"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)

Остается напиться и подраться, пар выпустить. Но тоже хрен тебе, Вася, такое не спрячешь, пойдут круги по воде, тут же набегут за компроматом ушлые ребятки, всю деревню перешерстят. Да и наверх уйдет — по головке не погладят. Ничего нельзя, жизнь как в золотой клетке.
— Леша, дай-ка сигаретку, — пихнул я в плечо водителя.
— Вам нельзя, Василь Василич.
— Будешь мне еще указывать.
— Как скажете, барин.
Охранник сзади стиснул зубы — Леша клоун еще тот, но водитель экстра и надежен как скала, ему многое прощаю. А как что не по нему — «да, барин, слушаюсь, барин, не извольте беспокоится, барин». В банке-то попривыкли, а вот на свежего человека действует убойно. Мог бы сменщика его взять, да он слишком для таких поездок рафинированый, чисто Дживс из этого сериала, как его, будто не я банкир, а он. Так и представил, как он по деревне пойдет, задирая ноги как цапля и выискивая, куда свою начищенную туфлю поставить.
Поэтому — Леша. И Кадилак Эскаладо, на котором я на охоту ездил. Ну как на охоту… Коллективный выезд на природу. Мужикам при деньгах и при власти где еще спокойно поговорить? Дичь егеря бьют, а мы под коньячок и другие полезные напитки дела мутим да ружьями хвастаемся. Некоторые, может, и не стреляли из них ни разу.
Я родне о своем круге общения даже и не рассказывал. Кто вруном посчитает, кто просьбами замучит. Мне-то передать нетрудно, но я же потом должен буду, так что лучше помолчать. Вот казалось — уровень дай бог, банк на виду, кредитовали в том числе стратегические предприятия, потому на особом счету, возможности большие. Однако же хрен, чем выше, тем больше ограничений.
Леша свернул с федеральной трассы на вполне приличную региональную дорогу и притопил — покрытие хорошее, а камер или гайцев там пока не водилось. Невеликие деньги за превышение, но все равно деньги, а я не печатный станок… Тьфу ты, опять на Гознак съехал.
В окно смотреть интереса никакого, не Европа, где каждую минуту мелькают селенья-церкви-монастыри-замки и прочие бельведеры, у нас же все больше лес. Иногда березовый, иногда сосновый, вот и все разнообразие. Кончится лес — пойдут поля, за ними иногда деревеньки, среди которых сверкали редкие крыши из металлочерепицы или сайдинг новопостроенной «усадебки». Церкви тоже, но по преимуществу они в наполовину восстановленном состоянии — обычно приводят в порядок один придел и ждут следующего спонсора. Ох ё, на свадьбу же местного священника сто пудов пригласили, опять эти заходцы насчет сбережения веры православной, под которыми все то же самое — дай денег. Вот интересно, а церковь кредиты берет? Карманные банки у них наверняка есть, а бизнес-план вполне логичный — кредитнутся, отстроится, постричь паству, вернуть. Были у меня контакты в управлении делами патриархии, да только теперь не расспросишь.
Жаль, читать в дороге нельзя — машину потряхивало, а меня, если ловить глазами текст, укачивает. Вот и оставалось только в окно глазеть да вспоминать.
По легенде деревня наша не простая, а золотая, основана чуть ли не при Дмитрии Донском неким не то князем-изгоем, не то княжеским бастардом. Сел он тут на землю со своими людьми, двор отгрохал с тыном — следы рва да вала до сих пор видны. Но что-то пошло не так и ни удельного княжества, ни боярской вотчины вокруг не наросло, а наоборот, потихоньку-полегоньку деградировал городок до состояния деревни. Эдакий древнерусский дауншифтинг, прямо по поговорке, но в обратном порядке — из князи в грязи, хотя благодаря происхождению деревня крепостной никогда не была, только черносошной. Типа Рюриковичи мы, только лапотные. Но гордые, девок из «крепостных» деревень замуж не брали, отчего дрались с соседями чуть ли не с самого основания.
Еще нашу деревню «родноверы» полюбили. Типа тут «место силы» и аномальная зона и бывшее капище и дубы тысячелетние и волхвы до сих пор в погребах прячутся и прочие сказки. Поп местный всю эту неоязыческую публику всеми силами, вплоть до полиции, гонял, один раз, как рассказывали, даже ОМОН из области приезжал.
  
А больше гордиться и нечем. Ни тебе земляков знаменитых, ни деяний каких эпических, ни-че-го. Пустое место на несколько столетий в истории. Но как выпьют, вспоминают непременно, что мы от князя. Все уши прожужжали.
Лучше бы дома отдохнул.
Хотя дома тоже не фонтан — семейка, ети ее.
Жена вообще в Провансе обитала, так с ковида там и застряла, только денег требовала постоянно, звонила чуть ли не ежедневно. И, главное, чего там битый час рассусоливать? Весь разговор можно в пять фраз уместить. А послать нельзя — тестю нажалуется. Интересно, без меня ее по этим санкциям уже домой выперли или нет?
Сынулька балбес полный, прямо хоть воплощай фильм «Холоп» в реале, одно счастье — наркотиков ни под каким видом не принимал. Но тоже «дай денег, дай денег», а я в его годы уже работал. Этот же не хотел напрочь, хотя его-то бы я на хорошее место пристроил.
Одно счастье, что у дочки дело есть — летала она там на своих кайтах, отдельную федерацию создавала. Но занятие совершенно безденежное, вся хилая реклама или спонсоры — моя заслуга, да еще и приплачивал.
И Ольга, ей блистать надо. Квартира на Патриках, лексус, наряды по цене такой, что скажи я кому в деревне — не поверят, не может тряпка как десять годовых заработков стоить. Собака это ее, тьфу. Одно название, недоразумение хвостатое. Все собирался взять на содержание девчонку помоложе, с запросами поменьше… Но побоялся, что Ольга скандал вселенский устроит, она это умеет, и жену подключит, а деньги они тишину любят.
Точно как в клетке. Шаг вправо, шаг влево — со всех сторон обложили.
Машина выскочила на последний холм и впереди показались крыши, а сбоку, на поляне — разноцветные ящики, я даже к стеклу подался, высматривать, до того заскучал в дороге.
Место князь выбрал хорошее — на высоком берегу у впадения в Волгу речки Кукши, по ней и деревня Кукшинское называется. Ветерок комаров сдувает, за речкой — заливные луга, на нашем берегу — поля и единственная дорога, тупиковая. Сколько себя помню, все время областное начальство упрашивали построить автомобильный мостик, а его как не было, так и нет. И пофиг, что он выгоден не только нашей деревне, но и всему району, не надо сто верст в объезд пылить. Так что на тот берег только на «козликах» или «патриотах», через брод или по льду.
О, колокольню оштукатурили и покрасили! И клуб вроде бы перекрыли заново, и вот на въезде странный балок с сарайчиком появился. А вон там, справа два новых больших дома, раньше я их не помнил. Дачники, наверное.
Дачниками тут называли не только понаехавших сюда ради природы, рыбалки, охоты и грибов «городских», но и своих, кто заработал денег и вернулся отстраивать «родовые гнезда». Лешка Сенцов, погодок мой, в архитекторы выбился, так сперва себе проектик сделал, а потом по нему еще три дома построили. В последний мой приезд дачников человек восемь было, а за прошедшее время, наверное, столько же наросло.
А так-то народ из деревни утекал — раньше заводик казеиновый был, со всей округи снятое молоко свозили, но в девяностые его сперва продали неудачно, потом рейдеры прибрали, а последний хозяин обанкротил и забросил. Молодняк и так в города учится уезжал, а как работы в деревне не стало, тут и старшие ринулись. Так что остались пенсионеры, дачники, да совсем никчемный народец.
— Васян! — немолодой мужик с седой щетиной полез обниматься, стоило только выйти из внедорожника.
— Привет, Вовка, — я ответил сдержанно, пожимая его руку в наколках и повернулся к Леше и охраннику: — Вон в тот дом, под синей черепицей, располагайтесь там.
— Ты где зависнешь, у баб Кати или давай к нам? — радость Вовки, казалась, была беспредельной.
— У Пучкова, он к себе зазвал.
— Это ты ловко придумал, — засмеялся Вовка щербатым ртом, — к водке поближе!
Федя Пучков работал на северах, лет десять назад вернулся, отстроился, замутил небольшой бизнес в райцентре, а для себя открыл домашнее самогоноварение. Причем поставил его по последнему слову науки и техники — хромированные котлы и змеевики, таймеры, манометры, — и достиг в этом деле таких высот, что деревенские даже перестали покупать магазинную водку. Я вообще заказывал у него с каждой оказией по ящику — натурпродукт экстра-класса, на охотах наших такие знатоки-понторезы собирались и то все нахваливали, ни похмелья, ни головной боли.