И.С.Т. (СИ)
— Доктор, меня все игнорируют, — буркнул Фрей и уткнулся лицом в затылок Аяна. Тот поежился и затих, прикрыв глаза.
Рома покачал головой:
— Думаю, Арестов и так из нас все вытрясет. Нам ничего не говорили о Заводях, но я так понимаю, что попадание туда расценивается почти как катастрофа.
— Я тебе… дам потом одну книгу почитать. Из закрытой секции. Отлично все поймешь. Много там всякого любопытного. Для каждого из технологов. Я потом неделю кошмарами мучился, — фыркнул Анжей и подмигнул обиженному Фрею. — Все будет норм. Арестов мужик умный. И просто так ничего паршивого не делает. Да и маленьких не ест. Ладно, пойду я…
— Спасибо, — Рома кивнул, а Фрей гордо вздернул нос, делая вид, что ну совсем ему не интересен разговор и всякие поляки на пару с ромашками. На что Силиверстов только фыркнул, когда за Анжеем закрылась дверь.
— А вам валить не пора? Вас-то от занятий не отстраняли. Я как бы завсегда рад вашему присутствию, но вам не влетит?
— Думаю, что Лемешев как всегда начнет взывать к нашей совести, — пожал плечами Сима. — Но поскольку его самого штормит, а дальше у нас по расписанию Введение, думаю, что его либо заменят, либо завтра мы вкалываем за себя и того спящего парня…
— То есть мне вас до вечера терпеть? — «возмутился» Рома. — Пожрать бы тогда хоть что ли принесли.
— Чо, могу и ноги сделать, — невозмутимо заметил Сима, аккуратно выбираясь из их «кучи-малы». — Пойду погуляю, давно, знаешь ли, хотел по окрестностям походить, по горам полазить, а то все учебники, да страдания… Может чего попутно и принесу пожевать спящим, блин, красавцам.
— Ладно, уговорил, — Фрей вздохнул и ловко слез с кровати, стащив Аяна. — Торжественно доверяем тебе, Серафим, накормить Ромашку нашу.
— Я предупреждал, что за Серафима — удавлю? — потемнел лицом Сима. Его неимоверно бесило что так его стали называть другие. Не только Ромка. Забавно, но из его уст прозвище ему даже нравилось.
— Нет, — на честном глазу выдал Фрей и, подмигнув Роме, потащил Аяна на выход. На пороге послал всем воздушный поцелуй и захлопнул за собой дверь, пропустив японца вперед.
— Ты слишком напряжен, — через показавшуюся очень долгой секунду негромко сказал Рома. — И зол. Вы успели с Ягодкой поцапаться, пока я валялся овощем?
— Мы немного… недопонимаем друг друга по ряду вопросов, — раздраженно передернул плечами Сима. — И я просил не называть меня Серафимом. Вот и все. Он не внял, я разозлился.
Рома помолчал, а потом вдруг произнес:
— Я слышал тебя. Я слышал Фрея, Аяна, но громче всех — тебя. Ты кричал.
— И такое тоже случается, — смущенно насупился Сима. — Просто когда ты не отреагировал на них, за тобой нырнул я. Вот и вся херня.
Рома хмыкнул, но пытать дальше по этому поводу не стал. Правда, другая тема нашлась сразу:
— Ты и ректор. Если ты его оператор, то ни я тебя, ни ты меня слышать был не должен.
— Ромк, да я понятия не имею как оно все вышло. Я не знаю, как теперь мы с тобой и как теперь мы с ректором. Может он сумел затормозить, и я на него не запечатлился. Может еще какая неведомая хрень. Может я мега-мэн, который может одновременно с двоими упражняться, — тут он поиграл бровями и скорчил невозможно похотливую рожицу. — Выбирай, что нравится.
— Присоединимся к Аяну и Фрейю? — фыркнул Рома. — Вали уже, пока еще чего не придумал. Только пожрать и правда пусть кто-нибудь принесет, а то придется идти побираться к старшим. Кстати, за что ты их так не любишь? У них, конечно, своих тараканов хватает и вообще шведская семья, но они классные.
— Шведская семья?! — в почти натуральном ужасе округлил глаза Сима. — Ты еще спрашиваешь! Они стремные. Все вместе и каждый по отдельности. На тебя глаз уже положили, нас тоже стремными сделают, превратят в свой собственный филиал! — Сима, пятясь, уперся задницей в дверь, сделал страшное лицо и показал Ромке язык. — Ладно, пятнадцать минут потерпи. Будет тебе обед…
— А завидовать, Симочка, все-таки нехорошо, — съехидничал Рома в ответ и откинулся на подушку, оставшись наконец в одиночестве. Не то, чтобы ему этого хотелось, просто надо было подумать, вспомнить и все разложить по полочкам.
====== 4. ======
— Итак, господа, я хочу знать, что произошло. С самого начала. Версию студентов я выслушаю позже, но сначала — вы.
Арестов не стал ходить кругами, а начал задавать вопросы в лоб, при этом вполне мило улыбаясь. Весьма ехидный и с чувством юмором в обычной жизни — главный «по безопасности», куратор и отличный, в общем, преподаватель в работе становился совсем другим, а при желании даже ректор не мог составить ему конкуренцию по части способностей замораживать одним взглядом и присутствием. Но сейчас он был просто уставшим человеком, тем не менее, не потерявшим цепкости во взгляде и помнящим о том, что даже самые сильные технологи — лишь люди.
— Саша, это началось на твоем уроке. Это могло быть последствием слишком глубокого погружения?
— Нет, никак нет, — покачал головой Лемешев. — Никогда на метатренинге я не позволяю своим студентам погружаться глубже, чем это запланировано. Если в плане сказано погружение не глубже пятого планара, значит так и будет. Я не делаю исключений для одаренных. С такими я занимаюсь в индивидуальном порядке и только по одному, во избежание. — Он чувствовал себя почти студентом. Проще было спуститься на планар и показать. Но это было слишком опасно. — Первым начал проваливаться Михновский. Сказочник — узел в квартете. Он свалился очень неожиданно. У него высокий уровень контроля. У них всех контроль просто блистателен, но в тот момент это было похоже на… он тонул. Просто тонул.
— А остальные посыпались по принципу домино, я так понимаю. Я не пытаюсь тебя ни в чем обвинить, Саша, — странно мягко ответил Арестов. — Его могло накрыть уже на планаре, и он мог потерять контроль из-за этого, а не потому, что ты за ним не уследил. Мы все знаем, насколько это рискованно и непредсказуемо. Он говорил, почему вместе с ними там оказался и первокурсник?
— Ассоциация с музыкальной композицией. Ты знаешь, как по-разному все настраиваются на выход на планары. Анжей слушает музыку. Он сказал, что в момент, когда он начал тонуть, он слушал песню, которая у него прочно ассоциировалась с Силиверстовым, — Александр поерзал на облюбованном подоконнике, а потом поднялся и принялся мерить кабинет шагами. Он не школьник, а преподаватель и это не допрос и не разнос, это планерка на которой выясняются подробности происшествия. Но у него полное ощущение того, что с него шкуру заживо сдирают. Того и гляди Арестов растянет и засушит. Или нет, выделает и гримуар сделает, чтоб записывать в него страшные проступки уцелевших… — Ты знаешь, я не горел желанием преподавать у уникумов. Я не знаю с какого лешего меня сюда отправил Совет, но здесь нужен кто-то поопытнее меня. Здесь чертовщина творится. Слишком много… всего.
— Опыт — не самое главное, не мне тебе об этом говорить. — Арестов не смотрел на него, но ощущение, что он не спускает с него глаз было… сильным. — Но в одном ты прав — здесь творится… что-то. И в этом чем-то нам надо разобраться. Я был бы счастлив, если бы поляк действительно всего лишь потерял контроль. Такое случается, это объяснимо и привычно. Но вот что еще интересно… То, как они выбрались. Агейр с Деймосом рассказали мне о результатах своих библиотечных изысканий на тему Заводей. Все выбравшиеся и оставшиеся в своем уме в один голос утверждают, что это как попасть в виртуальную реальность, отличить которую от настоящей реальности сложно. И что выбраться оттуда без помощи — невозможно. Старшие оказались там в полном составе, а с учетом того, что они якоря друг для друга, их шанс остаться там навсегда приближался к ста процентам. Если бы не Силиверстов, которого, как я понимаю, его приятели чуть ли не за уши тащили… Но Рома не должен был там оказаться. И не оказался бы, если бы Анжей не утянул его за собой. Случайно. Их всех спас банальный случай. И будь я обывателем, я бы только порадовался. Но я технолог и корректор. И я не могу поверить в простой случай.