Подвиньтесь! Подвиньтесь!
Когда он вошел в лабораторию, Свен, поджидавший у дверей, повел его в глубь комнаты.
– Свен-2 давно уже занимается изучением искусственного интеллекта «Смерти букашкам». Весьма интересные результаты.
– Я уверен, вы с этим согласитесь, – сказал Свен-2, вступая в разговор при их приближении. – Насколько я знаю, в ваши планы входило посетить Румынию. Чтобы поискать там какую-нибудь нить, которая могла бы вывести вас на доктора Бочерта. Это верно?
– Да.
– В этом нет необходимости. Вам нужно ехать в Швейцарию. Я выяснил, что эта страна находится в Европе и…
– Я знаю, где Швейцария. Но почему ты мне это говоришь?
– Из-за весьма примечательной аномалии, которую я обнаружил в программном обеспечении. В ней как будто нет никакого смысла, и сначала я подумал, что это часть компьютерного вируса. Но когда я присмотрелся внимательнее, я обнаружил, что это цикл команд, запрятанный в подпрограмме, написанной так, чтобы обходить этот цикл. И тут я опознал в нем фрагмент кода, написанного на старом языке «лама-3».
– Но это невозможно! Почти невозможно. Во всем мире есть только один человек, который знает этот язык.
– Скорее три. Ты, потому что изобрел его для своих собственных надобностей, и…
– И ты, потому что, видимо, унаследовал копию этой части моего мозга! Но кто же тот третий, о котором ты говоришь? А, Бочерт! Потому что он расшифровал мои заметки. Но это может означать только одно…
– …Что это послание от него, адресованное тебе.
– Ну выкладывай же! Что там говорится?
– Тщательное изучение фрагмента нечитаемого кода показало, что это команда: «Последовательность окончена вследствие блохи типа 5241-8255-8723».
– «Блохи»? Это же жаргонное словечко, оно означает какую-нибудь неполадку.
– Согласен. Я слышал, как ты время от времени употреблял этот термин, а поиск по словарным базам данных позволил выяснить его значение. Поэтому я решил, что этот цикл команд вставлен там, чтобы привлечь твое внимание. Из чего следует, что цифры могут что-то означать. После краткого криптографического анализа их смысл стал ясен.
– Тебе – может быть, а по мне, это просто какие-то цифры, и больше ничего.
– Нет, не просто цифры, а сообщение.
– Ты его понял?
– Мне кажется, да. Оно начинается с цифр 52. Если взять алфавит, то они соответствуют буквам «ДБ». Что может означать «доктор Бочерт».
– Не слишком ли это притянуто за уши? Такое сокращение может означать что угодно – например, «Дойче Банк» или «Двойное Баварское».
– Возможно, но только если не знать, чего ищешь. 41 – это телефонный код Швейцарии, 92 – междугородный код Сент-Морица. Остальные шесть цифр могут быть номером телефона в этом городе.
Брайан стоял ошеломленный. Все это казалось чересчур простым. Но случайностью это быть не могло. Неужели сообщение действительно было вставлено сюда намеренно, чтобы он его обнаружил?
– Чтобы решить проблему, следует позвонить по этому номеру, – сказал Свен.
– Согласен. Только не отсюда. Мы не сможем этого проверить до тех пор, пока я не доберусь до телефона, который не прослушивается. А до тех пор не забудь этот номер, Свен. Заруби на носу.
– Мне незнаком этот термин.
– Мне знаком, – сказал Свен-2, и в его голосе как будто прозвучало что-то похожее на превосходство. – Это разговорный оборот, означающий, что нужно что-то прочно сохранить в памяти…
– Хватит! – оборвал его Брайан. – Не надо этих лекций. Тебе бы школьным учителем быть.
– Спасибо, я подумаю над этой возможностью.
Брайан озадаченно взглянул на стойку с электронной аппаратурой, в которой скрывался невидимый мозг, очень похожий на человеческий. Ему пришли в голову слова из Библии: «Что Господь сотворил…» Нет, не Господь. Что он сам сотворил!
Глава 37
16 декабря 2024 года
Выйдя из операционной, доктор Снэрсбрук подошла к телефону и включила запись автосекретаря.
– Привет, доктор, это Брайан. Вы не позвоните мне, когда освободитесь?
Она положила трубку и почувствовала, что сердце у нее забилось сильнее. Вот удивительно, подумала она, усмехнувшись. Только что она три часа подряд оперировала мальчика, удаляя ему опухоль мозга, и все это время пульс у нее был совершенно нормальный. А теперь один телефонный звонок – и она словно приготовилась за десять секунд пробежать стометровку. Несмотря на то что этого звонка она ждала. Не то чтобы боялась его, а просто ждала, как ждут чего-то неизбежного.
Она заварила себе чашечку кофе двойной крепости, выпила почти всю и только после этого нашла в себе силы позвонить. Было уже шесть часов вечера. Неужели он назначит ей встречу на сегодня? Нет, они договаривались, что он позвонит по меньшей мере за несколько дней. Она допила кофе и набрала его номер.
– Я знаю, что ты мне звонил, Брайан.
– Спасибо, что откликнулись. Послушайте, мне кажется, что вы были правы и нам надо еще поработать с моим вживленным процессором. И сделать это прямо здесь, в лаборатории, где мы могли бы при этом пользоваться еще и МИ.
– Я рада, что ты согласен. Завтра?
– Нет, это слишком скоро. Мне нужно сначала покончить с кое-какими делами. Что вы скажете про четверг, во второй половине дня? Скажем, около трех?
– Прекрасно. Увидимся.
Ничего прекрасного на самом деле не было. Чтобы попасть к нему в это время, ей придется перенести уже назначенный прием полудюжине больных. Ничего не поделаешь, обещание есть обещание.
Она так часто ездила по этой дороге, что в четверг подъехала к воротам «Мегалоуб» ровно в три часа. На ступеньках поликлиники сидели два солдата.
– Что, ребята, на прием к врачу? – спросила она, выходя из машины.
– Нет, мэм, мы добровольцы. Брайан сказал, что вам надо будет сегодня перетащить какую-то аппаратуру, и мы вызвались помочь. После того как он нам поставил выпивку.
– Это необязательно, машина не такая уж тяжелая.
– Да, мэм. Но нас тут двое, а вы одни. Вот этот парень, Билли, может подтянуться целых сто раз подряд. Не пропадать же попусту такой силище!
– Пожалуй, вы правы. – Она отперла багажник. – Если вы внесете туда этот ящик, мы кое-что в него погрузим.
У нее осталось немного поролона, которым была обложена машина-коррелятор, когда ее доставили сюда, и она устлала им ящик изнутри. Под ее наблюдением солдаты уложили машину в ящик и поставили его в багажник.
– Я же говорила вам, что это не тяжело, – сказала она.
– Да, мэм. Но мы и выгрузить ее поможем. Мы ведь обещали.
– Садитесь в машину, подвезу.
– Простите, нельзя. Приказ майора – никаких поездок по территории, только бегом.
Они затрусили вперед и уже ждали ее у дверей лаборатории, когда она подъехала: ей пришлось ехать кружным путем. Брайан отпер дверь, и солдаты внесли ящик на глазах у часовых, спокойно стоявших у дверей. Все оказалось очень просто.
– У меня все время сердце было в пятках, – призналась доктор Снэрсбрук, когда солдаты ушли и дверь была заперта.
– Лучше возьмите себя в руки – самая потеха еще впереди.
– Ничего себе потеха! По мне, так уж лучше оперировать.
Машину-коррелятор вынули из ящика и осторожно поставили в сторонке. Брайан взял электродрель с тонким сверлом и просверлил в крышке металлического ящика отверстие.
– Свен не хочет все время сидеть там в темноте. – Он показал ей какую-то металлическую штучку, похожую на пуговицу, от которой шел гибкий кабель. – Это звуковой и оптический датчик. Я установлю его против отверстия, подключу к Свену…
– …И у нас будет ящик, который подсматривает за нами и подслушивает наши разговоры. Это становится все больше похоже на какой-то бред.
Как только Брайан закончил, не отходивший от него Свен залез в ящик и подключился к проводам. Он заполнил собой весь ящик, словно растекшись по нему: каждый из мириадов его суставов оказался прижат к соседнему, как лезвия швейцарского карманного ножа на сотню предметов. Потом он еще немного уплотнился, превратившись в почти сплошную твердую массу на дне ящика. Втянутые глазные стебли следили за Брайаном, который уложил рядом с неподвижным центральным корпусом робота болванку в форме головы, шляпу, туфли и всю остальную одежду, а поверх всего – объемистую дорожную сумку.