Пока мы не исчезнем (ЛП)

Дэй рассмеялся. «Ставлю на то, что нет. В любом случае, как бы мы это ни называли, мы общаемся. Так что дальше, о мудрейший?»
«Мы устанавливаем математику».
Поскольку у нас теперь был стандартный формат изображения, я отказался от лазерного светового шоу. Я отправил изображение цифры ноль, перечеркнутой косой чертой, чтобы указать, что это не просто еще один круг GEF. Затем одну точку, рядом с ней цифру один. Затем две точки и цифру два. Я прошел последовательность до двадцати одного, что должно было указать стражу, что мы используем десятичную позиционную систему счисления. Затем я перескочил к ста точкам, с цифрами один, ноль, ноль. Я подождал.
  
Страж отправил обратно GEF из ста шести точек, с соответствующими цифрами рядом с ними.
Я взвизгнул, и Дэй сделал победный жест кулаком. «Он понимает!» — воскликнул я.
«Что еще важнее, он готов с нами работать», — ответил он. — «Если бы он нас проигнорировал, мы могли бы с таким же успехом просто отключить питание прямо сейчас».
Это заявление было полным обломом и мигом развеяло праздничное настроение. Я прочистил горло (совершенно ненужное в ВР) и отправил новую графику. На ней было несколько примеров для каждой из четырех основных арифметических операций. Один плюс четыре равно пять, три умножить на четыре равно двенадцать, восемь минус один равно семь, двенадцать разделить на три равно четыре и так далее. Последовательность допускала только одну интерпретацию для каждого из математических символов. Я намеренно использовал звездочку для символа умножения, так как X понадобится мне позже.
Страж ответил, отправив обратно четыре математические операции с другими значениями и правильными ответами.
«Дамы и господа, мы в деле», — прокричал я.
«Отлично. Мы можем играть в математические игры. У тебя есть долгосрочный план?»
В ответ я пошевелил бровями в сторону Дэя.
Затем я отправил четыре математических утверждения с неверными результатами, используя знак «не равно» — знак равенства с диагональной чертой через него. Снова страж ответил подтверждающими примерами.
Теперь пора начинать формальную логику. Я отправил «четыре плюс два равно шесть» с галочкой после него, затем «четыре плюс два равно семь» с крестиком после него. Снова страж ответил.
«Истина и ложь?» — сказал Дэй.
«Ага. Или, может быть, согласие и несогласие».
В течение следующего некоторого времени я прошел через логические символы, такие как И, ИЛИ, НЕ, и математические операторы. В традиции C и C# я использовал одиночные символы для математических версий и двойные символы для логических версий. Я беспокоился, что это может сбить с толку, но страж не отставал.
«Эй, Икки?» — медленно сказал Дэй.
От этого тона у меня кольнуло паникой. «Что?»
«У тебя есть аудитория».
Я был так поглощен своими уроками, что не заметил, как несколько других стражей подплыли поближе. Что было немного странно, так как я перестал использовать лазер, как только мы договорились о формате пакетов GEF.
«Разве это не указывает на определенный уровень индивидуальности?» — прокомментировал Дэй. — «И любопытства?»
«Хм. Может быть, все еще продиктовано долгом. Они заинтересованы, потому что решили, что это имеет отношение к их работе».
«Все равно. Я согласен».
«Ага. Пока они слушают, у нас есть шанс».
Теперь мне нужно было начать задавать вопросы. Я отправил простую математическую задачу со знаком вопроса вместо ответа, затем ту же задачу с показанным ответом. Страж немедленно отправил обратно другую задачу в том же формате.
Я сделал паузу и откинулся на спинку кресла. Это завершило уроки математики и логики. Ну, я мог бы заняться теорией множеств и тому подобным, но мне это не нужно было для того, что я хотел сделать.
Я тщательно создал изображение инопланетного зонда, с включенными огнями и маленькими атомами водорода посередине, чтобы указать на работающий термоядерный генератор. Я добавил навигационные огни и освещенные иллюминаторы — полная художественная вольность, но мне нужно было донести мысль, что он жив и работает. Я добавил одного из стражей, держащего его — опять же, используя художественную вольность для изображения тягового луча.
Я отправил изображение, затем еще одно, с более тусклыми огнями и меньшим количеством атомов. Затем третье, без огней и без питания. Я подождал мгновение, затем отправил ту же последовательность, но с нашими кораблями. Затем один вопросительный знак.
Нет ответа.
«Возможно, они передают это выше по цепочке командования», — прокомментировал Дэй.
«Или пытаются. Держу пари, они не получают никаких ответов».
В этот момент страж отправил изображение. Я взвизгнул и сделал победный жест кулаком. Изображение показывало наши корабли, возвращающиеся через червоточину, за которым следовал вопросительный знак. Я быстро отправил обратно то же изображение с галочкой. Затем у меня появилась идея. Я отправил еще одно изображение, на котором мы забираем инопланетный зонд с собой, и вопросительный знак.
Снова нет ответа.
Когда они наконец ответили, это произошло после точно такой же задержки, как и в прошлый раз. «Хм. Стандартный тайм-аут, я полагаю. Затем они должны принять решение сами». Это было то же изображение, которое я отправил, но с галочкой. Значит, нам разрешат забрать инопланетный зонд.
Одна небольшая проблема — нет тягового луча.
«Мы можем использовать дронов», — предложил Дэй. — «Тот же процесс, что и при перемещении небольших астероидов. Ничего сложного».
В течение следующих нескольких часов мы были чрезвычайно осторожны, проверяя каждое движение со стражами. Мы не хотели никаких недоразумений или чрезмерных реакций. Но в конце концов мы очень медленно дрейфовали через врата, в то время как пара наших дронов очень медленно толкала инопланетный зонд позади нас.
«Хочешь послать им прощание?» — спросил Дэй. — «Может, средний палец?»
Я рассмеялся. «Нам бы просто повезло, если бы они поняли намерение и в ответ взорвали нас в небе. Давай просто уберемся из города целыми и невредимыми, хорошо?»
Вскоре мы снова оказались в Нулевом Узле с мертвым кораблем неизвестной цивилизации. Однако интересно, что конструкция корабля была вполне понятной. ВСПЛЕСК-двигатель легко идентифицировался по нашему сканированию, так же как и термоядерный реактор и магнитная система сбора водорода. Другие части были менее узнаваемы, например, компьютерная система и то, что должно было быть их версией 3D-принтера.
Интересно, что на корабле, похоже, не было запаса дронов или роумеров, или заготовок для полноценной автофабрики — только один принтер и небольшой запас того, что могло быть ремонтными ботами. Это был урезанный зонд фон Неймана, без возможности репликации. На самом деле, не более чем исследовательский разведчик.
Однако непосредственной проблемой было заставить его работать. Для этого нам пришлось бы запустить реактор без работающей системы прямоточного воздушно-реактивного двигателя для снабжения реактора топливом. Чтобы добавить масла в огонь, корабли класса «Небеса» не строились с прямоточными двигателями со времен окончания Войны за Землю, когда мы перешли на системы Казимира. Так что у нас не было способа собирать водород для корабля, даже если бы у нас был какой-то другой способ затолкать его в реактор.
Мы часами ходили вокруг да около, но в конце концов остался только один вариант. Нам пришлось бы установить генератор Казимира. Это означало бы вскрыть корабль и провести некоторую операцию.
«Надеюсь, он не почувствует себя оскорбленным, когда очнется, — сказал я, — и обнаружит новую часть тела».
  
«Уверен, должен быть какой-нибудь фильм категории B, освещающий подобные вещи, — ответил Дэй, — но у меня ничего не приходит на ум. Слушай, давай просто вставим его и извинимся потом».
Все заняло неделю, так как мы были чрезвычайно осторожны как при вскрытии корабля, так и при проверке правильности всех требований к напряжению и току. Должно быть, так же чувствовали себя Нил и Хершель, расшифровывая грузовой корабль Других.