Подвиньтесь! Подвиньтесь!

– Готов?
– Можешь закрывать.
Брайан опустил крышку и запер ящик.
– Это первый этап, – сказал он.
– Ты снова позовешь тех солдат, чтобы они погрузили это в машину?
– Ни в коем случае! Сейчас они уже заступили на пост у ограды, поэтому я их и выбрал. Теперь ящик намного тяжелее, чем когда они внесли его сюда. Они непременно обратили бы на это внимание. Но нам помогут здешние часовые. Они к нему не притрагивались и разницы не заметят.
  
– Какое хитроумие, Брайан! Откуда?
– Само собой появилось. Должно быть, последствия трудного детства. Идите сюда, я познакомлю вас со Свеном-2. Он идентичен тому Свену, что в ящике, – по крайней мере был идентичен в тот момент, когда они разделились. Только он еще не может передвигаться, новые детали для него еще не прибыли.
– А с этим твоим искусственным интеллектом можно разговаривать?
– Конечно. Только он теперь называется МИ – машинный интеллект. Ничего искусственного в них нет – все только самое настоящее. В их схему органически включены разные базы общеизвестных данных, вроде «цик-5» и «знание-3». Впервые в одной системе удалось совместить несколько разных способов мышления, связав их между собой перекрестными параномами. И не пришлось насильно втискивать все столь разные типы знаний в одни и те же жесткие стандартные формы. Но сделать это было нелегко. Вот этого МИ зовут Свен – от слова «севен», то есть «семь», потому что первые шесть моделей оказались неудачными. Первое время они работали, но потом по разным причинам выходили из строя.
– Но я не вижу тут никаких останков роботов. Что ты с ними делал?
– Да ведь с телом робота ничего не случалось – менять каждый раз приходилось только программы.
– Позвольте мне вмешаться и кое-что добавить, – сказал Свен. – Прежние варианты все еще частично сохранены. Я могу получить к ним доступ, если пожелаю. МИ не умирает целиком. Когда что-то неладно, программа корректируется, начиная с того места, где возникли неполадки. Это хорошо, потому что можно вспоминать свое прошлое.
– А еще лучше вспоминать несколько разных прошлых, – добавил Свен-2. – Активируя некоторые группы немов, я могу припоминать многое из того, что ощущали третий, четвертый и шестой. Каждый вариант меня – нас – работал нормально, пока не начались сбои. И у всех сбои были разные.
Доктор Снэрсбрук с трудом могла заставить себя поверить, что это происходит на самом деле: она беседует с роботом – или с двумя роботами? – о первых шагах его – их? – развития, о перенесенных ими травмах, об их важнейших переживаниях. Как тут оставаться спокойной?
– Мне кажется или в самом деле у этих двух Свенов разные характеры? – спросила она.
– Вполне возможно, – ответил Брайан. – Безусловно, они уже больше не идентичны. С момента удвоения они действовали в совершенно разных условиях. Свен способен передвигаться, а у Свена-2 нет тела, а только несколько разбросанных по разным местам датчиков и исполнительных механизмов. Так что сейчас у них совершенно разные воспоминания.
– Но их нельзя слить вместе? Как мы слили вместе твои собственные базы данных после того, как они прочли все эти книги?
– Может быть, и можно. Но я бы не рискнул слить семантические системы Свена и Свена-2 – не исключено, что в них по-разному отражены сенсомоторные ощущения.
– Я бы не советовал производить такое слияние, – вмешался Свен-2. – Боюсь, что моя управляющая структура среднего уровня может отвергнуть целые обширные группы образов внешнего мира. В силу принципа исключенного компромисса.
– Это один из основных принципов, на которых основана наша работа, – пояснил Свен. – Всякий раз, когда две подсистемы дают несовместимые рекомендации, их координаторы теряют управление. Как только это случается, координатор более высокого уровня находит какую-то третью систему, которая берет управление на себя. Так получается намного быстрее и эффективнее, иначе на то время, пока две системы борются за управление, наступает паралич. Это случилось со второй моделью – тогда Брайан и переделал всю систему управления, положив в ее основу принцип Пейперта.
– Ну и ну! – произнесла доктор Снэрсбрук. – Что бы там ни говорили, это просто потрясающие машины. В них нет ничего искусственного – они во многом поразительно похожи на людей. И почему-то обе сильно напоминают мне тебя.
– Тут нет ничего удивительного, ведь их семантические системы основаны на данных, которые загрузили туда из моего собственного мозга. – Брайан взглянул на часы. – Уже семь часов, самое время кончать. Свен-2, сейчас мы трое уходим, и я надеюсь, что вернусь не скоро.
– Желаю вам и Свену всего наилучшего и с нетерпением стану ждать вашего подробного рассказа, когда вы вернетесь. А до тех пор займусь своими исследованиями и чтением – этого хватит надолго. Кроме того, поскольку я не имею возможности передвигаться, я собираюсь построить для себя виртуальную реальность – собственное подобие трехмерного мира.
– Что ж, тебе вряд ли кто-нибудь помешает. Единственный способ сюда попасть – это подорвать дверь, а я не думаю, чтобы «Мегалоуб» это одобрила.
Брайан подтащил потяжелевший ящик к входной двери и отпер ее.
– Эй, ребята, не поможете доктору погрузить эту штуку?
Если солдаты и обратили внимание на вес ящика, они не подали вида из самолюбия – они видели, с какой легкостью тащили его другие двое.
– Поезжайте вперед, доктор, – сказал Брайан. – Мы с ними пойдем пешком.
Он заранее точно указал ей место, где поставить машину, – на стоянке за казармой – и был уверен, что она не ошибется. Он побежал трусцой, за ним, ворча про себя, побежали солдаты. Машина подъехала как раз в тот момент, когда они добежали до казарм.
– Машину запирать? – спросила она, но спрятала ключи обратно в сумочку после того, как солдаты заверили ее, что здесь все будет в полной безопасности.
– Мне только немного сухого хереса, – попросила она, когда они уселись за столик в клубе, и нахмурилась, увидев, что Брайан заказал себе большую порцию виски. Смотреть на часы не было необходимости – над стойкой висело цифровое табло, показывавшее время. Брайан щедро разбавил виски водой и только чуть пригубил его. Они тихо разговаривали, глядя, как в клуб то и дело входят солдаты, сменившиеся с дежурства, а другие уходят, и изо всех сил стараясь пореже смотреть на табло. Однако в тот самый момент, когда стрелка коснулась нужного деления, Брайан вскочил.
– Нет, не желаю! – громко сказал он. – Это, наконец, просто невыносимо!
Он оттолкнул стул и стукнул кулаком по столу так сильно, что разлил свое виски. Не оглядываясь, он большими шагами вышел, громко хлопнув дверью. Бармен поспешно подошел с полотенцем и принялся вытирать лужу на столе.
– Сейчас принесу еще порцию, – сказал он.
– Не надо. Я думаю, сегодня Брайан больше сюда не придет.
Она не спеша допила херес, чувствуя, как все в комнате старательно отводят глаза в сторону. Потом достала компьютерный блокнот и начала делать в нем какие-то заметки. Через некоторое время она взяла сумочку, оглядела комнату и подошла к сержанту, сидевшему у стойки.
– Простите, сержант, майор Вуд сегодня здесь?
– Да, мэм.
– Вы не скажете, как его найти?
– Если хотите, могу вас проводить.
– Спасибо.
Когда дверь за Брайаном захлопнулась, ему стоило большого труда удержаться и не взбежать по лестнице, прыгая через две ступеньки. Да, нужно было спешить, но бежать, привлекая к себе внимание, не следовало. Он запер за собой дверь своей комнаты и схватил со стола приготовленные заранее кусачки. Свен заранее перепилил замок сигнального браслета у него на руке и снова соединил его тонкой проволочкой. Брайан перекусил проволочку, бросил браслет и кусачки на кровать и кинулся в другой угол комнаты, стаскивая с себя на ходу брюки и чуть не свалившись при этом. Прыгая на одной ноге, он скинул туфли и вбежал в ванную. Пластиковая бутылка с шампунем стояла в раковине, где он ее оставил. Брайан схватил ее, начал было открывать и выругался вслух.