Украденные сны (СИ)

Заложив руки за спину, он задумчиво прошелся по комнате.
— Получается, и арестовывать тебя не за что?
— Вам виднее, ваше благородие, — деревянным голосом ответил купец.
— Выходит, не за что, — кивнул Зотов. — Но ты не вздумай из города сбежать. Я за тобой гоняться не стану. Такое проклятие нашлю, что сдохнешь в муках.
Тароватов непонимающе уставился на Зотова. Затем в его глазенках промелькнула несмелая радость.
  
— А в плавание Сашка сам отправился! — вдруг выкрикнул он. — Сам! Так вцепился в эту карту, клещами не вырвешь. Сам он свою судьбу решил. Я тут не виноват.
— Завтра, к десяти утра явишься в управление Тайной службы, — приказал ему Зотов. — Тебя допросит менталист. Если он подтвердит, что ты не соврал, можешь быть свободен… насколько совесть позволит.
— Не вру, ваше благородие! Не вру!
Тароватов снова побурел и без сил опустился на кровать. Пружины тяжело скрипнули под его немалым весом.
— Идемте, Александр Васильевич, — сказал мне Зотов.
Я подошел к купцу.
— Скажите, Николай Афанасьевич, вам снятся сны?
Тароватов непонимающе взглянул на меня.
— Что?
— Сны, — любезно повторил я.
— Ну, снятся иногда.
— В таком случае, очень советую вам не спать сегодня ночью. И вообще не спать.
— Господин Тайновидец, идемте, — повторил Зотов.
Мы вышли на улицу, и я с удовольствием вдохнул свежий летний воздух. Ветер с залива прогнал дневную жару, было тепло, но не душно.
— Знаете, почему я его не арестовал? — вдруг спросил Зотов.
— Почему? — поинтересовался я.
— Не хочу, чтобы он умер у меня в камере. Бумаг потом много писать придется. Подвезти вас домой?
— Если вам не трудно, — улыбнулся я.
  
Глава 29
 
— Вы уж больше не пропадайте, ваше сиятельство! — попросил Игнат, встретив меня на пороге дома. — Или хоть записку оставьте. Разве можно так делать?
Я с улыбкой обнял старика.
— Я тоже скучал по тебе.
Игнат вытер рукавом некстати набежавшую слезу.
— В глаз что-то попало, — смущенно объяснил он.
— Рассказывай, как ты тут жил без меня?
— Спокойно жил, ваше сиятельство, — простодушно ответил Игнат. — Господин Люцерн заходил, помог мне сорняки на клубнике вывести. Потом мы с ним варенье варили. Попробуете?
— Обязательно, — рассмеялся я. — Кстати, у нас сегодня вечером будут гости. Надо бы заказать еды побольше.
— Я и заказал, — закивал Игнат. — А потом господин Иевлин прислал зов и сказал, что сам все привезет. Пришлось заказ отменять.
Я покачал головой.
— Ох, уж эти повара! Не доверяют ничьей кухне, кроме своей собственной. Ну, нам же проще. А что ты там говорил про письмо от его величества?
— Есть письмо, — подтвердил Игнат. — Оно у вас в кабинете на столе.
— Пойду, взгляну.
Я прошел в кабинет и взял со стола плотный конверт с золотым имперским гербом. Сгорая от любопытства, распечатал его и достал письмо. Оно оказалось коротким и интригующим.
«Александр Васильевич! Все, что угодно, только не утка!»
Ниже стояла размашистая подпись императора и его личная печать.
Я удивленно хмыкнул и озадаченно почесал пальцем переносицу. Что бы это могло значить? Дружеская шутка? Тайный шифр?
Мелькнула шальная мысль послать зов его величеству и попросить объяснений. Но это было бы немыслимым нарушением этикета. Оставалось лишь мучиться любопытством и надеяться, что в конце концов все прояснится. Пусть его величество сам присылает зов, если сочтет нужным посвятить меня в подробности.
Я бросил письмо на стол, сел в кресло и откинулся на спинку. Наконец-то я дома! Мне всегда нравились головокружительные приключения. Но возвращаться из них в родной дом вдвойне приятно.
В груди родилась волна тепла и прокатилась по всему телу от пяток до макушки.
— Ты тоже рад, что я вернулся? — весело спросил я, подняв глаза к потолку.
И получил ответ в виде еще одной теплой волны.
Едва я успел принять душ и переодеться, как за окном послышался звук мотора. Тревожно и мелодично зазвенели бронзовые колокольчики на ограде.
Я выглянул в окно и увидел, что к калитке подъехал изящный кабриолет серо-стального цвета. За ним неторопливо переваливался с боку на бок грузовой мобиль.
Это прибыл бывший императорский повар в сопровождении Анны Владимировны Гораздовой. А в фургоне, очевидно, привезли обещанные продукты.
— Игнат, отпирай погреб! — крикнул я, сбегая по лестнице, чтобы встретить гостей.
— Добрый день, господин Тайновидец! — ворчливо окликнул меня бывший императорский повар. — Ваша калитка заедает.
Он был похож на барсука, который никак не может попасть в уютную нору.
— Одну минуту, — рассмеялся я. — У этой калитки есть свой секрет.
Коснувшись ладонью ограды, я попросил дом впустить гостей, и калитка тут же открылась.
— Анна Владимировна настояла на том, чтобы продемонстрировать вам свадебное меню, — объяснил господин Иевлин. — А у вас сегодня намечается вечеринка. Я решил, что это удобный случай.
— Самый удобный, — заверил я. — А что будет в меню?
— Расскажу чуть позже, — пообещал повар. — Сначала надо выгрузить продукты. У вас есть холодильный шкаф? А погреб?
— Игнат вам все покажет, — улыбнулся я.
И посторонился, пропуская молчаливых грузчиков, которые уже понесли к дому первые коробки.
— Понимаю, что мы свалились вам как снег на голову, — сказала Анна Владимировна, исподлобья взглянув на меня. — Но ваше мнение для меня очень важно. Надеюсь, это не доставит вам неудобства?
— Нисколько, — заверил я девушку. — А как мой отец отнесся к вашей затее? Кстати, он не собирается приехать?
Анна Владимировна нерешительно ковырнула песок носком изящной туфли.
— Я предложила Василию Игоревичу нас сопровождать, но он отказался. С ним происходит какая-то перемена. Знаете, он ведь рассказал мне тот сон. Ну, когда вы открыли сарай и выпустили его.
— Он запомнил? — удивился я.
— Во всех подробностях, — улыбнулась Анна Владимировна. — И был очень смущен.
Она понизила голос.
— Знаете, мне кажется, что Василий Игоревич хочет наладить отношения с вами. Но он еще не готов.
— Значит, не будем его торопить, — усмехнулся я. — Времени у нас достаточно.
Мы прогулялись по саду, пока грузчики разгружали фургон. Посмотрели клубничные грядки Игната. Низкие кустики были усыпаны спелыми ягодами. Возле особенно крупной ягоды сидела большая серая жаба и неторопливо лакомилась клубникой. Я хотел прогнать жабу, но Анна Владимировна не позволила. Магический дар природы не позволял ей обижать жаб.
— Жабы не едят клубнику, — объяснила она мне. Это мерзкие слизняки высасывают ягоды. А жабы едят слизняков.
— Вот как? — удивился я. — Не знал. Сколько удивительного на свете!
И подмигнул жабе:
— Прошу прощения, ваше высочество!
Жаба недоверчиво покосилась на меня огромными глазами с золотистой радужкой.
Потом мы полюбовались плотным перламутровым туманом, который все еще скрывал место постройки будущей обсерватории. А потом нас отыскал господин Иевлин.
— Вот вы где, — с упреком проворчал он. — А я вас жду. Будете смотреть меню?
— Конечно, — успокоил я повара. — Мне очень любопытно.
Меню занимало три страницы мелким шрифтом. В нем значились пять салатов, горячие закуски, паштеты, жюльен из белых грибов, двенадцать разновидностей бутербродов — с икрой, копченым мясом, твердым сыром и оливками, и три варианта горячих блюд. На отдельном листе гордо красовался перечень десертов.
  
И это не считая свадебного торта.
Я внимательно дочитал список, и мне стало совершенно ясно — голодным не уйдет никто.
Но один пункт особенно привлек мое внимание.
Жареная утка с брусничным соусом.
— Утка? — спросил я, удивленно подняв брови.