Воин Ллос (ЛП)

Браелин потянулся за ним, но Прейго ударил ногой по руке заключенного. — Я разрешал тебе есть?
— Нет, — выдохнул Браелин, гадая, сколько костей было раздроблено, и зная, что это число больше единицы.
Мужчина пнул Браелина в лицо для пущей убедительности, затем плюнул в миску с едой и вышел обратно на улицу, закрыв и заперев дверь.
— Теперь ешь, — приказал он. — И спи. Я хочу, чтобы ты бодрствовал, когда у меня будет время поиграть.
Пару часов спустя Браелин узнал, что это была не пустая угроза.
Браелин девятипалый.
Он потерял всякое представление о времени, потому что не было периодов дремления и бодрствования, только часы, дни темноты, мерзости и пыток. Они с Дайнином редко разговаривали, хотя оба находили утешение в разговорах, даже если ни у одного из них не было сил поддерживать дискуссию в течение сколь-нибудь продолжительного времени.
Что оказалось еще хуже для Браелина, так это то, что он не стал равнодушен ни к чему из этого: ни к отвратительной, гнилой пище, ни к рвоте, ни к запахам, ни к язвам, ни к гноящимся ранам. И уж точно не побоям, потому что Преего Меларн действительно был экспертом в причинении боли.
Он слабел час от часу и продолжал надеяться, что просто умрет, всегда сознавая, что они никогда не позволят этому случиться.
Он начинал дрожать каждый раз, когда слышал щелчок внешней двери подземелья — или, может быть, это был лязг закрываемого люка за пределами подземелья, ведущего в главный комплекс. Имело ли это вообще значение? Он почти задался вопросом, был ли у его похитителей в комнате магический глаз, потому что они, казалось, появлялись именно в тот момент, когда он находил небольшую передышку в своих мыслях.
В большинстве случаев, когда главная дверь комплекса с грохотом распахивалась, это был не Преего, а какой-нибудь младший охранник, пытающий какого-нибудь младшего заключенного, или, в двух случаях, уводящий заключенного.
Быть превращенным в драука.
Когда дело касалось Преего, а не просто доставки еды, Браелин понимал, что у него меньше шансов избежать пыток, потому что Дайнин отнимал у Преего половину времени, да, но не один раз, затем он отводил Браелина на игровую площадку, когда заканчивал с пленником До'Урден.
На этот раз он проснулся от лязга и услышал приближающиеся шаги.
Это был Преего.
— Пожалуйста, забери его, — прошептал Браелин себе под нос, и ему стало стыдно за то, что он пожелал Дайнину такого зла.
Однако на этот раз ему не повезло. Преего Меларн остановился у двери своей камеры, и в руках у него не было миски.
— К стене! — приказал он, и его голос звучал злее, чем обычно.
Браелин уже отпрянул назад, так плотно прижавшись к стене, что казалось, будто он пытается слиться с камнем. Больше некуда было идти, и он беспокоился, что Преего воспримет его отсутствие отступления как проявление неповиновения. Он с ужасом наблюдал за каждым движением охранника, как во сне, где он не мог достаточно быстро убежать от монстра.
Преего снял связку ключей с крючка на поясе и вставил ключ в замок, затем повернул его.
Щелчок болезненно отозвался в ушах Браелина, как и скрип металлических петель, когда дверь открылась, совсем чуть-чуть.
Совсем чуть-чуть.
И все же, несколько ударов сердца спустя, совсем чуть-чуть.
Браелин выглянул из-под руки, которой прикрывался, скептически, недоверчиво глядя на Преего Меларна, который просто стоял у приоткрытой двери, глядя на него в ответ.
Нет, не пялился на него, понял Браелин через некоторое время, а скорее просто пялился.
Безучастно.
Не моргая.
Негодяй выпрямился и придвинулся ближе к двери. Он тихо окликнул Преего и услышал, как человек, сидящий напротив по коридору, и обедающий в камере справа от него, оба издали удивленные звуки.
— А?
— Хмм?
Браелин еще больше разогнулся и встал — осознавая, что этими действиями он рискует жестоко поплатиться, если его инстинкты откажут, — затем медленно, дюйм за дюймом, отодвинулся от задней стены камеры, пока не достиг предела кандалов, удерживающих его запястье. Все так же медленно, очень медленно и осторожно, он вытянул свободную руку и развернул плечи, изо всех сил сопротивляясь тяге, потянувшись как можно дальше к двери камеры и неподвижному охраннику Меларн.
 
Который по-прежнему не моргал.
Браелин услышал тихий шепот слева, рядом с игровой площадкой, и откинулся назад, ожидая худшего.
Вместо этого он почувствовал волны тепла — чудесного, исцеляющего тепла! — проходящие сквозь него.
Он не знал, что и думать. Джарлакс? Или, возможно, это был какой-то поворот в методах пыток Меларнов, дающий надежду и облегчение боли, прежде чем снова забрать все это?
Тем не менее, Преего Меларн не двигался, и Браелин понял, что это не было его выбором, потому что никто не мог моргать так долго.
Он снова разогнулся, потягиваясь, потягиваясь, но дверь в его камеру, хоть и была слегка приоткрыта, все еще оставалась вне пределов его досягаемости.
— Что происходит? — он услышал шепот Дайнина, но проигнорировал его. В основном потому, что не был до конца уверен.
Он повернулся и снова отодвинулся от стены так далеко, как только мог, затем твердо уперся ногой в землю и наклонился в сторону, спиной к стене, поднимая другую ногу прямо к двери и медленно продвигаясь еще дальше.
Еще одна волна исцеляющей магии прошла сквозь него.
Он услышал, как Дайнин ахнул.
— Чего ты хочешь? — спросил До'Урден, и обращался он не к Браелину.
Однако мысль о том, что все это ловушка и поддразнивание, не отпугнула Браелина. Напротив, это подстегнуло его. Он вытянул ногу до предела и сумел зацепиться пальцами ног за крайнюю переднюю перекладину закрытой двери и потянул ее назад так сильно, как только мог, хотя при этом его нога соскользнула с двери.
Но он еще больше приоткрыл дверь и, таким образом, приблизил ее край, теперь рука Преего была полностью вытянута, охранник наклонился вперед и все еще был магически парализован, не имея возможности уравновесить внезапный наклон.
Палач навалился на дверь, распахнув ее, и повалился на пол камеры Браелина лицом вниз. Он был достаточно близко, чтобы Браелин схватил его за плечо и откатил в сторону, чтобы забрать кольцо с ключами, вырвав его из руки мужчины.
Он повозился всего мгновение, прежде чем дотянуться зачарованным стержнем до застежки на запястье.
Чей-то голос остановил его.
— Ты скажешь Джарлаксу, — сказала женщина.
Браелин замер и оглянулся, затем затаил дыхание, когда увидел говорящую, одетую в одеяние верховной жрицы Ллос, стоящую снаружи его камеры и смотрящую прямо на него.
— Ты скажешь Джарлаксу, — повторила она, и когда Браелин просто продолжал смотреть на нее в замешательстве, добавила: — Ты знаешь, кто я?
— Ты выглядишь знакомо… — начал он, но покачал головой.
— Я Къернилл.
— Первая жрица Къернилл Меларн, — выпалил Браелин.
— Нет, — сказала она. — Я Къернилл Кенафин. Ты скажешь Джарлаксу и ты скажешь Верховной жрице Ивоннель Бэнр и Верховной Матери, что я не собиралась их обманывать. Что я тоже была обманута.
— Что?
— Они поймут.
— Выпустите меня, — сказала женщина в камере напротив. — Я скажу им!
Къернилл проигнорировала ее.
— Выпустите меня, или я скажу стражникам, что вы… — в отчаянии повторила женщина, но Къернилл резко повернулась и заставила ее замолчать взглядом.
— И как ты сделаешь это сейчас? — сказала Первая жрица Дома Меларн.
— Я… я…
Къернилл вытянула руку перед собой ладонью вверх и произнесла заклинание, магическим образом вызвав красно-черного паука в свою ладонь. Она подула на него, и на нем уже появилась паутинная нить, потому что он слетел с ее ладони и перелетел через проход, мягко опустившись на пол перед дверью противоположной камеры.
Когда он приземлился, один паук превратился в двух, затем в четырех, затем в восьмерых, затем в два раза больше и снова в два раза больше, и все пауки начали метаться к решеткам, теперь Къернилл накладывала на них все новые заклинания, так что они продолжали увеличиваться, и к тому времени, когда они достигли клетки, они едва могли пролезть сквозь эти прутья.