Бархатная смерть

Бен поспешно отвернулся и направился к двери. Ева даже подумала: удастся ли ему продержаться до конца церемонии и не рухнуть? И тут же она увидела, как Леопольд Уолш торопливо пересекает комнату, обнимает Бена за плечи и выводит его из зала.
«Любовь, – сказала она себе. – Грустная и самоотверженная любовь».
Ева поискала глазами вдову. Ее трудно было не заметить: бледная, с заплаканными глазами, вдова восседала в обитом темно-синим бархатом кресле, окруженная цветами и людьми, выражавшими ей соболезнования. Ее волосы были зачесаны назад и собраны узлом на затылке, чтобы подчеркнуть тонкое изящество черт ее лица. Черный траурный костюм поражал своей безупречностью и подчеркивал идеальные Линни фигуры Авы. Строгость наряда искупалась великолепными бриллиантами, сияющими у нее в ушах и на запястьях.
– Осторожно, – прошептал Рорк на ухо Еве. – Ты так сверлишь ее взглядом, что у нее вот-вот волосы дыбом встанут.
«Было бы неплохо», – подумала Ева.
– Пошли, принесем наши соболезнования.
Проводить Томми в последний путь пришло множество людей. Вдову это должно порадовать, отметила Ева про себя. Отличный пиар, а СМИ еще больше его раздуют. Когда наконец Ева приблизилась к креслу, Ава подняла на нее глаза, в которых блестели слезы, и, опершись на подлокотник, словно иначе у нее не хватило бы сил подняться, встала с кресла.
– Лейтенант, как мило с вашей стороны – прийти сюда. И Рорк! Томми был бы очень рад, что вы нашли время…
– Он был прекрасным человеком. – Рорк взял протянутую руку Авы. – Нам всем будет его не хватать.
– Да, он был хорошим человеком. Его будет не хватать. Вы… вы уже знакомы с моей подругой, с моей дорогой подругой Бриджит Плаудер?
– Если не ошибаюсь, мы уже встречались. Рад снова видеть вас, миссис Плаудер, хотя жаль, что приходится встречаться при столь печальных обстоятельствах.
– Саша будет в отчаянии, что вы запомнили меня, а не ее. – Бриджит улыбнулась Рорку, как гостеприимная хозяйка гостю. – Вы распишетесь в книге соболезнований? Это старомодная традиция, но мы подумали, что Томми это понравилось бы. – Она указала на небольшое возвышение рядом с собой, на котором лежала раскрытая книга с золотым обрезом.
– Да, конечно.
Рорк взял золотое перо и расписался.
– Выпейте вина. – Ава, как будто в растерянности или словно ее мучила мигрень, потерла виски кончиками пальцев. – Мы подали вино. Томми так любил вечеринки, веселье… Он не хотел бы видеть все эти слезы. Да-да, пожалуйста, выпейте вина.
– Я на дежурстве.
Одну секунду, всего одно мгновение Ева смотрела в глаза Авы, словно говоря своим взглядом: «Я тебя знаю. Знаю, кто ты такая». И она поняла, что Ава прочитала ее послание.
В глазах Авы за пеленой слез вспыхнуло удивление. И на секунду удивление сменилось яростной ненавистью. А потом она покачнулась, ухватилась за свою подругу.
– Простите, простите. Мне так неловко… Мне нехорошо…
– Сядь. Немедленно сядь. – Бриджит усадила Аву в кресло, погладила ее по спине. – Сядь поудобнее, Ава. Ты все принимаешь слишком близко к сердцу.
– Разве это может быть слишком? Как я могу… Где Бен? Где Бен? – Из каждого ослепительного глаза выкатилось по слезинке. – Мне нужен Бен.
– Я его позову. – Рорк бросил взгляд на Еву и начал пробираться сквозь молчаливую толпу.
– Он сейчас придет, – уговаривала подругу Бриджит. – Бен сейчас придет. Мы отведем тебя наверх, дорогая. Тебе нужно немного побыть одной. Здесь слишком жарко, слишком тесно, слишком много людей. Слишком много всего.
– Я вам помогу. – Ева подошла ближе. – Давайте я провожу вас наверх, миссис Эндерс.
– Мне нужен Бен. – Ава резко отвернулась от Евы и прижалась лицом к плечу Бриджит. – Мне будет спокойнее, если рядом будет Бен. Бен – это все, что у меня осталось от Томми.
– Он придет. Он сейчас придет, Ава.
Бен уже спешил к ним через весь зал, на его измученном лице была написана тревога. Он склонился над Авой, заслоняя ее, как щит.
– Я здесь. Я просто выходил подышать воздухом, уже здесь.
– Побудь со мной, Бен. Прошу тебя, побудь со мной, пока это не кончится.
 
– Давай отведем ее наверх, – проговорила Бриджит.
– Нет, я не могу отсюда уйти. Я должна…
– Всего на несколько минут. Всего несколько минут наверху, пока ты не почувствуешь себя лучше.
– Да, ты права. Всего на пару минут. Бен…
– Я здесь. Вот, обопрись на меня. Вам придется извинить нас, лейтенант.
– Да, конечно.
Итак, убитую горем вдову увели лить слезы подальше от посторонних глаз. «Безупречно сыграно», – подумала Ева. Ей самой не помешал бы глоток свежего воздуха, решила она, но тут ей на глаза попалась Надин Ферст. Репортерша говорила с Рорком на другом конце зала.
– Привет, Надин! Что тебя сюда привело? Личные мотивы или профессиональные? – спросила Ева, подойдя к ним.
– Как и у вас, копов, у нас, репортеров, это всегда и то, и другое. Но здесь преобладают личные. Он мне нравился, очень, очень нравился. И Бен тоже. – Надин повернулась к двери и рассеянно поправила безупречную прическу, провожая взглядом удаляющуюся Аву. – Я как раз говорила с Беном, когда он вышел подышать, и тут появился Рорк и сказал, что его зовут. Бедная Ава, она выглядит такой потерянной.
– Не волнуйся за нее, она прекрасно знает, что делает.
Глаза Надин вспыхнули и прищурились.
– Что я слышу? Ты же на самом деле не думаешь… – Она буквально заставила себя умолкнуть, отпила вино из бокала, который держала в руке. – Тут слишком много лишних ушей. Может, выйдем на улицу?
– Я пока не готова к интервью один на один.
– Пибоди меня приятно удивила, – как ни в чем не бывало продолжала Надин. – Если происходит именно то, о чем я сейчас подумала, она ни словом, ни намеком ничего не выдала. И еще говорите, что вы мои друзья.
– Сперва ты будь другом, нарой старых интервью, помнишь, ты мне о них говорила? Найди их и перешли мне.
– Ладно, допустим, я это сделаю. И что мне за это будет?
– А тогда и посмотрим.
– Слушай, Даллас…
– У меня еще не было случая сказать, – вмешался Рорк, – как меня потрясла твоя беседа с Пибоди вчера вечером. Ты вытащила из нее все лучшее, причем без всяких усилий.
– Да вы прямо сговорились, – возмутилась Надин, с обидой глядя на них обоих. – Я вас ненавижу.
– Добудь мне эти интервью, Надин, и тогда я дам тебе, что смогу. Когда смогу. Ну а пока я сыта по горло этим местом, так что… О господи, это жена Тиббла, разрази ее гром.
«Я еще не готова», – вот была единственная мысль, промелькнувшая в голове у Евы, когда высокая, тонкая, как хлыст, женщина решительно направилась к ней. Безжалостно остриженные волосы цвета гречишного меда оттеняли сильное, невероятно красивое лицо цвета хорошо настоянного ирландского чая, которым Рорк время от времени любил себя побаловать. До Евы доходили слухи о том, что Карла Блейз Тиббл некогда зарабатывала на жизнь с огромным успехом – в качестве манекенщицы. Если она ходила по подиуму с таким же задором и блеском, с каким сейчас пересекала траурный зал, решила Ева, с ней было трудно соперничать.
– Лейтенант. – У нее был хрипловатый, но музыкальный голос и золотистые глаза тигрицы.
– Мэм.
– Мисс Ферст, Рорк. Вы нас не извините на одну минутку? Мне нужно переговорить с лейтенантом с глазу на глаз.
Это был скорее недвусмысленный приказ, чем вежливая просьба. Карла просто повернулась, и люди расступились перед ней, как Красное море перед Моисеем, когда она направилась к двери.
– Мужайся. – Легкая насмешка прозвучала в голосе Рорка. Ободряющим жестом он легонько сжал ее плечо.
– Ну почему они обзавелись женами? Зачем копам вообще жениться? Я вернусь через минутку.
Делать было нечего, пришлось последовать за Карлой на лоджию третьего этажа.
Как только они остались одни, Карла повернулась к Еве.
– Как ведущий следователь по еще не закрытому делу об убийстве, вы считаете для себя возможным беседовать с репортером во время панихиды по убитому?