Бархатная смерть
– Томас тоже послужил для нее трамплином.
– Верно, – кивнула Ева. – Люди карабкались на вершины через постель или брак с тех самых пор, как первая пещерная женщина сказала: «Уф, он самый сильный, у него самая большая палица. Потрясу-ка я перед ним своей обтянутой шкурой мастодонта задницей».
– Так вот как было дело? – уточнил Рорк. – Значит, «уф»?
– Ну, я не знаю, что там говорили пещерные люди. И так поступают не только женщины. Пещерный мужчина говорит: «Уф, эта ловит больше всех рыбы. Сегодня же утащу ее в свою пещеру». Ава встречает Томми и…
– Говорит: «Это он – уф».
– Или сегодняшний эквивалент «уф». Она говорит: «Вот богатый парень, он всем нравится, у него хороший брюшной пресс, он симпатичный, общительный». Можешь не сомневаться, она все о нем разузнала по Интернету и уж только потом запустила в него свои когти. Устроила себе перевод в Нью-Йорк и постаралась попадаться ему на глаза как можно чаше. И наверняка она монополизировала право его развлекать. Но действовала тонко, не в лоб. Будь она слишком напориста, могла бы и отпугнуть, будь она слишком деликатна, он мог бы ее и не заметить, не обратить внимания. Приходится надевать маскарадный костюм: вот что нравится Томми, вот как ему это нравится. И приходится носить этот костюм как вторую кожу. И даже когда он попался на крючок, она не сняла этот прикид. Ну, может, кое-где кое-что подправила, но не сняла. Получила влияние, особняки, богатую жизнь. Заняла положение в обществе. И начала выпроваживать его из дома при каждой возможности, чтобы снять костюм и хоть немного передохнуть.
– И так почти шестнадцать лет? – уточнил Рорк.
– Да хоть вдвое больше. Только знаешь, что произошло? Его отец умер. Кстати, я должна это проверить. – Она мысленно отметила про себя, что должна это проверить. – И надо будет спросить у Чарльза, но я уже сейчас готова биться об заклад, что первый сеанс с Чарльзом состоялся у нее вскоре после того, как старик откинул копыта, а Томми унаследовал его состояние. Черт, ставки только что повысились! Да еще как повысились! «Вы только посмотрите на все это! И все это может стать моим. Как же мне всем этим завладеть и вылезти из надоевшего маскарадного костюма?» Костюм уже натирает, а муж старше ее всего на десять лет. Он может прожить еще не один десяток лет. Слишком много. И вообще, она заслужила это богатство. Видит бог, она это заслужила. Развод? Нет, не годится. Она могла бы провернуть развод. Да, конечно, она могла бы провернуть его так, чтобы вся вина лежала на бывшем муже. Она это уже проходила в первом браке.
– Но, раз уж она это уже проходила, ей не захочется повторяться.
– Точно! – азартно поддержала Ева Рорка. – К тому же при разводе она столько не получит. Нет уж, она не удовольствуется хлебными крошками. Она же столько лет потратила! А вот если бы он просто взял и умер, она осталась бы скорбящей, но не убитой горем вдовой, которая мужественно собирает осколки своей разбитой жизни и идет дальше. Ну почему он не может просто взять и умереть? Попасть в какую-нибудь аварию со смертельным исходом? А что, если…
– Она не первая из женщин, вышедших замуж за деньги, которым надоело платить назначенную цену, – заметил Рорк. – И даже не первая из тех, кто пошел на убийство, чтобы не платить. Но способ убийства в данном случае так и дышит местью.
– А иначе быть не может. Чудовищный несчастный случай, но вызванный его собственной слабостью, его супружеской неверностью. Чем хуже он выглядит, тем ярче нимб, сияющий над ее головой. И мне кажется, как только она увидела выход, маскарадный костюм стал жать еще больше. Он становился все теснее и теснее, в конце концов он просто перекрыл ей кровоток. И кто в этом виноват? – спросила Ева.
– Он, конечно, кто же еще?
– Вот именно! Ему пришлось за это заплатить – за все годы, что она вынуждена носить маску, притворяться, играть на публику. – Сидя в теплом, благоухающем салоне лимузина, Ева буквально чувствовала, в каком бешенстве пребывала Ава. – В конце концов она его просто возненавидела. Не знаю, какие чувства она питала к нему вначале, но в конце она готова была задушить его голыми руками.
– А само убийство было таким интимным и таким омерзительно скандальным, – вставил Рорк, – потому что за ним стояла ненависть.
– Прямо в цель, – кивнула Ева.
– Но если все было так, как ты думаешь, она еще не достигла цели. Перед ней все еще стоит препятствие – Бен.
– Держу пари, у нее уже есть свои планы насчет Бена. Она может себе позволить не торопиться. Разве что он влюбится в кого-нибудь без памяти и захочет жениться. Вот тогда ей придется действовать быстро. А впрочем… Может, она так и так решит действовать быстро. Передозировка – вот лучший выход. Таблетки, слишком много таблеток. Не мог пережить утраты, не вынес ответственности – ему же предстояло занять место дяди на работе – и решил уйти. Тут есть риск, но, если я закрою дело, не заподозрив ее, как она и ожидает, можно рискнуть.
– Собираешься его предупредить?
– Пока что ему ничто не грозит. Дело открыто, а ей нужно время. – Ева забарабанила пальцами по колену. – Ей нужно время, чтобы сблизиться с ним, опереться на него. Закрепить образ безутешной вдовы, нуждающейся в его поддержке. Ведь он теперь – все, что у нее осталось от жизни с мужем. Она планирует, рассматривает самые разные случайности. Ей нужна публичная демонстрация их взаимного горя, их привязанности друг к другу. Ей нужно заложить фундамент.
– Не могу сказать, что я близко знал Томаса Эндерса, – признался Рорк, – но я бы сказал, он хорошо знал людей и умел верно оценить их сущность.
– Любовь ослепляет.
– Да, это верно. – Рорк провел кончиками пальцев по ее волосам.
Ева повернулась к нему лицом.
– Тебе когда-нибудь – ну хоть раз! – приходило в голову, что я могла вести с тобой игру из-за денег?
– Ты не вела со мной игру. Это я вел с тобой игру.
– А может, в этом и была моя игра, – лукаво улыбнулась Ева. – А ты ничего не заподозрил и угодил в мои сети.
– Я в твоих сетях устроился с большим комфортом. – Рорк прижал руку к ее груди. – Я знаю твое сердце, любимая. – Он вытащил цепочку, которую она носила под рубашкой. На цепочке висел крупный бриллиант и крошечный образок святого. И то, и другое – его подарки. – Помнишь, как я подарил тебе это?
Рорк качнул цепочку. Камень заискрился и полыхнул огнем.
– Ясное дело.
– Ты была не просто в замешательстве, ты была в ужасе. Бесстрашный лейтенант Ева Даллас в ужасе от кусочка углерода. В ужасе перед тем, что этот кусочек символизирует.
– Любовь не входила в мои планы. Она просто не должна была случиться. Я была к этому не готова.
– И все-таки ты надела эту цепочку с камнем, когда пришла ко мне наконец. – Бриллиант сверкал и переливался живой каплей. – Ты до сих пор его носишь. И всегда прячешь. Ты же коп, ты стесняешься, но все-таки носишь. На этом самом месте, рядом с сердцем. – Рорк опустил цепочку с бриллиантом под рубашку. – Это вы, лейтенант, угодили в мои сети. И для этого мне пришлось дать вам здоровенного пинка.
– Наверно, мы оба угодили в сети. – Лимузин остановился. Выглянув из окна, Ева увидела, что он стоит у тротуара последним в цепочке других роскошных лимузинов. «Мрачная роскошь смерти, – подумала она. – А вот Эндерсу не повезло. Он попал совсем в другие сети».
Фотографии Эндерса были расставлены по всему громадному залу. На них он размахивал клюшкой для гольфа или бейсбольной битой, бежал с футбольным мячом или отражал теннисную подачу. Около каждой из фотографий были цветы. Среди цветов преобладали желтые подсолнухи с бархатистыми черными сердцевинами.
– Это его любимые, – сказал Бен Еве и Рорку. – Дядя Томми говаривал, что если когда-нибудь уйдет на покой, он купит себе маленькую ферму и будет выращивать исключительно подсолнухи.
– А у него были такие планы? – спросила Ева. – Он собирался уйти на покой?
– Да в общем-то нет. Но он действительно что-то такое говорил насчет долгих выходных, хотел найти подходящее местечко где-нибудь за городом. Главное, чтобы поблизости было поле для гольфа. Он носился с идеей построить загородный дом с приусадебным хозяйством неподалеку от спортивного лагеря на севере штата. Настоящий деревенский дом, где они с Авой когда-нибудь заживут на покое. Он будет выращивать подсолнухи, а пока этот счастливый час не настал, чаще выбираться из города и пользоваться всеми возможностями спортивного лагеря. Он говорил, что собирается построить там курорт с минеральными водами для Авы. Хотел облегчить ей переход. – Бен улыбнулся, хотя глаза у него оставались печальными. – Словом, он любил подсолнухи. А люди любили Томми. Панихиды будут проходить одновременно в разных странах. Вот в эти минуты во всех городах люди… Простите, прошу меня извинить.