90-е: Шоу должно продолжаться 13 (СИ)

— А ты что? — спросил я, пытаясь по выражению лица понять ее настроение. Сделать это всегда довольно сложно, никогда точно нельзя сказать, что думает она о том же, о чем и говорит. Вполне возможно, что ее философский вид сейчас не имел никакого отношения к сказанным словам, и размышляла она вообще о проблемах слонов где-нибудь в Африке.
— Ну это сейчас модно, — пожала плечами Наташа. — Говорят, там когда венчают, на головы надевают такие здоровенные короны.
  
Она замолчала, устремив взгляд своих инопланетных глаз на скачущего по сцене фронтмена «Пиночетов».
— У него в штанах дыра,
За спиной два топора,
Один белый, другой серый,
Всем вам к дедушке пора!
Дедушка мой лысый был
В лесу волосы забыл,
Там их волк в траве нашел
И к прадедушке ушел! — взревывая в конце каждой фразы, пел тот.
«Люблю панков, — подумал я. — Они всегда такую чушь поют, что поневоле задумаешься, что за вещества они употребляют, чтобы все это сочинить».
— А почему ты меня не отговариваешь? — спросила вдруг Наташа. — Типа, это же такой серьезный шаг, надо все хорошо обдумать… А?
— А ты хочешь, чтобы я тебя отговорил? — усмехнулся я.
— Не знаю, — мотнула головой Наташа, и с ее волос чуть не упала диадема. — Все так говорят.
— Раз все говорят, значит я не буду, — я обнял Наташу за худые плечи. — Милая, вот честно, я только сначала думал, что ваша с дядей Вовой скоропостижная свадьба — это какая-то блажь. А сейчас уверен, что вы друг другу подходите, как вообще никто. Так что венчание судьбу точно никак не испортит.
— Вот! — Наташа вдруг повернулась ко мне и уперла палец мне в грудь. — Вот в чем наша с тобой проблема!
— Ммм? — вопросительно изогнул бровь я.
— Мы слишком много думаем о чем-то другом, — сказала Наташа. — Помнишь, как было, когда мы в первый раз с тобой концерт вели? Мы же тогда только о публике думали. А сейчас что?
— Сейчас тоже думаем, — пожал плечами я.
— Ой, да ладно! — скривилась Наташа. — Сейчас мы выходим на сцену, как бы между делом там как-то кривляемся, а на самом деле у меня вот мозг забит сомнениями про венчание, про то, что надо Виктора и Аню исключать из школы актеров рекламы, про…
— Виктора? Он же нормальный вроде… — я наморщил лоб, пытаясь вспомнить, кого из многочисленных птенцов Наташиной школы так зовут.
— Он нытик, — отрезала Наташа. — Я сначала думала, что пройдет, но оно не проходит. Он начинает свое вот это «ну я не знаю, у меня, наверное, не получится ничего…», а вокруг него все тут же тупеют. И так каждый раз, и… Так, блин! Вот я опять! Плохо это! Нельзя так! Надо, чтобы как натянутая струна, чтобы звенело все от напряжения, а не вот это: «Шутка номер семь, выражение лица номер четырнадцать, поворот, поклон…»
— Просто мы с тобой стали профессионалами, — усмехнулся я.
— Давай забьемся, а? — глаза Наташи сверкнули. — Что сейчас выложимся, как в первый раз, а? Чтобы со сцены уползти на карачках, и отрубиться прямо на ступеньках, чтобы башка после концерта пустая-пустая.
— А давай! — я уверенно протянул ей руку. — Тоже себя ловлю иногда на таких мыслях. Как в первый раз, да?
Худые пальцы Наташи сжали мне ладонь с недевичьей силой. Аж суставы хрустнули.
И мы, не размыкая рук и не сговариваясь, посмотрели на сцену.
«Пиночеты» пели третью песню. Их заглавную, можно сказать. Политическое заявление в их духе. Матрерное и задорное. Они ее всегда исполняли одинаково — в финале бросали инструменты, выстраивались гуськом и перемещались этой вот человеческой многоножкой по сцене под хриплое завывание фронтмена.
— Пора! — я толнкул Наташу локтем в бок, и мы рванули к нашим панкам и пристроились в хвост веренице. Я уцепился за их ударника, а Наташа — за меня.
Зал в ответ на это тут же засвистел, заулюлюкал, пара самых борзых и бухих тут же полезли на сцену. «Пиночеты» были рады стараться, на сцене тут же воцарился хаос и толчея. Фронтмен орал уже без мелодии, изображал своими движениями что-то наподобие ламбады, выбрасывая в стороны то одну, то другую ногу, тащил обрастающий людьми паровозик по причудливой траектории.
Я вырвался из ржущей цепочки людей, вырвал из рук «пиночета» микрофон, сунул его в руки Наташе и поднял ее над головами у всех, посадив себе на плечо.
— Аиииииииии! — пронзительно заверещала она, перейдя почти на ультразвук. — Я всегда мечтала быть королевой папуасов! Кстати, никто случайно не знает рецепта приготовления человечины? А то у нас на сцене слишком много лишних!
Фронтмен «Пиночетов» как шел, так и рухнул, потащив за собой остальных музыкантов и примкнувших к ним зрителей. Мы с Наташей остались единственной «вертикальной конструкцией».
— Все, они умерли, можешь спустить меня вниз, — сказала Наташа.
— Так точно, моя королева, — отрапортовал я и осторожно поставил свою напарницу на сцену.
— У меня к тебе очень серьезный вопрос, — снова сказала она. — Ты знаешь, кто у нас выступает следующим?
— Ты хочешь сказать, что мы оба забыли прочитать программу? — отодвинув ее от микрофона, сказал я. — И сейчас все узнают о нашей с тобой профнепригодности и погонят со сцены ссаными тряпками?
Тело под ногами зашевелилось и попыталось встать, но Наташа это пресекла, решительно наступив незадачливому зрителю, выскочившему поколбаситься вместе с «Пиночетами», ногой на спину. А потом еще и села сверху.
— Знаешь, Велиал, я всегда подозревала, что мы с тобой придурки, — сказала Наташа. — Вот и Варвара нам из-за кулис всякие знаки руками показывает.
— Тсссс! Давай сделаем вид, что все так и задумано, — я пристроился на нашей живой скамейке рядом с ней. — Короче, это не мы забыли подготовиться. На самом деле, это лотерея…
— Викторина, ты хотел сказать, — поправила меня Наташа.
— Ну да, викторина, — энергично кивнул я.
— Эй, может вы с меня слезете? — возмущенно заворочался под нами парень.
— Помолчите, сценический реквизит, — отрезала Наташа. — У нас тут серьезное дело, мы приз разыгрываем! Эй, слышите, придурки? Кто угадает, кто сейчас выйдет на эту сцену, тот получит два билета…
— На поезд «Новокиевск — Нижний Тагил» же, да? — тут же влез я. Ну, не мог я этого не сказать!
— «Барабан пионера»!
— «Крокодил Вася»!
— Сэнсей!
Раздались из зала выкрики вразнобой.
Мы с Наташей принялись деловито рулить разразившимся хаосом. Согнали со сцены всех лишних, включая «Пиночетов» и принялись вытаскивать на нее тех, кто желал получить обещанные билеты, все равно какие.
— Как-то вас много, — задумчиво проговорила Наташа и прошлась взад-вперед перед строем «угадывающих». — Давайте так, победитель получит билеты, а проигравшие — пендель.
— И у вас есть семь секунд, чтобы сбежать! — подхватил я. — Шесть, пять, четыре…
Строй поредел всего на четыре человека. За кулисами Варвара делала нам с Наташей панические знаки.
Гвалт, хохот, аплодисменты, улюлюканье.
Самое начала концерта, а драйв внезапно оказался такой, будто уже часа полтора прошло.
Когда мы с Наташей вывалились за кулисы, с хохотом хватаясь друг за друга, Варвара набросилась на нас чуть ли не с кулаками.
— Вы с ума сошли, так долго время тянуть? — прокричала она. — У нас же все выступить не успеют!
— Ой, отстань! — отмахнулась Наташа.
— А что ты мне хамишь вообще? — Варвара уперла руки в бока и уставилась на Наташу. Но та вообще никак на угрозу не отреагировала. Сфокусировала взгляд на стакане с водой на притиснутом к стене столике и двинулась туда.
— Варваря, остынь, — я приобнял рок-клубовскую активистку за плечи. — Концерты — это всегда нервно и непредсказуемо. И все придурки, включая вот нас тоже…
— Велиал, да я же тебе пытаюсь сказать, что у нас тут форсмажор, — простонала Варвара.
— Кто-то умер? — перешел я на деловой тон.
— Ну, нет, — опешила Варвара. — Но там в туалете…
— Дерьмодемон? — заржал я. Сценический настрой не отпускал меня, а я его.