Пока мы не исчезнем (ЛП)

«Здравствуйте и добро пожаловать. Проходите в мой кабинет». Гэндальф сделал широкий жест посохом. Дрыг, дрыг.
«Что с планировкой?» — спросил я.
Гэндальф улыбнулся. «Просто играю наперекор ожиданиям. Мы стараемся менять все еженедельно, и некоторые предложения действительно странные. Даже для меня. Это, — он указал вокруг, — вполне безобидно».
Он провел нас в комнату, напоминавшую Зал Рохирримов. Я открыл рот, чтобы прокомментировать, и Гэндальф перебил меня. «Не анализируй все подряд, Говард. Это моя ВР, а не фрейдистский крик о помощи».
  
Я громко рассмеялся. Даже Бриджет улыбнулась. Мы сели за длинный стол для пикника и потянулись за кружками пива, появившимися из ниоткуда. Гэндальф снова взял слово. «Полагаю, вы здесь из-за культурного анализа драконов?» Мы одновременно кивнули, и он продолжил: «Практически завершен. Наш редактор контента приводит его в какой-то вид, но вы должны получить его в течение дня».
«Вы знакомы с деталями?» — спросила Бриджет.
«Конечно. Новый разумный вид чрезвычайно интересен. И, э-э…» Гэндальф на мгновение смутился. «Этот, в частности, кажется особенно подходящим для добавления в бестиарий D&D. По крайней мере, так мне сказали».
«Невероятно», — пробормотала Бриджет. Затем громче: «Я спрашиваю, потому что в прошлый раз нас преследовал, как я думаю, какой-то патруль. Далеко от деревни…»
«Поплавка», — прервал я.
«Деревни», — повторила Бриджет, бросив на меня сердитый взгляд, — «поэтому мы не уверены, откуда они были и чего хотели».
«Бандиты?» — задумчиво произнес Гэндальф. — «Или, возможно, пираты».
«Прошу прощения?» — сказал я.
«Вы ведь знаете историю пиратства, верно?» Гэндальф покачал головой. «Конечно, знаете, потому что я знаю». Он повернулся к Бриджет. «Пираты неофициально санкционировались правительствами того времени для нападения на корабли других стран под флагом анонимности. Что-то вроде государственного терроризма».
Бриджет выглядела потрясенной. «Вы хотите сказать, что драконы занимаются этим?»
Гэндальф колебался. «Культурный анализ работает лучше всего, когда сообщает о стабильном и долгосрочном поведении. Прямо сейчас культура драконов переживает, э-э, быструю эволюцию. Напряженность нарастает. Анализ не может дать вам слишком много информации об этом, потому что все находится в движении. Но не волнуйтесь. Среднестатистический гражданин-дракон, вероятно, так же сбит с толку происходящим. Вы прекрасно впишетесь».
«Ого», — ответил я. — «Это совсем не зловеще».
«М-м-м. Какой-то персонаж типа Александра Македонского буянит, насколько можно судить. Аннексирует территорию, которая в данном случае состоит из летающих островов. Будут интересные времена».
Я взглянул на Бриджет. «Хочешь отложить это?»
«Не глупи, Говард. Но, может быть, нам стоит собрать несколько запасных дрэнни, на случай, если нас собьют».
Я закатил глаза. Интересные времена, действительно.
  
Глава Тридцать Седьмая: Схемы
 
Икар
Август 2321
Система Стражей
Казалось бы, перспектива гнить в камере предварительного заключения должна была бы подстегнуть нас к вершинам творчества, но нет. После нескольких часов реального времени размышлений у нас по-прежнему ничего не было. Я откинулся на спинку кресла, держал кофе и смотрел в пространство, когда Дэй пробормотал: «Можно подумать, строители предусмотрели бы что-то подобное».
Я выпрямился. «Держу пари, предусмотрели!»
«А?»
«Как зоны повышенной безопасности на Земле. Если срабатывала пожарная тревога, все разблокировалось, чтобы люди могли выбраться».
Дэй нахмурился. «Да, и разве не было машины, которую можно было обманом заставить разблокироваться, убедив ее, что ты пытаешься выбраться?»
«Что-то в этом роде», — ответил я с улыбкой. — «Но суть в том, что должна быть процедура для нештатных ситуаций».
«Звучит здорово, если не считать обесточенного космического корабля вон там».
Я пренебрежительно махнул рукой. «Корабль, вероятно, просто стоял там, пока не отключился. ИМИ или кто там управляет этой станцией, считали это штатной ситуацией, пока не стало слишком поздно. В тот момент никаких дальнейших действий не требовалось».
«Значит, мы должны убедить их, что умираем, прежде чем действительно умрем».
«Типа того, да».
«За исключением, и мне кажется, мне не следовало бы на это указывать, мы даже не можем с ними поговорить».
«Ну тогда нам нужно начать над этим работать».
«О, это должно быть интересно».
В течение следующих нескольких часов мы испробовали множество способов привлечь их внимание. Мы посылали телевизионные сигналы; мы транслировали видео по радио; мы пытались вставлять графические изображения в пакеты; мы даже пробовали СКУТ. Был один незашифрованный канал, где мы получили, как я думаю, просто рефлекторное ACK. Я пометил его как общий канал для этой цивилизации. Но кроме ACK, стражи не подавали никаких признаков того, что услышали нас.
«Дела идут не очень хорошо», — пробормотал я. — «Думаю, проблема в том, что декодирование радио или СКУТ требует навыков решения проблем и желания это делать. Стражи просто игнорируют все, что не распознают. Их протоколы нижнего уровня могут даже не передавать наши попытки вверх по цепочке, так что они могут даже не знать, что мы пытаемся связаться».
«Так дай им что-нибудь визуальное», — сказал Дэй. — «Предположительно, они используют какие-то оптические рецепторы, поэтому они попытаются охарактеризовать все, что увидят».
«Потому что…» — ответил я.
«Потому что, Икки, так поступают визуальные интеллекты. Даже ИМИ попытаются идентифицировать все, что зафиксируют их визуальные системы».
«Это не самая худшая твоя теория».
«В отличие от твоей, она не провалилась».
«Пока». Если отбросить препирательства, идея Дэя звучала логично. Но как представить им изображение?
Ах. У нас снаружи болтался дрон, все еще удерживаемый тяговым лучом. Он был оснащен коммуникационным лазером, который мог работать на нескольких частотах. Некоторые из этих частот находились в видимом спектре. Ну, в нашем видимом спектре. Если одна не сработает, я попробую другие — пока не исчерпаю варианты.
Я отправил дрону набор инструкций, и он начал освещать борт моего корпуса кругом. Через несколько секунд он переключился на треугольник. Он прошелся по основным фигурам: квадрат, пятиугольник, шестиугольник, семиугольник, восьмиугольник, девятиугольник и десятиугольник. Затем он снова прошел по этой серии. Пока он работал с изображениями, я передавал радиопакеты с теми же фигурами, встроенными в простую битовую матрицу в качестве полезной нагрузки.
Ничего.
«Ну, черт». Я посмотрел на Дэя. «Есть идеи?»
«Может, сделать его явно пиксельным. И добавить пиксельную рамку вокруг, чтобы указать размеры».
«И сопоставить это в пакете!» — воскликнул я. — «Отлично».
Сказано — сделано. Теперь дрон рисовал изображения пикселями вместо векторной графики. Я убедился, что пикселизация хорошо видна, что позволяло наблюдателю считать пиксели. Размер пакета допускал изображение 1024 на 1024, если кодировать изображение побитово, но я не хотел усложнять все больше, чем нужно, поэтому я выбрал гораздо меньшее изображение, один байт на пиксель.
На втором проходе последовательности страж начал повторять пакеты в ответ. Ну, не совсем повторять. Он немного изменил огибающую. И на каждом круге он менял размер изображения.
  
«Он учит нас их формату обмена графикой?» — сказал Дэй, наполовину спрашивая.
«Давай не будем путать. Как насчет GEF? Знаешь, графический формат обмена?»
«Конечно. Не хочу, чтобы на меня подали в суд, э-э…»
«Compuserve, кажется. Они вообще еще существуют?»