(Не)Холостяк (СИ)
Я тебя люблю, Алиса...
Я не изменял и не хотел убить... Не я...
Глава 30
Звонок в дверь.
— Лиль, открой. А то я пока доберусь, все ковры соберу.
— Конечно. Надо их убрать, пока ты нормально видеть не сможешь.
Если честно я боюсь, что там Ник.
Он пропал. Не пытается со мной связаться. Но я каждый раз при звуке телефона или звонка в дверь, дёргаюсь, что там он.
Прижимаюсь к стене. Да, я подслушиваю.
— Здравствуйте!— знакомый мужской голос с хрипотцой.
Доктор Грозный.
Улыбаюсь. Приятно, что о твоём здоровье кто-то волнуется.
— Здравствуйте...— растерянно здоровается Лиля.
— Я Виталий Олегович, начальник Алисы.
— Аа, вы грозный доктор,— посмеивается тётя.
— Доктор Грозный,— поправляет её шеф.
— Ну да,— бьюсь об заклад, они там тихо ржут над его прозвищем.— Проходите. Алиса в своей комнате.
Лиля! Это прикол? Я сквозь туман пытаюсь сбежать в комнату, но цепляюсь за чёртов ковёр и грохаюсь на пол.
Они подлетают ко мне.
— Точно надо убрать их, пока она шею не сломала,— ворчит Лилька.
— Ударились?— присаживается рядом доктор Грозный.
— Немного,— тру коленку и пытаюсь подняться.
Он подхватывает меня под локоть и помогает.
— Спасибо!
— Я пойду, чайник поставлю. Виталий Олегович тортик принёс,— оставляет нас одних Антипова.
Блин, неловко как!
Ой, да ладно! Он видел тебя блюющую и пьяную, а тут всего-то упала сослепу.
После операции прошло три дня, зрение начнёт восстанавливаться где-то через неделю, а пока глаза нельзя напрягать и смотреть на яркое. По всему дому теперь горит только нижний свет и то, прикрытый тряпками. А на мне очки от солнца.
— Как себя чувствуете?— нежно и заботливо держит за кисти рук.
Я без перчаток — дома, и гостей мы не ждали. Лилю за семь лет я постепенно перестала видеть, привыкла, наверное.
— Как слепой котёнок. Вроде всё знаю, но постоянно что-нибудь цепляю или куда-нибудь врубаюсь.
— Ничего. Скоро будете видеть нормально. Захар сказал, что всё прошло удачно.
— Спасибо вам за помощь!
— Не за что. Он был мне должен,— думаю, он сейчас улыбается.— Чем занимаетесь?
— Слушаю,— смеюсь.— Что мне ещё делать?! Вы можете меня отпустить, я не упаду.
Он всё ещё держит меня за руки. И от этого становится напряжно.
Доктор Грозный разжимает мои запястья, оставляя после себя следы жжения на коже. Становится жарко и тяжело дышать. Стоим и молчим.
— У меня всё готово,— появляется из кухни Лилька.
Я хватаюсь за рукав доктора, растянуться на полу снова не прельщает.
Ой, зря я это сделала! Голову накрыла боль, и я погрузилась в него.
Стоит посреди большой пустой квартиры с черновым ремонтом. Он её купил.
Боже, он поёт в машине!
Покупает торт в магазине, тщательно выбирая начинку. Никакой клубники.
Я люблю тебя, Алиса...
Чувствую, как кто-то отрывает мои руки от него.
— Алиска!
— Всё хорошо,— шепчу.
Боль отступает. Это отличные видения.
Жаль я не вижу сейчас его глаза.
— Надень перчатки,— засовывает их мне в руку Лиля.
— Не хочу. Это слабая форма...
— Что это значит?— спрашивает у Лильки шеф.
— Вещи не дают погрузиться полностью в человека, только какие-то поверхностные видения. Например, то, что "видел" ваш джемпер. Исключения — телефон, какие-то украшения, типа обручального кольца, которые всё время при нас.
— Теперь понятно. И что вы там разглядели?— обращается уже ко мне.
— Вы квартиру купили. Хорошая... И клубничное я не люблю только мороженое,— рассказываю.
— Да... От вас ничего не скроешь,— усмехается.
— И у вас приятный баритон,— посмеиваюсь над ним, хватая под руку Лилю.
— А вас — нет?
— Меня она перестала чувствовать лет шесть назад,— поясняет тётя.
— "А почему я во френдзоне?.. А почему я во френдзоне?.." — напеваю, тролля его, направляясь на кухню.
— Алиса Валерьевна!
* * *— Значит, вы окончательно решили стать москвичом?— начинает за столом пытать вопросами тётя.
— А у меня есть выбор? Тем более — столица. Большие возможности. Продал квартиру в Питере, добавил сбережения и взял здесь в новостройке,— четко отвечает доктор Грозный.
— И сколько квадратов?
— Лиля!— дергаю её за рукав.
— Восемьдесят четыре.
— Ого! Нормальненько так. Да, Алис?
Наверное, она в этот момент смотрит на меня, поэтому строю ей недовольное лицо.
Они прыскают от смеха. Перестаралась, да?
Лучше я потуплю в пол.
Как же стрёмно ничегошеньки не видеть. Живёшь наощупь и слух. Это временно, но очень напрягает.
— Извините, грозный доктор, а что вы делаете в ближайшие четыре дня?— начинает Антипова.
— Лиля, нет!— только не это.
— Работаю. Как всегда,— растерянно.
— Понимаете... Тут такое дело... У нас съёмки и мне нужно в командировку. Провезти нашего холостяка по местам "боевой славы" претенденток на его руку и... сердце,— запнулась.— А как я эту мышь летучую дома одну оставлю? Сами видели, на ровном месте спотыкается.
— Не преувеличивай,— шиплю на неё.
— В общем, не могли бы вы за ней по вечерам приглядывать? После работы. Днём она тихонько в комнате у себя посидит.
— Лиля!— взрываюсь.
— Я согласен,— сразу и не подумав.
— Вот и отлично. А то я уже не знала к кому обратиться,— радостно.
— Не надо. Я сама прекрасно справлюсь.
— Сама ты или в ванне убьёшься, или квартиру спалишь,— бубнит тётя.
— В ванной?— поворачиваю к ним по очереди голову.
— Не беспокойтесь, я не буду за вами подглядывать,— посмеивается шеф.
— И на прогулку тебя выведет. А то ты со мной не идёшь.
— Почему?
— Боится, что я её не смогу поднять.
— Хотите, прямо сейчас прогуляемся у дома?
— Нет!
— Хочет!— перебивает Лиля.
* * *Надеваю куртку и не могу попасть в замок.
— Блин!— жутко нервничаю от своей беспомощности.
Доктор аккуратно за рукава убирает мои руки и застигает молнию.
— Садитесь,— давит на плечи. Я опускаюсь на стул.
Он надевает на меня сапоги.
Я как маленькая девочка, с которой возится папа. Я таких моментов в своей жизни не помню, отца рядом не было, но сейчас чувствую себя именно так. А ещё инвалидом, который ничего сам не может.
— Мы не долго,— бросаю Лиле, перед выходом.
Долго я с ним не выдержу. Он задавливает своей энергетикой. И заботой. Приятно, конечно. Но это если бы он был моим мужчиной. А он просто шеф. Красивый, сука, начальник, от которого мурашки по коже.
— Налево или направо,— спрашивает у подъезда.
— Это прикол такой? Мне пофиг— я не вижу.
— Тогда направо,— берёт за руку, переплетает и сжимает мои пальцы.
Мля, это интим какой-то. Так только самым близким позволено. А я ему разрешаю...
— Спасибо, что приехали... Для меня сейчас очень важно отвлечься от дурных мыслей.
— Я не мог не поинтересоваться как вы. И не нужно думать о плохом. Всё забудется... Поверьте мне... — успокаивает мои нервы.
— Как вы пережили развод?
— Тяжело. Вина же моя была,— вздохнул.
— Зачем тогда рассказали. Скрыли бы, как все мужчины, и жили дальше счастливо.
— А счастливо ли?— остановился. Он повернулся ко мне.— Я полгода молчал. Это разъедало меня изнутри. Хотелось сбросить тяжелый груз.
— Нафига? Сами накосячили, сами и тащите. Не нужно его вешать на другого.
— Вы правы. Просто я оказался слабым...
— Нет. Признаться — это сила. Не каждый сможет...
— Только что вы говорили другое,— усмехнулся.
— Я женщина, менять мнение каждую секунду для нас простительно.