял ее за плечи. Тот повернулся и вопросительно посмотрел на нас.
– Спасибо, но я ужинаю со своими соседками, – сказала Камилла, вращая ключ на пальце.
Вместе с подругами она снимала квартиру неподалеку и частенько этим хвасталась. Девушки жили весело: устраивали вечеринки, смотрели кино, ели попкорн, допоздна болтали.
Джеймс тоже отказался, сказав, что всегда ужинает перед работой, поэтому не голоден.
– А ты, Мирея? Хочешь с нами перекусить? – спросила Руби.
Ее предложение звучало искренне, но у меня не было желания его принимать. Я просто хотела купить готовой еды, добраться до дома, поужинать и завалиться спать, перед сном, может быть, посмотрев какой-нибудь фильм.
– Я лучше пойду домой, – ответила я и, увидев, что взгляд Руби слегка потускнел, добавила: – Но все равно спасибо.
– Тогда, может быть, в следующий раз, – заключил Оуэн, оглядываясь на свою девушку.
Он легонько ущипнул Руби за щеку, и она улыбнулась.
Попрощавшись, они пошли по переулку. Я смотрела, как красная шапочка Руби исчезает за углом.
– Я тоже пойду, – сообщила Камилла. – До завтра!
Она повернулась и поцокала по асфальту высокими каблуками сапожек.
В переулке воцарилась тишина. Гулкие звуки спящего города терялись среди освещенных небоскребов.
Краем глаза я поймала взгляд Джеймса, но не обернулась. Я не разговаривала с ним со вчерашнего вечера – из-за того бардака, что он устроил.
– Тебя подвезти? – долетел до моих ушей смиренный голос Джеймса, и я все-таки посмотрела на него.
Вопрос был неожиданный, ведь Джеймс со мной тоже не разговаривал. Но между нами повисла недосказанность, и, наверное, мы оба этим тяготились.
– Нет.
Можно было бы добавить что-то вежливое, но я не из тех, кто говорит «спасибо» без веской причины.
Джеймс опустил голову и кивнул. Одна рука в кармане, в другой дымилась сигарета. Он какое-то время смотрел на тротуар, прежде чем спросить тихим голосом:
– Ты все еще на меня злишься?
Я уткнулась в воротник пальто, глотая ответ.
Да. Может быть. Не знаю. В любом случае то, что случилось, мне не понравилось, и обсуждать здесь нечего. Джеймс действительно перегнул палку.
Я молчала, мои волосы заскользили по лицу, когда легкий ветерок пронесся по переулку мимо уличных фонарей и пожарных лестниц.
Он подождал немного, потом вздохнул.
– Мне жаль, что так вышло.
Я слегка напряглась.
– Зора сказала, что вчера подходила к стойке… а меня там не было. И ты ничего ей про меня не сказала, – произнес он мягким голосом. – Я это ценю. Спасибо.
– Учти, это последний раз, когда я тебя прикрывала, – ответила я, наконец заговорив. Я помогла Джеймсу, но он должен понять, что я не собиралась потакать его саморазрушительному поведению. – Я соврала ради тебя, но больше этого не сделаю. Если ты снова что-нибудь такое выкинешь, я пойду и настучу на тебя Зоре.
Джеймс едва заметно кивнул.
– У меня нет проблем с алкоголем. Я пью, только когда нервничаю или злюсь.
– Тогда ты легко с этим справишься.
Меня не волновало, что я выгляжу в его глазах злобной занудой. Речь шла о работе, поэтому я не допускала никаких компромиссов.
Джеймс скривил губы, но, когда заговорил снова, я услышала в его голосе примирительные нотки.
– Постараюсь, – сказал он, поднося сигарету ко рту.
Его ореховые глаза перехватили мой взгляд, и какое-то время мы стояли, глядя друг на друга и обдумывая услышанное. Пока наши взгляды нащупывали точки соприкосновения, неприятное напряжение между нами постепенно рассеялось.
Передо мной стоял знакомый мне Джеймс – добродушный, общительный, с веселыми глазами. От чокнутого парня, который прошлым вечером доводил меня до белого каления, не осталось и следа.
  
Однако кое-что меня все же беспокоило. Нужно обсудить эту тему не откладывая, хотя я предпочла бы сделать вид, что ничего не произошло.
– Случилось и еще кое-что.
Джеймс с любопытством посмотрел на меня. Я вздохнула, набираясь смелости.