"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

И тем не менее немцы оставались полны оптимизма.
И Гальдер, и фон Браухич, и все-все-все были непоколебимо уверены в выполнимости плана «Барбаросса».
Ближе к концу августа, согласно «гениальной» стратегии Гитлера, 2-я и 3-я танковые группы должны были разойтись – одна направо, другая влево, чтобы оказать поддержку группам армий «Юг» и «Север». А группа армий «Центр» должна была вести наступление на Москву силами одной пехоты.
Герман Гот, фыркая от презрения к «ефрейтору», писал:
«Это было полным отречением от первоначального плана – мощными силами, сосредоточенными в центре, пробиться через Смоленск на Москву. «Мощные силы» центра, состоявшие из двух танковых групп и трех полевых армий, сократились до одной полевой армии. Обе же танковые группы – основная ударная сила – были переброшены одна направо, другая налево. Совершенно очевидно, что подобное обстоятельство противоречило принципу наступать там, где противник более всего ослаблен, то есть между Смоленском и Великими Луками в направлении на Ржев».
Но приказ есть приказ. Генералы сказали: «Хайль Гитлер!» и побежали исполнять «цэу» фюрера. Перейдя к обороне на центральном участке фронта, немцы вплотную занялись флангами.
Новое наступление немецкой 9-й армии в районе Великих Лук закончилось провалом. А вот Гудериану повезло больше – 11 августа его армейская группа заняла Рославль. Правда, окружить советскую оперативную группу 28-й армии немцам не удалось.
Развивая наступление, 2-я танковая группа «Быстроходного Гейнца» двинулась в южном направлении – на Кричев, в сторону Унечи. В двадцатых числах августа немецкая 2-я полевая армия взяла Гомель.
Тогда же соединения 19-й, 16-й, 20-й и 30-й советских армий перешли в наступление в направлении Духовщины, прорвали оборону противника и вышли на оперативный простор [382]. Целью наступления был разгром духовщинской группировки противника (9-й армии).
19-ю и 30-ю армии усилили артиллерией и пятью батареями «катюш» – пора было сыграть для немцев реквием на «Сталинском органе»!
В тыл противника направилась кавалерийская группа генерал-майора Доватора, а с воздуха наши армии прикрывались летчиками 11-й, 43-й и 46-й авиадивизий.
16-я и 20-я армии переправлялись через Днепр в сторону Духовщины в том месте, что издревле звалось Соловьёвым перевозом. Здесь, куда к берегу подходила старая московская дорога, стояла деревня Соловьево.
Сюда и стрельцы Ивана Грозного хаживали, и шляхтичи короля Сигизмунда, и войско Наполеоново. А нынче к переправе ломились немецкие танки.
В июне через Соловьев перевоз хлынул поток беженцев, а в обратную сторону шло топливо, боеприпасы, запчасти для нужд Западного фронта.
Моста через Днепр не было, грузы и людей переправляли канатным паромом, вмещавшим две машины зараз. Его медленно перетягивали от берега к берегу с помощью ручной лебедки.
Деревянный мост был недостроен, и саперы навели понтоны с обеих сторон паромной переправы.
Немцы постоянно бомбили переправу, а русские «ястребки» отбивались.
Сюда и послали 3-ю эскадрилью генерал-лейтенанта Рычагова, прозванную «заговоренной» – больше месяца ее пилоты воевали в небе, совершая по четыре-пять вылетов в день, а то и больше.
За такой срок иные эскадрильи теряли всю матчасть, а то и все экипажи, а 3-я к 24 августа лишилась всего одного самолета.
Частенько «МиГи» возвращались потрепанными, зияя пробоинами, пару раз пришлось менять двигатели, но это как раз пустяки, дело житейское, рутина военных буден.
Эскадрилья вылетела сразу – зеленая ракета еще шипела, забираясь вверх, а «мигари» уже выруливали.
Пилотируя, Иван ощущал легкие покусывания совести – сам сколько раз выговаривал пилотам, чтобы на задания вылетали трезвыми, аки стеклышко, а сам? Правда, полста грамм трофейного французского коньяка – это не бог весть что, но главное же – принцип.
Но и повод был – 22 августа Жилин сбил свой пятидесятый самолет. Юбилей, однако!
Техник Кузьмич, пожилой дядька, из потомственных мастеровых, гордился пуще самого Ивана и любовно малевал на борту «МиГа» очередную звезду. Как тут радость не спрыснуть?
 
Летуны, правда, ворчали – что это за несправедливость такая?
Другим за десять сбитых Звезду Героя дают, а тут все полсотни – и ничего? Иван все к шутке сводил и уговаривал особо прытких не жаловаться командованию – пусть все идет своим чередом…
…Лететь было недалеко, и вскоре Жилин связался по радио со сводным отрядом полковника Лизюкова, защищавшего Соловьево.
– «Перевоз», я – «Москаль». Иду на работу. Сообщите воздушную обстановку.
– «Москаль», в воздухе появились «Мессеры»! Будьте внимательны!
– Принял.
«Мессы» – это неспроста. Надо полагать, причапали для «очистки воздуха». Это у них тактика такая – расчищать небеса от истребителей противника, чтобы те не мешали спокойно бомбить.
Стало быть, минут через десять и бомбовозы заявятся.
А вот и Днепр заблестел.
Над ним, словно мушня над вареньем, вились «Мессершмитты».
Шесть… Семь… Восемь… Десять штук.
– Группа, внимание. На два часа, двадцать градусов ниже – «худые». Атакуем!
«Мигари», как шли «этажеркой», так и пикировать стали.
«Мессеры» отвернули и, вытягиваясь в колонну пар, обошли «МиГи».
Правым разворотом с набором Иван устремился на последнюю «двойку», но «худые» резко свалились вниз, выходя из-под удара.
Ну, не хотите, как хотите.
Набирая высоту, Жилин зашел в хвост «Мессеру» с намалеванным зеленым сердечком и очередью разодрал ему оперение.
«Пущай теперь полетает, «зеленая задница»!
Бесхвостый истребитель ушел вниз, вращаясь, как семечко клена, да так и нырнул в Днепр. Пятьдесят первый, однако.
Взобравшись на высоту, Иван разглядел россыпь точек на горизонте – это шли бомбардировщики.
Ну, пока они еще подойдут…
– Командир! Два снизу!
– Ну это они зря…
«Мигарь» свалился в пике и заскользил навстречу фрицам.
Ведомый «месс» не выдержал и отвернул. Жилин достал его на ста метрах – очередь пробороздила борт, но не «убила», «ранила» только. Алхимов добавил – и загорелся «худой».
Гори, гори ясно…
У ведущего нервы были крепче. Вон, как носом заводил.
В прицел ловит, дойче швайне…
Иван дал короткую очередь и отвернул. Трассеры с «месса» прошли близко, но не задели «МиГ». Немецкому пилоту повезло куда меньше – радиаторы вдрызг, да и винт лишился лопасти, по-видимому. Вон как затрясся, вурдалак проклятый…
«Мессер» стал опрокидываться, показывая брюхо. Еще одна короткая очередь – по бензобаку. Ни вспышки, ни взрыва – робко затлел огонечек.
Жилин пронесся мимо, и лишь теперь бабахнуло.
– «Москаль», я – «Перевоз»! С запада идут две девятки «Ю-87»! Прикройте!
– Прикроем. Группа, внимание. «Лапти» с запада. Кончаем с «худыми».
– «Москаль», я – «Цагай»! Нас на подмогу выслали.
– Добро пожаловать, майор! Займитесь «лаптежниками», если не трудно.
– Добро! Я – «Цагай». Атакуем первую девятку. Бью ведущего. Вано, бей левого замыкающего, Руслан – правого. Взялись!
Сразу два «Мессершмитта» зарылись в днепровский берег, еще один потянул до дому, сея в воздухе белесую «морось» из бензина.
«Худые», что в остатке, не стали связываться и дунули в ту же сторону, обгоняя покалеченного камрада.
– Я – «Москаль»! Четверке Баукова – догнать и надавать пинделей. Но не увлекаться. Четверка Макаренко – атакуем вторую девятку «лаптежников». «Хмара», ты со мной, бьем ведущего.
– Есть!
«Юнкерсы» были уже совсем близко, когда «МиГи» накинулись на них, словно хищные кречеты на жирных гусей.
Нелепые стойки шасси, которое не убиралось, зато колеса укрывались обтекателями (за что, собственно, «Ю-87» и прозвали «лаптежниками»), да кривые, ломаные крылья не отвечали развитому эстетическому чувству.
Весь вид нагло прущих «лаптей» раздражал.