Подвиньтесь! Подвиньтесь!

– Скрыться в Мексике?
– Возможно. А вам действительно нужно это знать?
– Нет. Чего не знаешь, о том не проговоришься. Я вывезу тебя отсюда, как обещала, а дальше действуй сам.
– Вы прелесть, доктор. И не беспокойтесь, я знаю, что делаю. Я кое-что нашел среди своих вещей, когда их сюда доставили. Мой план обязательно сработает, он действительно макиавеллевский.
После ее отъезда они снова принялись за работу. Брайан достал из сейфа фиолетовый ирландский паспорт и вытащил его из пластиковой обложки. С фотографии на него смотрел он сам – девятилетний мальчик с широко раскрытыми глазами и испуганным видом. Брайан Бирн, год рождения 1999.
  
– Нужно сделать две вещи, – сказал он. – Поменять фотографию и срок годности паспорта. Подпись годится. Если монашки меня чему-нибудь и научили, колотя линейкой по пальцам, то это хорошему почерку.
Он положил раскрытый паспорт на стол и прижал его, чтобы не закрывался. Свен склонился над паспортом и несколько секунд пристально рассматривал его одним глазом. Потом он выпрямился.
– У моих манипуляторов оптическое разрешение выше, – сказал он, протянул к паспорту правую руку и вгляделся в него датчиками, установленными на кончиках пальцев. – Изменить то, о чем ты говоришь, будет несложно.
Свен сделал множество фотоснимков Брайана и изготовил большую фотокарточку в натуральную величину.
– Волосы рыжие, – ткнул в нее пальцем Брайан. – А должны быть черные.
– Не проблема. Мои манипуляторы работают с точностью до сорока микрон. Я достал подходящий краситель и сейчас перекрашу каждый волос на фотографии в черный цвет.
Что он и сделал, и притом довольно быстро. Способности МИ к подделке документов оказались не менее выдающимися. С помощью микроманипуляторов он отделил первоначальную фотокарточку, отколупывая клей, которым она была приклеена, микроскопическими частицами. Отретушировав новую фотокарточку, он переснял ее снова на паспортный формат – получилось не лучше и не хуже, чем любая фотография для паспорта. Прежде чем вклеить ее на место, он тщательно воспроизвел рельефный рисунок печати. Столь же просто оказалось поменять даты выдачи и окончания срока действия паспорта. Брайан полистал паспорт и снова положил его на стол.
– Вот эти даты тоже нужно изменить. Штамп таможни, когда я выезжал из Ирландии, и еще один, который поставили мне при въезде в Штаты.
Раздался звонок в дверь. Брайан удивленно взглянул на экран и увидел стоящую снаружи Шелли.
– Эй, Брайан, это я приехала. Открой, пожалуйста, нам надо поговорить.
Но впускать ее было нельзя! Как смог бы он объяснить изменившийся облик Свена, успеть спрятать фотографии, деньги, валяющиеся на столе, паспорт? Нет, нельзя.
– Добро пожаловать обратно! Рад вас видеть. – Да, конечно, обязательно нужно с ней увидеться, но только не здесь. – Я как раз собирался принять душ, подождите минутку. Пришлось сегодня много поработать. Что, если нам поговорить за рюмкой в клубе?
– Да, конечно.
Он оставил Свена заниматься дальше преступной деятельностью и вышел к ней, моргая в ярком солнечном свете.
– Что случилось?
Мимо них пронесся небольшой песчаный вихрь. Она нахмурилась и поправила прядь волос, упавшую на глаза.
– Все не так просто. Давайте сначала выпьем.
– Надеюсь, с вашим отцом ничего не случилось? В последний раз вы сказали мне, что он чувствует себя хорошо.
– Ему намного лучше. Ворчит, что в больнице плохо кормят, – это очень хороший признак. Я потому и смогла выбраться сюда, к вам, что его состояние уже вполне стабильно. Скоро они наложат шунт. К этому времени я снова поеду домой, но сначала хочу с вами поговорить.
В клубе, где, кроме них, никого не было, они уселись за стол и заказали по большому бокалу ледяной «Маргариты». Тихо играла старинная музыка – классические записи легендарной группы «U-2». Прихлебнув из бокала, она вздохнула, вытерла губы салфеткой и положила свою руку на его.
– Брайан, я считаю, что нехорошо безвылазно держать вас здесь. Как только я об этом узнала, я написала официальный рапорт и подала жалобу куда следует. Правда, никакой пользы от этого скорее всего не будет. Мне даже не позаботились ответить. Вы знаете, что меня перевели обратно в Боулдер?
– Мне никто этого не говорил.
Ее горячая рука все еще лежала на его руке. Это прикосновение было ему приятно, и он не стал убирать руку.
– Еще бы! Вот это мне и не нравится – что они просто так взяли и перевели меня отсюда. Даже ни о чем не спросили. Раз – и все. А ведь с искусственным интеллектом еще столько работы! Мне это намного интереснее, чем писать дурацкие военные программы. В общем, дело сводится к тому, что я подумываю о перемене работы, вот что. Собираюсь выйти в отставку и снова стать штатской.
– Это не из-за меня? – Он убрал руку и стиснул руки на коленях.
– Отчасти. Может быть, в основном. Я не хочу быть частью военной машины, которая может так обходиться с человеком. Ну, и работа тоже. Я хочу вместе с вами заниматься МИ – если вы мне позволите.
Шелли говорила тихо и серьезно, тревожно заглядывая в глаза Брайану в поисках поддержки. Брайан отвернулся, схватил свой бокал и сделал такой большой глоток, что у него заныли зубы.
– Послушайте, Шелли. Я не могу взять на себя ответственность за ваши решения. Мне хватает своих забот.
– Я вас об этом и не прошу, Брайан. Вы меня не так поняли. Все это – мое собственное решение, мое личное дело. Я знаю, что вам теперь намного лучше. Но я знаю, как вам досталось. Это иногда чувствуется и до сих пор. Так что, пожалуйста, имейте в виду, что я подаю в отставку независимо от того, что скажете вы. Я отслужила уже на два срока больше, чем полагается, так что с лихвой оправдала все расходы на свое образование. Кроме того, у меня есть еще и одно личное соображение. Я так заработалась, что не заметила, как идут годы. Я ведь еще не старуха!
Рассмеявшись, она потянулась и пригладила волосы. Даже полутьма клуба не могла скрыть ее роскошную фигуру.
– Шелли, вы очень хороши собой. И всегда такой останетесь. Только у меня сейчас голова забита совсем другим, мне не до этого.
– Тише, – сказала она, дотронувшись пальцем до его губ. – Я не прошу вас что-нибудь делать или говорить. Я приехала, чтобы сообщить вам, что с военно-воздушными силами я покончила. Когда окончательно высвобожусь из их когтей, я вам напишу. С моим образованием и опытом я могу найти себе работу где угодно и зарабатывать вдвое больше, чем сейчас. Можете обо мне не беспокоиться. Но если бы я могла как-нибудь помогать вам с искусственным интеллектом – я бы хотела этим заниматься. Не хотела бы это бросать. Хорошо?
– Хорошо. Вы понимаете?..
– Больше, чем вы думаете, Брайан.
Зазвонил его телефон.
– Простите. Да?
– Это Свен. Только что Свен-2 обнаружил кое-что важное и весьма интересное. Ты не мог бы вернуться сюда?
– Да, конечно.
Он повесил телефон на пояс и встал.
– Мне нужно возвращаться в лабораторию.
Она вскочила, рассерженная и обиженная.
– Вы взяли кого-то еще на мое место, пока меня не было?
– Шелли, вы сошли с ума. Это был Свен – помните, наш искусственный интеллект? У него работают кое-какие программы, и он хочет поговорить о результатах.
Она рассмеялась:
– Вы правы, у меня начинается мания преследования. Это оттого, что я слишком долго носила военную форму. Пора с этим кончать.
Она взяла его руки в обе свои, поднялась на носки и горячо поцеловала его в щеку. Потом отпустила его руки и повернулась к двери.
– Вы мне будете звонить?
– Обещаю – честное слово. Когда займусь применением искусственного интеллекта, вы будете мне нужны. Привет вашему отцу.
  
Он быстро шел к лаборатории, сопровождаемый по пятам охранниками. Ему нравилась Шелли, нравилось работать с ней, но сейчас он не желал об этом думать. Потом, когда – и если – все наладится. И о чем там еще говорил Свен? Конечно, он не мог сообщить по телефону никаких подробностей. Но голос у него был настойчивый, и до сих пор он еще ни разу так не звонил.