Чернильные души (СИ)

А трупик котенка унесли и двери заперли.
Укол подействовал быстро, и Радик мог только вяло размышлять, что его оставили тут не ради продолжения мук совести или еще чего-то столь же эфемерного для этих людей, а просто из-за отсутствия в помещении окон и металлической двери.
Ходить в утку было унизительно, а спать на раскладушке неудобно, так что утром Радик не стал повторяться и встретил Котина спокойно.
Тот же словно ничего и не знал о предыдущем вечере, лишь снова просканировал его пятна, выводя на монитор сравнения с предыдущими днями.
– Сработало! – заявил он. – Пятно стало меньше.
– Разумеется, оно стало меньше, – не удержался Радик. – Это все пятнистые знают, а благодаря мне, и вы.
– Всё так, всё так, – согласился Котин. – Благодаря вам, Родион. Но наука требует фактов. Мне не очень вериться, чтобы подростки всерьез проводили исследования и определяли, что действует на их самочувствие. Да они даже размер пятна определяли на глаз!
С этим было не поспорить, и Радик снова промолчал. Он уже жалел, что не ушел отсюда, когда была возможность. Теперь же он мог посещать столовую, медблок и даже туалетную комнату в сопровождении Котина или его лаборанта. Официально это считалось «контролем за динамикой развития заболевания в новых условиях», но Радик чувствовал себя в тюрьме.
Теперь он понял, что Димка и Зоя – это контрольная группа для них с Викой. И такого отношения он простить не мог. Как и того, что им не рассказали о тех исследуемых, которых не выпускали в общую столовую. Сколько их еще было заперто тут? Таких, как та девушка. Впрочем, говорить об этом с Котиным Радик не собирался. Спорить в его положении было бесполезно – это Радик тоже вынес из фильмов и комиксов, и в этот раз был уверен, что не ошибается. Поэтому он предпочел затаиться и дождаться, когда Котину надоест следить за ним и держать взаперти.
Это было проще решить, чем сделать.
Котят с тех пор было еще двое. Одного безучастный лаборант в маске и надвинутой на лоб шапочке долго и уверенно мучил, но умирать унес в другое место. А второго изрезал страшно и оставил умирать на глазах Радика. И всё. Больше никаких котят. И Радику оставалось только гадать, почему прекратились опыты. Из-за отсутствия разницы при обычном убийстве и мучительном, и отсутствии изменений в кляксе на лице без самой смерти на глазах невольного участника этого эксперимента, или же дело в его неадекватной реакции, и повторно они проводили эксперимент уже с Викой? Спрашивать Радик не решился. Ему было достаточно того, что теперь на его глазах умерщвляли сплошь лягушек, ящериц и другую мелочь. Жаль их было, но не так сильно.
Единственное, что его огорчало – это то, что из-за всех экспериментов его болезнь развивалась совсем медленно. Как он хотел просто исчезнуть как Линда или та незнакомка! От Димки он знал, что Линду перед самым уходом заперли где-то в подвале, рассчитывая, что она останется после на месте, но, похоже, это не сработало. Вот и Радик теперь не мог дождаться, когда сможет выбраться к Соне. Он был благодарен Резину за то, что теперь знал, как уйти. Главное, никого не коснуться и выбраться из здания. О лекарствах он теперь и не помышлял.
Спустя неделю экспериментов его снова перевели в прошлую комнату и стали пускать в общую столовую. Радик вел себя образцово, вяло общался с одногодками и всё больше молчал. И через три дня дождался.
– Бежать надо, – шепнул ему за обедом Димка. Радик вздрогнул, но не повернулся. И без того очень удачно его соглядатай был облит супом Вики. Но чтобы Димка догадался до чего-то сам, и это при том, что он относился к контрольной группе и не был подвержен этим издевательствам с наблюдениями за умирающими животными. Ему не светили в глаза, не заставляли постоянно сдавать кровь…
– Этот чудила сейчас вернется, – продолжил Димка. – Мы с девочками поищем способ, а ты уж подыграй.
– Почему? – почти не разжимая губ спросил Радик, уставившись в тарелку.
– Мне не нравится, что Зойке моей Викину кровь пытаются перелить, а мне твою, – ответил Димка. – Это нас не заразило, но они не остановятся. А я сюда не для того шел, чтобы пятнистым заделаться.
 
Он замолчал и принялся шумно прихлебывать суп, пока Радик переваривал сказанное им. Ему и в голову не приходило, что Котин не остановится на заражении Вики и, как не жутко это звучало, у них вполне могло получиться. Если Радик правильно понял Соню и Андрея, заразить может любая тень, правда, одиночная – с риском для собственном теневой жизни. В этом он и сам успел убедиться. Но вряд ли это интересовало ученых. Так что достаточно запереть Зою с умирающей сестрой в крошечном помещении, как та обязательно нечаянно коснется её. И почему-то Радик сомневался, что это новое знание Котин и его коллеги используют для создания лечения.
– Я найду способ, – шепнул он Димке, проходя мимо него с подносом. Пора было задействовать те знания, которыми он не поделился с Котиным. О том, что тени не просто разумны. С ними вполне возможно договориться.
После обеда Радик направился к кабинету Котина. Его сопровождающий маячил позади, но не останавливал. Уже неплохо.
Котин был на месте.
– Сегодня снова попробуем уменьшить пятно, но без смертей, – не отрываясь от бумаг, произнес он. – Поприсутствуешь на взятии крови у других испытуемых.
– Может, хватит заниматься ерундой? – Радик старался выглядеть спокойным и смирившимся. Это не очень вязалось с его вопросом, но он старался. А получится у него или нет – это ему предстоит узнать уже очень скоро. – Я уже задыхаюсь в четырех стенах. Неужели нет ничего, что можно делать снаружи?
– Есть, – неожиданно легко согласился Котин и наконец поднял голову. – Но нет уверенности в тебе. Мне кажется, ты разочаровался в нашем сотрудничестве.
Радик приложил все усилия, чтобы не присвистнуть и не рассмеяться Котину в лицо. «Разочаровался в сотрудничестве»! Вот как это теперь называется.
– Вы знаете, где я живу, – вместо этого уклончиво ответил он. – И телефон. Какой смысл мне от вас бегать?
Котин не ответил, вместо этого переведя разговор в другое русло. И Радику пришлось снова послушно наблюдать за теми самыми взятиями крови. И не только. Димка смотрел с обидой, но молчал, пока ему кромсали руку вроде как для проверки на аллергии. Пятно не уменьшилось.
Радик уже было решил, что у него не получилось, когда на следующий день Котин вызвал его в кабинет.
– Собирайся, – вместо приветствия буркнул Котин. – Поедем изучать ареал распространения теней.
Радик не стал переспрашивать, и бросился за верхней одеждой. Хорошо еще, что задержался у окна, иначе хорош бы он был в куртке и сапогах! На улице было уже совсем сухо, а деревья покрылись яркой первой зеленью.
Впрочем, через несколько часов он успел заскучать. Автомобиль с затемненными стеклами, отчего казалось, будто они едут ночью, двигался по улицам медленно, Радик бы мог пешком его обогнать, но наружу его не выпускали.
– Видишь? – каждые пять минут спрашивал Котин и после очередного кивка двигался дальше. Так они добрались до набережной. Только здесь Котин позволил наконец Радику выбраться на свежий воздух. Когда-то очень популярная у горожан набережная была совсем пустынной, и это несмотря на прекрасную теплую погоду. И поди пойми, почему никого нет – то ли никого не осталось, то ли не то время в городе, чтобы прогуливаться по набережной.
Мгновение спустя Радик сообразил, что опустевшей набережная выглядит не только из-за отсутствия людей. Громоздкие тени, уже привычные его изменившимся глазам, что возвышались над зданиями и медленно двигались по улицам города, здесь не появлялись. Ни одного не было.
– Здесь нет никого, – произнес он вслух и пояснил для Котина. – Теней тоже нет. Совсем пусто.
– Очень хорошо, – обрадовался Котин. – Вот тут мы и останемся. Недалеко есть маленькое кафе, его не открыли еще, но столики выставили. Посмотрим.
На что «посмотрим», Радик спрашивать не стал. И без того понятно, что на него. Правда, он понятия не имел, чего они ждут. И как долго им придется сидеть.