Хоум-ран!

— Болеешь за «Метс»?
Соседний со мной стул занимает парень — чуть моложе тридцати. Он подзывает бармена:
— Мне то же самое, что у девушки. И ей повторить.
Я натянуто улыбаюсь. Он не красавец, просто обычный. Курчавая темная борода, ровные белые зубы, светлая кожа с легким загаром. Если этот парень знает, где находится клитор, то он настоящий подарок.
— Спасибо.
— Не за что, красотка, — отвечает он, наклоняясь вперед.
Видимо, решил заглянуть в «Рэдс» после работы: на нем темно-синий костюм, из-под пиджака виднеется белая рубашка. Я бросаю быстрый взгляд на его правую руку, пальцами которой он барабанит по барной стойке, и едва сдерживаю крик радости: кольца на бе­зымянном пальце нет.
— Пришла посмотреть игру или просто выпить?
Я делаю долгий глоток. Пиво приятно шипит во рту. Не самый мой любимый напиток, но я решила, что сегодня ничего крепкого пить не буду: у меня другая цель.
— А что, нельзя и то и другое? — лукаво интере­суюсь я.
— А ты знаешь, как покорить мужское сердце, — говорит он, поднося свою кружку с пивом к моей.
— А ты? Решил отдохнуть после работы?
Он кивает, делает глоток и ставит пиво на стойку.
— Занимаюсь финансами — только что приехал с Манхэттена. Далековато, конечно, но зато вечера у меня абсолютно свободны.
Значит, финансист. Если он не врет (а я в этом не сомневаюсь, учитывая его костюм), то у него должен быть красивый дом. Я кокетливо заправляю волосы за ухо, чтобы ему было видно мою шею. На ней красуется цепочка с подвеской — достаточно длинная для того, чтобы красиво лечь в ложбинку между грудями. Он придвигается ближе, и по его взгляду я понимаю, что он клюнул на мою уловку.
Я делаю вид, что размышляю над его словами.
— Понимаю. Я тоже люблю тихие вечера. Я студентка, учусь в местном университете.
— Неужели тебя так привлекает наука? С таким телом ты могла бы заниматься и чем-нибудь поинтереснее. — Он кладет руку мне на бедро.
От неожиданности я едва не захлебываюсь пивом, но мне удается замаскировать свое замешательство улыбкой.
— Я изучаю химию.
Я заранее решила, что совру. Пусть думает что угодно — лишь бы не позволял себе лишнего.
Мне кажется, что он неплохой парень — просто слишком уж спешит. Тем не менее в моем случае это не будет проблемой.
— Химию, — повторяет он, сминая ткань моего платья. Похоже, ему хочется рассмотреть, есть ли на мне трусики. — Мне кажется или какая-то химия творится между нами прямо сейчас?
Вот черт. Сказать да или нет?
Ладно, плевать. Постель так постель.
Я наклоняюсь ближе, чтобы он ощутил мое дыхание, и с удовлетворением отмечаю, что это произвело нужный мне эффект.
— Даже не знаю, — шепотом мурлычу я. — Пожалуй, стоит провести более тщательное исследование.
— Вот ты где, милая, — вдруг звучит рядом. — Извини, что заставил ждать.
10
Мия
Я отскакиваю от своего нового знакомого и обнаруживаю, что смотрю прямо в изумрудно-зеленые глаза Себастьяна.
Он опускает взгляд и, увидев, где лежит рука моего спутника, с отвращением поджимает губы. Се­бастьян вклинивается между нами, сбрасывает его ладонь с моего бедра и утешительно хлопает парня по плечу.
— Спасибо, что составил компанию моей девушке, дружище.
Я хмурюсь.
— Какого черта ты делаешь? — спрашиваю я, стараясь придать голосу как можно больше яда.
Финансист вскидывает руки, явно не понимая, к кому из нас двоих прислушаться. Он облизывает губы и окидывает меня обвиняющим взглядом.
У Себастьяна на лице застывает холодное выражение, с которым парни обычно смотрят на тех, кто пытается увести у них девушку. Мне хочется пнуть его, но, скорее всего, я просто шлепнусь со стула, если решусь на это. Меня переполняет негодование: да как он смеет совать свой нос в мои дела!
  
— Я не знал, что она уже кому-то принадлежит. Клянусь.
Себастьян наклоняет голову.
— Интересно. То есть, по-твоему, женщина — это предмет собственности?
— Что? Нет, я только…
— Она принадлежит лишь самой себе, ясно? — Он пожимает плечами, и его глаза опасно поблескивают, будто больше всего ему хочется размазать этого парня по стенке. — Думай, прежде чем открыть свой гребаный рот, понял?
— Клянусь, я даже и не догадывался! Она сама со мной заигрывала! — Парень обвинительно указывает на меня пальцем, злобно скалясь. — На твоем месте я бы преподал этой потаскухе…
Себастьян бросает на барную стойку двадцать долларов.
— Пошел вон отсюда.
— Я не…
— До свидания! — Он кивает на дверь. — Тащи свою жалкую задницу куда-нибудь в другое место.
Финансист озирается, но остальные посетители старательно делают вид, что ничего не происходит. Даже бармен, судя по всему, предпочитает не вмешиваться — по крайней мере пока.
— Ты не выставишь меня отсюда! Черта с два!
— Еще как выставлю. — Себастьян наклоняется так близко, что я чувствую аромат его парфюма. Затем слегка разминает плечи, демонстрируя тугие мышцы — силу, о которой так легко забыть из-за его обычной мягкости. — Уйдешь по-хорошему или по-плохому? Решай.
Финансист вскакивает со стула и молнией вылетает из бара.
Как только он уходит, я набрасываюсь на Себастьяна.
— Какого черты ты творишь?!
— Нет уж — какого черта ты творишь? — едко усмехается он. — Чем ты только думала, Мия?
— Не твое дело.
Он кривит губы.
— Поверить не могу, что это и есть твой гениальный план.
Я подступаю на шаг ближе. На каблуках я практи­чески одного роста с Себастьяном, но все же он по-прежнему на пару сантиметров выше. Я смотрю на его руки и понимаю, что с его силой он может сделать со мной все что угодно, — факт, который мое тело помнит слишком хорошо.
— И что же это за план, а, Себастьян? Не пояснишь?
— Дай-ка подумать, — тянет он и начинает, загибая пальцы, перечислять. Он говорит достаточно тихо для окружающих, но довольно отчетливо для меня. — Два часа назад мне на электронную почту пришло письмо о том, что в одном из университетских общежитий прорвало трубу и студенты должны срочно забрать оттуда свои вещи. Если бы тебе было куда пойти, то сейчас ты бы занималась их перевозкой, а не рассиживала в баре — это раз. Два — ты всегда пьешь бурбон, а сегодня заказала пиво. Три — ты терпеть не можешь розовый цвет, а сейчас на тебе розовое платье. Четыре — ты флиртовала с каким-то неудачником, позволяя ему лапать себя, хотя ненавидишь, когда тебя касаются незнакомые люди. — Он склоняет голову набок. — Мне продолжать?
Я чувствую, как по щекам разливается румянец, но стараюсь сохранять достоинство.
— Все было совсем не так.
— Я понимаю, почему ты не хочешь оставаться у ме­ня, но ты могла, в конце концов, попроситься к отцу Пенни. Однако вместо этого решила лечь под какого-то незнакомца, чтобы тебе было где переночевать!
— А ты не думал, что он мог мне понравиться?
Себастьян издает короткий смешок.
— Я тебя отлично знаю, милая, и этот парень совершенно не в твоем вкусе.
Я скрещиваю руки на груди. Обычно я не плачу, но накопившийся за день стресс берет свое. Я судорожно сглатываю.
— Ты ничего обо мне не знаешь!
Себастьян опять бросает на барную стойку двадцатку. Еще одна отличительная черта всех Каллаханов — деньги. Каждый ребенок в этой семье имеет свой трастовый фонд. У меня тоже есть кое-какие сбережения, но этим летом я планировала по возможности даже не прикасаться к ним.
— Ну же, — мягко говорит он, беря меня за локоть. — Едем домой.
Я отстраняюсь.
— Не надо. У меня все под контролем. Мне есть куда пойти.
— Я твой друг, Мия. — На его лице, словно молния в первую летнюю грозу, мелькает болезненное выражение. — Не надо мне врать.
Эрин. Эрин не откажет мне в ночлеге.