Изнанка (СИ)

— Да, — заметила их главный генетик, — хасефейцам наверно повезло эвакуировать закрытые школы и колледжи для мальчиков, в списке пассажиров только детишки старшего школьного возраста и студенты.
— Девушки тоже есть…
— Что же мы будем с ними делать? Распределим по бездетным семьям? — предложил ответственный за народонаселение. — Тогда не понадобится никаких жилищных ресурсов, а еды и одежды нам хватит.
  
И все обрадовались этому предложению, заговорили о моральных устоях колонии, которыми должны будут обязательно проникнуться подростки, чтобы стать достойными гражданами.
И в ту минуту они искренне верили, что все будет по-прежнему, война не коснется их мира, они так и будут растить свою цивилизацию, обучать все новые поколения, а самых талантливых отправлять в университеты метрополии. А Хасефею обязательно освободит отважный флот Конфедерации, и все будет хорошо.
Эрчер сжал зубы и отвернулся, случайно поймав свое отражение на зеркальной стене. Собственные глаза глядели на него зло и тревожно.
— Хотите взять себе девушку, Эрчер? — добродушно предложил ему комендант после собрания.
И хлопнул по плечу.
— Нет, я предпочту парня постарше, — Эрчер коротко кивнул и поспешил к себе, ощущая, что держит спину слишком прямо.
Рихард Терге
“Циклоп” оказался приличным вполне корабликом, современным, с полностью автоматическим управлением. Рихарда загнали вместе со всеми в багажный отсек, он едва успел рассмотреть будущих попутчиков. Все они тут же смирно расселись ровными рядами, не осмеливаясь даже жаться друг к другу. Рихард вспомнил инструкцию: до старта перейти на верхнюю палубу и занять одну из пустующих кают. Это было несложно, он отлично помнил план корабля. Выбрался из отсека под нарастающий гул двигателей и бросился по коридору, было так странно бежать сломя голову по вражескому кораблю, в хасефейских фильмах в такие моменты из закрытого шлюза всегда выпрыгивали огромные насекомые или мертвецы, а в отечественных — враги свободы. К сожалению, оружия Рихарду не дали, не положено было.
На “Циклопе” нашлось несколько люкс-кают, Рихард радостно забрался в одну из них и сразу же полез в бар. Эту поганую привычку он подцепил от хасефейцев, те не ведали никакой дисциплины и хватались за бутылку по любому поводу. В баре оказалось пусто, и он вспомнил о людях в трюме. Многие из них были очень молоды, не старше шестнадцати, на изнеженной Хасефее такие еще в школу ходили.
И еще многие наверное ранены, про походный цирк в кадетском корпусе такие гадости рассказывали. Рихард устыдился вдруг собственных прошлых мыслей, он мечтал когда-то, что заберет к себе двух… нет, трех несчастных, непременно юношей, и не будет их никогда обижать, а они будут любить его крепко-крепко.
Как только корабль покинул орбиту Хасефеи, Рихард нашел в медблоке аптечку и отправился в багажный отсек. Близкие контакты с врагом запрещены, он просто перевяжет тех, кто в этом нуждается, и вколет регенераторы и стимуляторы.
Бывшие альвинские пленники так и продолжали сидеть рядами на полу, почти все со следами побоев, а о серьезных повреждениях и думать не хотелось. Вряд ли на корабле достаточно медикаментов, эти люди просто не переживут перелет. В подпространстве можно ведь несколько лет блуждать, если идти без направляющего луча маяков.
Рихард медленно шел между пленниками, одни мальчишки, девок еще ни одной не увидел. “Пидорасня в полку процветает, и надо с этим что-то делать”, ржал Штирхер, и Рихард тогда не понял этой его шутки, принял ее на свой счет. Но оказалось, что в походном цирке, этом блядском борделе, было много юношей, и всех их согнали на “Циклоп”. Рихард облизнулся невольно и встретился взглядом с одним из пленников. “С беженцем”, поправил он себя.
***
Поспать удалось аж через двое суток, Рихард просто вырубился на диванчике в кают-компании. Пятьдесят шесть человек были в тяжелом состоянии, их перенесли в лазарет, и четверо уже умерли.
— Рик, они все умрут, — бубнил себе под нос Стивен, студент-медик, считающий Рихарда своим новым другом. А может, он был еще одним агентом особого отдела. — Автоматики нужной тут нет, пришлось вручную же…
— Заткнись уже, дай поспать.
Он и так сделал для этих людей все что мог, разместил в каютах (пятая часть не влезла, правда), организовал выдачу продовольствия из запасников корабля. Паек скудноват получился, зато должно было года на два хватить.
Заснуть никак не получалось, Рихард без конца прокручивал в голове одно и то же, как он заговаривает со Стивеном, к ним присоединяются еще люди, робкие и запуганные, кто-то кричит в другом конце багажного отсека… А потом все эти операции, кроме Стивена на борту нет медиков, и Рихард помогает ему, он-то окончил курсы первой помощи, как и все альвинги. Кое-как они зашивают шесть изодранных задниц, ужасное зрелище, что, интересно, туда пихали.
Двое из тех, кому они заштопали жопы, поразительно быстро пришли в себя, и Рихард назначил их ответственными за раздачу пайков с продовольственного склада. Даже выдал им найденный шокер для устрашения подлецов, осмелившихся покушаться на ограниченный ресурс.
Уже был прецедент: мелкий пацан и худющая избитая девка пытались украсть консервы. Зачинщицей оказалась девчонка, сама призналась и еще просила отпустить мелкого. Рихард побил ее гибким шлангом от душа, а мальчишка вдруг грохнулся на колени и запричитал:
— Умоляю, господин, не бейте сестричку.
— Прекрати, Кай, — скривилась девчонка, потирая задницу, а потом извернулась и укусила Рихарда за ногу, вот же тварь.
— Ах ты… — ругательства застряли у него во рту, все же неприлично при женщине. — Ах ты… крыса!
Он запер ее вместе с братом в отдельной каюте, и она несколько раз еще кидалась на него, когда он приносил паек. А он все вспоминал, как ее маленький братик стоял тогда на коленях, неужели это штурмовики его научили таким гадостям. Рихард даже хотел забрать его к себе в каюту, но потом передумал, не стал разлучать с сестрой.
“Куда мы летим?” — спрашивали Рихарда. “Вникуда, — смеялся он в ответ, шел девятый день путешествия, и из кают редко кто выходил. — Какая разница, главное, нам удалось спастись, наверное, нас обменяли на других пленников или ресурсы”.
Замысел товарищей из Комитета теперь ему самому казался странным. Рихард гнал прочь сомнения, ведь именно с них начинается душевная слабость и презрение дисциплины, а там и до предательства недалеко. Но очевидно же, что скоро все эти бывшие походно-цирковые элементы придут в себя, и на “Циклопе” вспыхнет всеобщая драка за лучшие каюты и жратву. Тех, кто был не в себе, Рихард предусмотрительно запер в багажном отсеке, это в точности совпадало с полученными инструкциями.
Но его опасениям не суждено было сбыться, еще через восемьдесят часов “Циклоп” вышел из подпространства вблизи СЦ-526. Это могло значить только одно: корабль случайно попал в зону повышенной плотности изнанки, поэтому им удалось преодолеть почти двухгодичный путь за двенадцать дней. И еще одно, понял вдруг Рихард, все люди в трюме мертвы. От смертельных аномалий изнанки на “Циклопе” были экранированы только пассажирские каюты, а Рихард сам, своими руками запер в багажном отсеке больше ста человек. И теперь на его руках кровь не только врагов свободы, но еще и ни в чем неповинных людей, ведь будь они врагами, разве позволил бы им Комитет покинуть Хасефею…