Шуруп

– Тьфу ты, дьявол! Снова ты?
Терентьев холодно улыбался, по-прежнему сжимая левой рукой ручку дипломата, а правой держа на виду пропуск.
– Когда ж я привыкну, а? – жалобно протянул майор и откинулся на спинку кресла.
Пульт перед ним цвел огоньками и объёмными сигналами.
– Деркач, убирай гвардию, этим и правда всё можно, – пробурчал майор.
Лейтенант с облегчением повернулся к пехотинцам:
– Табарез! Свободны, дуйте в дежурку. Брони не снимать!
– Есть! – басом отозвался смуглый усач Табарез и, солидно погромыхивая сочленениями, направился к выходу из диспетчерской.
– Кого вызывать на этот раз? – покорно осведомился майор. – Опять командира полка?
– Нет, начальника разведки, – сказал Терентьев. – И не надо вызывать, пусть лучше нас к нему проводят. Вот он, к примеру.
– Слышал? – обратился майор к лейтенанту. – Сопроводишь в штаб, сдашь на руки дежурному. И без фокусов мне!
– Есть, – лейтенант растерянно козырнул и с опаской поглядел на Терентьева: – Может, «бобик» вызвать? Топать-то неблизко.
– Хорошая идея, – согласился Терентьев.
Лейтенант отошёл к боковому столу с похожим пультом, только меньше размерами, и сдёрнул одну из трубок.
– Штаб? «Бобик» на космодром, живо! Куда-куда, к дежурке!
И уже гостям:
– Пойдёмте, сейчас примчится…
«Бобик», то бишь транспортная платформа на колёсном ходу, действительно примчался через несколько минут. Терентьев и Виталий забрались на задние места, лейтенант – к водителю под бочок.
Через десять минут лейтенант уже стучался в кабинет начальника разведки Семёновского полка, судя по табличке на дверях – полковника Жернакова.
– Разрешите, господин полковник? Тут к вам…
Начальник разведки оторвался от планшета, вопросительно уставившись на посетителей.
Терентьев не замедлил продемонстрировать ему пропуск и печать, после чего выразительно зыркнул на лейтенанта.
– Деркач, свободен, – велел Жернаков, и лейтенант тут же испарился за дверь, не забыв плотно прикрыть её за собой.
– Эр-восемьдесят, – произнёс Терентьев и качнул головой в сторону Виталия. – Это мой стажёр.
– А, – на лице полковника прорезалось понимание. – Быстро вы, не ожидал.
– А чего тянуть? – пожал плечами Терентьев.
– Присаживайтесь, – скупым жестом Жернаков указал на стулья, стоящие вдоль «ноги» Т-образного стола, а сам, наоборот, встал и протянул руку Терентьеву, потом и Виталию.
Поручкались и сели.
– Что вас интересует в первую очередь? – поинтересовался полковник. – Осмотр мест крушения?
– А там есть что осматривать? – не очень уверенно протянул Терентьев.
– Представьте себе – есть. Не всё взорвалось, кое-что просто упало.
Мастер сразу оживился:
– Тогда, конечно, осмотреть, и как можно скорее. Вы сами уже летали?
– Дважды, но я приказал никого близко не подпускать и ничего там без нужды не лапать, потому что ждал вас. Ну и официальную комиссию тоже ждал, куда ж без неё. Угадал, стало быть. Выставили секреты на всякий случай, даже вокруг воронок, где фрагменты взорвались.
– Разумно, – одобрил Терентьев.
– Теоретически через четыре часа полетит очередная смена. Или хотите немедленно?
Терентьев коротко поразмыслил.
– Пожалуй, лучше немедленно. А то сейчас борт от струнника сядет – начнётся кутерьма. Отпускники, новобранцы… Сами понимаете.
– Там не только выпускники. Там и лётная комиссия Генштаба, мне уже доложили. Они тоже захотят осмотреть, к бабке не ходи.
– Тем более нам следует поспешить.
Полковник согласно покивал.
– Добро, я вас понял. Поднимаю разведку по тревоге, вылет ориентировочно через двадцать минут.
Терентьев удовлетворённо кивнул.
– Обед, может быть? – предложил семёновец напоследок.
– Да лучше сухпаем. Вы ж секреты чем-то кормите?
– Разумеется. И не сухпаем – нормальную горячую пищу им возим, из столовой.
– Значит, и нас так же.
– У меня подождёте?
– Мы лучше на воздухе. Я перед штабом курилку видел. Вот там и посидим. Так, стажёр?
Виталий подобрался и чётко, как на экзамене, кивнул, чуть кепка не слетела. Нутром, печёнкой почувствовал – голос подавать не следует.
 
– Пра-а-авильно! – со значением произнёс Терентьев и козырнул полковнику:
– Благодарю, господин полковник!
Часовой у знамени полка, точно напротив выхода из штаба, покосился на шурупов с лёгкой брезгливостью.
Ещё в дверях штаба Виталий отметил: курилка не пуста, там кто-то сидит. И не просто «кто-то» – пилоты. Комбинезоны, во всяком случае, флотские, лётные. Даже боевые шлемы тут же, рядом, на лавочках.
Пилотов было трое, один постарше, майор лет сорока, и двое капитанов слегка за тридцать.
– О! – сказал один из капитанов, весело глядя на вошедших в курилку «интендантов». – Союзники! Вы не в финчасть прибыли?
– А похоже? – спросил Терентьев, усаживаясь.
– Мы тут зарплату ждём-не дождёмся. А у вас, вон, и чемоданчик, и грозный пистолэт в кобуре…
Пилот так и сказал – «пистолэт», глумился, видимо, пусть и не особенно злобно, скорее добродушно.
– На весь полк зарплата в чемоданчик не влезет, – сказал Терентьев и напоказ зевнул. – Даже если безналом.
– Эх, – вздохнул говорливый капитан сокрушённо. – Кто только ни шастает по полку, одного только начфина не видать!
– Шура, – басом попросил майор. – Не стрекочи.
– А что, «Бизон» разве уже сел? – недоверчиво спросил второй капитан.
– Не знаю, – отозвался Терентьев равнодушно. – Скорее всего, нет.
– А вы чем тогда прилетели?
– Утренней тучкой, – ухмыльнулся Терентьев.
Капитаны очень похоже набычились, но майор упреждающе проворчал:
– Отставить…
Тут, видимо, у пилотов сработали персональные вызовы, оба замерли, выслушивая приказ, и синхронно встали. Майор поглядел на них вопросительно.
– Разведка по тревоге, – пояснил говорливый, косясь на «союзников». – Пошли, Толя…
– Ни пуха, – вздохнул майор.
– К чёрту, – хором ответили капитаны, подхватывая шлемы и вставая.
Терентьев тоже встал.
Майор, прищурившись, глядел на него.
– Ваш вылет? – глухо спросил он.
– Думаю, да, – честно ответил Терентьев.
– На «Гиацинт» глядеть?
– На фиалки, – усмехнулся Терентьев. И Виталию: – Потопали, стажёр.
Виталий вскочил.
– И вам ни пуха, союзнички, – вторично вздохнул майор, ничуть не обидевшись.
– К чёрту, – серьёзно отозвался Терентьев.
Виталий тоже произнёс это «к чёрту», но еле-еле слышно, шёпотом.
К штабу подкатил давешний «бобик».
– Садитесь, – кивнул шофёр, тот самый, который вёз их в сопровождении лейтенанта Деркача из диспетчерской.
Терентьева дважды упрашивать было не нужно, а уж Виталия – тем паче. Мигом забрались на платформу, и шофёр погнал вслед за бегущими в сторону лётного поля пилотами. Едва платформа поравнялась с ними, пилоты по очереди запрыгнули, прямо на ходу. Виталий предупредительно подвинулся, чтобы говорливому Шуре было куда сесть, но тот остался стоять, ухватившись за дугу, на которую в непогоду натягивают тент.
Шофёр гнал платформу на лётное поле, только не в закрытый прим-сектор, а в общую стартовую зону, откуда обыкновенно взлетали полковые корабли семёновцев.
На поле под открытым небом находилось довольно много бортов, с десяток. Платформа уверенно мчала к крайнему слева – оперативно-тактической трехсотке «Печора». Около неё уже стояли два подобных же «бобика» и группа людей, часть из них – в полевой броне. Тут же рядом над упругим покрытием лётного поля высились цилиндры пищевых термосов и канистры с водой – надо понимать, харч для охранения, которое куковало сейчас в дикой тундростепи, в местах падения остатков взорвавшегося «Гиацинта».
Когда «бобик» с лётчиками и «интендантами» подъехал и остановился, ребята в броне как раз заканчивали грузиться в десантный люк, а космодромные техники вскрывали транспортные отсеки – запихивать термосы с канистрами, не иначе.