Образ смерти

– У нее появились новые частные клиенты за последние несколько недель?
– Дайте сообразить. – Зила залпом проглотила кофе, решила Ева. – Возможно. С ней было легко, понимаете? Она была контактна. Любила помогать людям. Мы с ней о таких вещах почти не разговаривали. Если уроки шли через клуб, я хочу сказать, если занятия проходили здесь, она это фиксировала. Клуб получает процент с гонорара, а у Сари была прямо-таки мания насчет точности в расчетах. В этом она была очень пунктуальна.
– А если урок проходит на дому у клиента, клуб получает процент с гонорара?
– Ну, это так называемая «серая зона». Как я уже говорила, Сари любила помогать людям. Она могла выехать на дом к клиенту, уделить ему час-другой, сделать скидку, не внося сведения в учетный журнал. Она делала это в свое свободное время, до или после работы, или в свой выходной. Невелика беда.
«Невелика беда?» – спросила себя Ева, отключая связь.
– Мы думали, он хватает их на улице. Нет, они сами шли к нему. По крайней мере, эти две. Могу биться об заклад, они сами к нему пришли. Как они туда попали?
– Фото Йорк было разослано вчера. Правда, сейчас конец недели, – добавила Пибоди. – Если она взяла такси, шофер мог не обратить внимания, а может, еще не видел новости по телевизору.
– Нет-нет. Мы, конечно, проверим, но это была бы нечистая работа, а он любит работать чисто. Разве он может так рисковать? Оставлять запись, возможного свидетеля? Чтобы шофер такси высадил ее прямо у его дверей? Нет, не вписывается.
– То же самое относится к частному транспорту.
– Нет, если он сам предоставляет этот транспорт. Лично. Повторяю, мы все равно проверим. Проверим все перевозки. Кто «голосовал», кто кого подвез в районе, где женщин видели в последний раз.
«Сколько напрасно потраченного времени», – с горечью подумала Ева. Но это все необходимо было сделать.
– Он на такой риск не пойдет. Он их заманивает к себе, вот что он делает. Милый, безобидный старичок, вежливый, воспитанный старый джентльмен хочет научиться танцевать танго. Хочет держать себя в форме. За частные услуги хорошо платит. Щедро. Даже транспорт предоставляет.
– Никто не видел их на улице, потому что с улицы они сразу исчезают. – Пибоди кивнула: теория ей понравилась. – Они уходят с работы, садятся в поджидающую машину. Никто не обратит на это внимания. Но…
– Но?
– Откуда ему знать, что они никому не рассказали о выгодном предложении? Я хочу сказать, все эти женщины – отнюдь не дуры. Он же не может быть уверен, что они не рассказали подруге или кому-то на работе о выгодном предложении со стороны. Я буду там-то у такого-то.
Ева остановила машину возле дома, в котором жила Джулия Росси. Она молча размышляла, сидя в машине и постукивая пальцами по рулю.
– Верно подмечено. Мы знаем, что они никому ничего не сказали. А может, сказали, но никто такой информацией не поделился. Как он обеспечил молчание? Надо будет прокачать вероятность. – Ева вышла из машины и вытащила мастер-ключ, чтобы открыть дверь. – Сначала он даст им вымышленное имя и адрес. Такой трюк не так уж трудно провернуть, если деньги есть и знаешь, как за это взяться. Теперь, если они не дуры, если их что-то беспокоит или смущает, они это проверят, чтобы убедиться, что все в порядке. А для нас это значит, что появилась новая порция работы для электронного отдела.
Они вошли в вестибюль трехэтажного жилого дома без лифта. Квартира Джулии Росси была на первом этаже.
– Не забывай психологический портрет. «Умный, зрелый, сдержанный». – Опять Ева пустила в ход мастер-ключ, чтобы декодировать электронную печать, наложенную на дверь Бакстером. – Мы знаем, что он путешествует, поэтому ищем человека общительного и, держу пари, обаятельного. Он знаком со своими жертвами.
Войдя в квартиру, Ева остановилась на пороге и оглядела тесную гостиную. Большой настенный экран, отметила она, маленькая кушетка, пара кресел, столик с декоративными безделушками. Брошенные носки и обувь – в основном спортивного типа. Электронику уже забрали.
 
– Знает, что им нравится, – продолжала Ева, – что им импонирует. Он это использует. Знакомится с ними, приходит в их клубы, заводит беседу. И в то же время держится в тени, старается не привлекать к себе внимания. Сливается с окружающей средой. Мистер Гладкий. Мистер Полированный. Мистер Славный Парень. Мистер Безобидный.
Подойдя к окну, Ева внимательно оглядела улицу, соседние дома.
– Втирается к ним в доверие. Может, рассказывает о своей жене или дочке. Закладывает им в голову определенные картинки, самые безобидные, самые обыденные. Конечно, это требует времени, но ему нравится действовать не спеша. Потом предлагает частные уроки… а может, незаметно подводит их к тому, чтобы они сами это предложили. Вот тут-то они и попались. – Ева повернулась и прошла в такую же маленькую и тесную спальню. – У нее есть защитные экраны, но старые и дешевые. При хорошем оборудовании можно наблюдать за ней прямо на месте. Все можно узнать: когда она встает, сколько времени ей требуется на сборы, когда она уходит на работу, каким маршрутом следует. Могу пари держать, он все это записывает. У него серьезный подход, вот в чем все дело. Интересно, скольких он выбрал, отследил, а потом забраковал? Сколько женщин до сих пор живы, потому что они не вписались в точно сконструированный им образ?
– Жуть берет.
– Да уж. – Сунув руки в карманы, Ева покачалась на каблуках. – Может, он всегда так работал. Во всяком случае, он уже работал так раньше. Предварительный личный контакт, манипулирование объектом, заманивание к себе в дом. Мы проверим старые дела под углом этой версии.
– Даллас? Что мы ищем? Я хочу сказать, здесь, в ее квартире?
– Ее. Джулию Росси. Он знает о ней больше, чем мы. Давай посмотрим, что нам удастся найти.
На теорию Евы работало скорее то, чего они не нашли. Хотя в жилой комнате было тесно и царил кавардак, Джулия Росси держала в идеальном порядке свои диски с музыкой и записями упражнений.
– Два пустых гнезда на полке дисков с упражнениями, три – на полке дисков с музыкой. У нее все расставлено по алфавиту, по-моему, не хватает упражнений для сердечников и основ йоги. Проверим, что Бакстер изъял из ее шкафчика в клубе.
– У нее много инвентаря. Ручные гантели, гири для лодыжек и запястий, маты, степперы, беговая дорожка. – Пибоди осматривала стенной шкаф, который Росси приспособила для хранения спортивного инвентаря. – Думаю, кое-чего не хватает. Самые легкие и самые тяжелые гири для лодыжек, самый легкий и самый тугой эспандеры.
– Легкий для него, тугой для нее. Итак, она взяла простейший инвентарь, музыку, демонстрационные диски. Ты когда-нибудь работала с физиотерапевтом?
– Нет. – Пибоди сжала ягодичные мышцы в надежде, что этот способ сможет уменьшить площадь ее зада. – А ты?
– Тоже нет, но, бьюсь об заклад, хороший физиотерапевт намечает для клиента индивидуальную программу: что-нибудь специально приспособленное для его тела, возраста, веса, целей программы и так далее. Если она готовила программу здесь, на своем компе, наши электронщики это найдут. Пошли.
Рорк вошел в конференц-зал, превращенный в штаб-квартиру опергруппы. В помещении стоял гул голосов – людских и электронных. Копы висели на телефонах, бормотали в микрофоны-петельки, отдавали команды компьютерам. Копы сидели, ходили, нетерпеливо перетаптывались на месте.
Вот только его копа нигде не было видно.
Рорк подошел к Макнабу, одетому в серебристые джинсы и трикотажную фуфайку неистово оранжевого цвета.
– Лейтенант здесь?
– На выезде. Но уже едет сюда. Какую-то новую версию разрабатывает. Хотите?
– Хочу, – ответил Рорк, не задумываясь.
Постукивая носками серебристых башмаков на воздушной подошве, Макнаб повернулся во вращающемся кресле.
– Только что разослал фотки Йорк и Росси по всем компаниям городского и частного транспорта. Даллас думает, что наш парень обеспечил им транспорт.