Своя игра. Тетралогия (СИ)

– Так ты и в самом деле отказываешься выполнять условия договора, слизняк? – грозно вопросил Эртрикс.
– Ублюдочного договора, говнюк, – уточнил я. – Уверен, составлял его ты: я же видел, какие там пункты. Фурии с их миллиграммом мозгов на сестру такую анальную юриспруденцию не осилили бы. Премного благодарен им и тебе за спасение, но цену за услуги ты заломил вдвое против разумной, и еще придумал эти проценты. И что – серьезно рассчитывал поставить меня на счетчик и медленно загонять во все большие долги при полном с моей стороны согласии? Вон тому пню, что рядом с тобой торчит, и то ясно, что воину моего уровня не собрать тридцать тысяч золотых за год иначе как благодаря чуду. Тридцать шесть не собрать вообще. На это у тебя и был расчет – что я не соберу, а там пойдут проценты на проценты, и я попаду к тебе в рабство, так? Ну вот что я тебе скажу: отсоси с причмоком. Нормальная плата наемникам за короткую атаку на Каритек с предварительным снятием Покрова с единственной площади – пятнадцать тысяч. Я не прочь отдать двадцать, учитывая то, что в городе был Герхард – великий, таинственный, непредсказуемый и так далее, – который в последнюю секунду мог вытащить из‑под подушки какую‑нибудь неизвестную тебе вундервафлю. Риск был велик, признаю, и пренебрежение им стоит хорошей надбавки. Но сверх двадцати кусков я не выложу ни медяка – понял? Десять – тебе, десять – старухособакомышам, и лучше вам этим удовольствоваться. Не захотите – ваши проблемы. Самое страшное, что могут сделать мне фурии, – потащить на Суд Высшей Справедливости. Где их не жалуют, и где они наверняка проиграют. У тебя возможностей больше: ты можешь натравить на меня одного из своих высокоуровневых адептов, убить его руками и получить награду от герцога. А после смерти еще перепродашь мою духовно‑разумную сущность какому‑нибудь Собирателю душ. Да только тебе придется делиться выручкой и с адептом, и с фуриями, и если я хоть что‑то смыслю, больше двух тысяч желтяков на твою долю не выйдет. То есть после многих и многих хлопот ты получишь в пять раз меньше, чем я готов отдать добровольно. И, конечно, я не буду сидеть сложа руки, пока ты занимаешься моей утилизацией, а постараюсь сделать тебе и фуриям столько гадостей, сколько получится. Так что подсчитай затраты, сравни с ожидаемыми выгодами, и давай уже говорить по‑деловому.
– По‑деловому? – рыкнул Эртрикс. – Уж не думаешь ли ты, что я прощу тебе все те оскорбления, что ты мне успел нанести?
– А мне и не надо, чтоб ты прощал. Неужели воображаешь, что после твоей мудацкой попытки меня закабалить мне нужны какие‑то добрые отношения с тобой? Без врагов не обойтись, если только не хочешь всю жизнь быть бумажкой‑подтирашкой для каждого желающего. И я согласен иметь столько врагов, сколько потребуется, и тебя в их числе… Короче, хватит трепаться. Или принимай мои условия. Или попробуй вынудить на свои. Или отвали отсюда нахер.
  
Глава 8
 
Эртрикс молча уставился на меня. Отвалить нахер он не мог себе позволить, не потеряв морду лица. Принять договор в моей редакции мешало то же самое обстоятельство. А для принуждения требовалось войти в круг, – но демон не знал, насколько это опасно. Казалось бы – попробуй, и узнаешь. Ну, потеряешь сколько‑то там маны… Однако так хорошо рассуждать, когда можешь сказать хоть примерно, кто заряжал камни и придавал им свойства. Эртрикс, конечно, послеживал за мной и был в курсе, как и у кого я добыл самоцветы. Грабежом, у Карла Ингмарского. Но тот где их взял? Понятно, тоже кого‑то ограбил – только кого? Ладно если мирного торговца, желающего путешествовать в безопасности по населенным нечистью местностям. А если опытного мага, который изготовил этот круг специально для охоты на демонов? В первом случае проверка будет действительно проверкой, после которой можно начинать прорыв или отказаться от него. Во втором камни могли высосать из Эртрикса всю ману в течение секунды. Будь на его месте Повелитель гниющей плоти, он бы бросил на круг зомби‑камикадзе. Эртриксу же требовался адепт, которого под рукой не было. Собственные призраки имеют с ним слишком тесную связь, чтобы рисковать.
 
Все, что ему оставалось – подвесить вопрос о моем долге в воздухе, пригрозить местью и гордо удалиться. И я угадал.
– Ты своим убогим умишком и представить не можешь, какие беды навлек на свою голову, – сказал Эртрикс. – Наказание не заставит себя ждать. Я удвою сумму выплат и получу все сполна, не сомневайся. А потом заберу тебя во Мрак живым и заставлю выть от боли каждую жилку твоего тела и каждую струнку души…
Он говорил еще долго, но скоро я перестал вникать в смысл дурацких угроз, высказываемых высокопарным языком. Достойный ответ на всю эту чушь вертелся на языке, но унижать демона и дальше не входило в мои планы. Пускай натягивает штаны на задницу своего изнасилованного достоинства и уползает в родной Мрак восстанавливать целостность заднего прохода. Не стоит доводить беднягу до ручки – вдруг позабудет о благоразумии. А ведь гораздо больше шансов, что камни магического круга принадлежали мирному торговцу, а не опытному магу.
В конце своей длинной тирады Эртрикс воздел лапы к небу, оглушительно взревел и исчез в вихре огня, оставив после себя пятно голой земли с выгоревшей до корней травой. Я поворошил палкой костер, положил в него еще сучьев, взял одну из двух оставшихся фляг вина и принялся лечить нервы тем же образом, что и после общения с фуриями.
– Как думаешь, что из обещанного Эртрикс выполнит?  – спросил Люцифер.
– Сразу? Ничего, – ответил я. – Он выждет, а после того, как мы сделаем следующий взнос, и следующий, и следующий, еще и содействовать нам станет. Глядишь, подгонит кого под меч… Достаточно регулярно платить – и в течение года нам Эртрикса опасаться нечего. Я после побега постоянно в базу ныряю. Сперва только свою читал, а теперь и Айка. И много всякого узнал о демонах, но ничего не нашел о таких, которые ставили бы идеалы и принципы выше бабла. С фуриями та же история. От наших кредиторов можно ожидать активных вредных действий только после того, как мы отстегивать прекратим.
– И тогда?.. 
– До «тогда» не дойдет. Мы нанесем упреждающий удар. Подача исков в Суд Высшей Справедливости открыта не только для фурий. Не будет другого выхода – оспорю договор там. Наверно, придется: ни Эртрикс, ни угробища из Дома приговоров по доброй воле наши условия не примут, а через год на их стороне окажется система.
– Есть еще Вселенский совет воинов, смертных и бессмертных, живых и мертвых. Туда можно обратиться за подтверждением твоей оценки нападения на Каритек. 
– Да‑а‑а? Хорошо что сказал. Полезная инстанция.
Наутро мы отправились в лабиринт. Попетляв по кольцевым коридорам, вышли на лишенную растительности площадку в центре. Глядя на нее я подумал, что зря рыл для трофеев три ямы. Но тогда я мало что знал о тайниках, переосторожничал, и не исключал варианта, при котором заберу добычу частями. А придется забирать сразу – может, и не будет возможности вернуться сюда.
Места захоронений я помнил, но ведь они наверняка сместились. Прочитал молитву – точно. Земля засветилась и стала прозрачной совсем в других точках. Молодцы бесплотные, свое дело знают… Вот доспехи Свэна и остальных, вот вещи Ганса, казна виконта… Достаточно еще трех молитв, и все окажется на поверхности, но это же лишний расход маны. Откопаю вручную.
Как только последняя яма оказалась опустошена, а ее содержимое перекочевало во вьюки, перед глазами всплыло сообщение:
«Духи лабиринта приветствуют тебя, доблестный воин! Мы стережем еще один клад. Он принадлежит человеку, который умер и более не возродится в Срединном Пространстве. Мы отдадим сокровище тебе в обмен на наше освобождение». 
Оп‑па! Вот это повезло!.. Или не очень. Для освобождения бесплотных из ловушки требуется знать варварские обряды. А как их узнать, если варвары давно вымерли? Письменности‑то у них нихрена не было. Инфа передавалась в устной традиции. Или же они все‑таки записывали что‑то на общем языке? Или кто‑то еще записывал? Книжники других рас, к примеру?