"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
Курсовые пулеметы немецких бомбовозов тут же заработали, заплели в перекрест дымные трассы.
Жилин «перелез забор» огненного заслона, атакуя с вертикали, вколачивая очередь в кабину ведущего группы. «Юнкерс» будто просел, стрелок дал очередь, вот только не по цели, а куда-то в сторону запада, словно прощаясь с родным Фатерляндом.
Самолет командира группы скользнул на крыло и пошел к земле, где и грохнулся. Восемь бомберов, лишившись вожака, мигом потеряли строй, рассыпались, стали заворачивать прочь от Днепра. Бомбы, чтобы не мешали бегству, немецкие пилоты сбросили вниз, и те рванули на неубранном поле.
Лишь парочка «Юнкерсов» в той девятке, которую изничтожала 1-я эскадрилья, решила до конца исполнить свой долг перед рейхом – включив «певуна», они с завыванием ушли в пике.
Иван, закладывая вираж, обстрелял того «лапотника», что выл ближе к нему.
Попал.
«Юнкерс» продолжал выть, вот только выводить из пикирования было уже некому. Довыв свою привиденческую песнь, «лапоть» врезался в дно реки на мелководье, исчезая в двойной вспышке – рванули обе бомбы под крыльями.
Его напарник сбросил-таки фугаски, правда, вреда от них было мало – лишь волной качнуло понтоны, окатывая их сверху грязным душем.
– Я – «Москаль»! Бауков, как там «худые»?
– Двое ушли, командир.
– Да и черт с ними! Прекратить преследование.
– «Москаль»! А ты «эрэсами» пробовал?
– А у тебя есть? Надо было сразу, пока они кучей перли.
– Сейчас испытаю…
Юркий «МиГ», взбираясь на «горку», выпустил четыре реактивных снаряда. С замедлением на три секунды, два из них рванули выше улепетывавших «Юнкерсов», а другая парочка угодила прямо в цель, отсекая бомберу левое крыло и подрывая мотор.
– Есть!
Хватило бы и одного попадания – «лаптежник», закидывая хвост, закувыркался с высоты и ударился о землю плашмя, впечатываясь в нее крестом.
Аминь.
– Группа, внимание. Всем стать на свои места. Уходим.
В. Мельников:
«Танки «КВ» мы загнали в капониры, над уровнем земли осталась только башня, которая могла вращаться на 360 градусов. Замаскировали их хорошо. Командир роты Колобанов три танка поставил в районе Лужского шоссе, свой танк – около Войсковиц, а наш танк поставил недалеко от железной дороги. И стали мы ждать.
Лейтенант Сергеев передал, что вступил в бой с крупной группировкой, бой ведет успешно, подбили восемь танков.
Через некоторое время пошел авангард колонны: несколько мотоциклистов и бронемашин двигались по направлению к Войсковицам.
Я, будучи радистом, слышал, как комбат Шпиллер ругал Колобанова: «Что ты пропускаешь немцев?!»
А Колобанов ему даже ничего не ответил на это. Он был умный командир, знал, что сейчас пойдут танки. И действительно, вскоре они выдвинулись из-за леса. Насчитали 22 штуки.
И наводчик Андрюша Усов открыл огонь. Он с одного снаряда подбил первый танк. Тот загорелся, развернулся и запер всю колонну. Там были «Т-III», «Т-IV».
Потом Андрей подбил последний танк, тот тоже загорелся.
В общем, дорога оказалась заперта, немцам деваться было некуда. Справа болото и слева болото. И начался методичный расстрел всех танков. Немцы, конечно, открыли огонь, но они Колобанова не видели.
Потом обнаружили – было примерно 150 попаданий снарядов в его танк.
Бой закончился где-то часа через полтора. И все 22 немецких танка были подбиты!»
Глава 17
«Горбатые»
25 августа 19-я и 30-я армии ворвались в расположение немецких войск на левом крыле 8-го корпуса. Как со слезой записал в свой дневник генерал-фельдмаршал фон Бок, командующий группой армий «Центр», «161-я дивизия истекла кровью».
Прорыв на фронте 161-й дивизии оказался настолько серьезным, что «папаша Гот», временно командовавший 9-й армией, вызвал на подмогу свои последние резервы – 7-ю танковую и 14-ю моторизованную дивизии.
Контратака немецкой 7-й танковой дивизии на советскую ПТО в районе деревень Задняя и Потелица была отбита с большими потерями для немцев: на поле боя осталось около сорока танков и бронетранспортеров противника. А всего в результате двухдневных боев красноармейцы уничтожили почти сотню немецких танков.
Неплохо поработали штурмовики с истребителями – штурмовали да истребляли всласть…
Однако наступление 19-й и 30-й армий иссякало – все резервы Ставка направляла на северный фланг, где немцы захватили-таки Великие Луки и продвигались к Ленинграду и Новгороду.
В первые дни сентября Красная Армия перешла к обороне…
…А где-то далеко за линией фронта молодые летчики осваивали передовой опыт, учились пилотировать парами и четверками, вести бои на вертикалях.
Испытывалась новая техника, свежепокрашенные «СУ-76» уже отправлялись на фронт, истреблять танки, а на заводах готовили «СУ-85» и мараковали над «СУ-100».
Эскадра из Кронштадта, переброшенная в Мурманск для усиления Северного флота, отметилась как полагается – обстреляла Петсамо, будущую Печенгу, откуда немцы увозили никель, и потопили пару транспортов с рудой.
Массированный налет Люфтваффе на Мурманск был ответом, но зенитки, сухопутные и корабельные, позволили дать сдачи наглым агрессорам, хоть полгорода и выгорело.
А затем девятка тяжелых четырехмоторных «-ТБ-7» [383] подвергла бомбардировке военный порт Линнахамари в Печенгской губе, где квартировал немецкий горно-егерский корпус «Норвегия», и завод в Колосийоки. Немецким компаниям «Фридрих Крупп» и «Рейнметалл», уже хапавшим шведскую железную руду через порт Нарвик, никель из Петсамо был нужен как воздух.
«Не дышите!» – как говорит врач…
Только в августе Миша Ерохин перестал быть «безлошадным» – в полк поступило четыре новеньких «Ила», и командир, строго соблюдая очередь, торжественно передал одну из машин «дяде Мише».
А того аж распирало – давнее знакомство с Рычаговым и те задумки Павла Васильевича для штурмовиков, которые генерал-лейтенант усиленно внедрял, оказали на Ерохина самое благотворное влияние. «Дядя Миша» не просто так уверовал в новые тактические приемы, предлагаемые Рычаговым.
Он соотносил их с собственным опытом, сравнивал и приходил к выводу: прав генерал-лейтенант. Так надо же опробовать новую методу!
Тем более что штурмовик, доставшийся Михаилу, был из опытной партии – утяжеленный килограммов на триста, что нарушало баланс, но «довесок» оказывался зело полезным – за счет 12,7-мм пулемета и борт-стрелка.
Наконец-то задняя полусфера будет защищена!
Правда, двухместным «Ил-2» стал не на самом заводе в Воронеже, его переделали умельцы – нельзя было останавливать конвейер [384].
Но сделано все было от и до, от заводского не отличишь.
Даже броневой лист поставили поперек фюзеляжа, чтобы стрелка прикрыть. Еще две такие самоделки появились в самой эскадрилье – пара штурмовиков вернулась с задания в таком раскуроченном виде, что в ПАРМе решили не просто чинить самолеты, а довести их до ума.
Первые вылеты убедили «Дядю Мишу» в правоте Рычагова, и он стал самым ярым проводником новых идей.
Стрелок капитану Ерохину достался умелый – раньше старшина Желудев на «СБ» пулеметом заведовал, потом на «Пе-2».
Опыт был.
– Сема, Голубенкова не видал?
– Не, товарищ капитан. Да он с летунами, наверно.
– А-а… Ну да.
Капитан Голубенков обнаружился в сборном домике, отданном эскадрилье. Он восседал на самодельной лавке и повествовал, дополняя язык жестами – молодой, среднего роста, с голубыми глазами, лицо приветливое и открытое. Непослушная прядь русых волос у него все время свисала на лоб, выбиваясь даже из-под шлемофона.
– А вот еще был случай, – балаболил капитан. – Медведя научили летать. Да-а!