Шуруп

Лётчики спрыгнули с платформы ещё до полной остановки и убежали в кабину «Печоры», а к Терентьеву с Виталием сразу же подкатился сухопарый капитан во флотской форме, но с общевойсковыми петлицами.
– Здравия желаю, коллеги, – поздоровался он ровно. – Впервые на Лорее?
– Нет, – ответил Терентьев.
– А он? – сухопарый кивнул в сторону Виталия, который на фоне двух настоящих капитанов-вояк выглядел неоперившимся юнцом, даром что погоны носил тоже капитанские.
– А он стажировался на Дварции, – Терентьев хмыкнул. – Как видишь – выжил.
«Всё-то мастер обо мне знает», – подумал Виталий угрюмо.
– Ладно, капитан, не сердись, – смягчился Терентьев. – Я понимаю – служба! Лекцию ему в полёте прочтёшь, а меня, будь добр, своей наукой не доставай. Договорились?
И отошёл в сторонку, поближе к приплюснутой туше трехсотки, распластанной на лётном поле. Сухопарый ничего не ответил, просто сверлил Терентьева взглядом, но того трудно было смутить.
Тем временем термосы и канистры погрузили, отсеки задраили. От противоположного борта грузно отвалил заправщик и, утробно клокоча, пополз к соседней «Печоре», которая готовилась к вылету полусотней метров правее. Из кабины выскочил пилот – не говорливый Шура, а второй – Толя.
На Виталия он даже не глянул, сразу подошёл к Терентьеву.
– Я так понял, вы и есть те самые инспекторы из Генштаба?
– Точно так, – кивнул мастер. – Терентьев и Панкратов.
– У меня приказ проверить документы перед посадкой, – сообщил пилот.
– Не вопрос! – пожал плечами Терентьев и полез в карман. – Стажёр, дуй сюда.
Виталий приблизился, продемонстрировал удостоверение.
– Добро, – пилот явно успокоился. – Давайте вон в тот люк, под колпак! И пристегнуться не забудьте! Зуич, ты ответственный за пассажиров!
– А чего сразу я? – недовольно переспросил сухопарый капитан.
– А кого назначать? Поварюг? – хохотнул подошедший пилот Шура. – Тем более что ты весь полёт тараторить будешь, знаю я тебя. Взгляните налево, взгляните направо! Извольте лицезреть великолепный образчик, венчающий пищевую пирамиду тундростепного биоценоза!
Сухопарый печально вздохнул, показывая, что смирился со своей участью, а пилоты рассмеялись и убежали в кабину.
– Прошу! – уныло пригласил капитан.
Терентьев без колебаний отправился ко входу в пассажирский отсек трехсотки.
Внутри он сразу же забился в угловое кресло, пристегнулся, вынул планшет, развернул какие-то документы и принялся их демонстративно изучать. Виталий, поскольку ему никаких указаний не поступало, сел у самого широкого иллюминатора – центрального, потому что ему и впрямь было любопытно поглядеть на новый мир с высоты, да ещё когда кораблём управляет кто-нибудь другой и можно беспрепятственно глазеть на что вздумается, не опасаясь свалить корабль в штопор. Сухопарый сел напротив, через столик, который сейчас был откинут.
– Капитан Зуев, служба биологической адаптации, – печально представился он. – Я должен провести инструктаж о пребывании на Лорее за пределами освоенных территорий. Поверьте, это имеет большое значение, поскольку на Лорее таких территорий до чёрта, а там вас активно будут пытаться скушать разнообразные зверушки. Некоторые довольно таки жуткого вида. Если скушают – меня посадят. Понимаете?
– Понимаю, – миролюбиво отозвался Виталий и улыбнулся. – Как не понять? С удовольствием выслушаю ваш инструктаж. Мне и самому интересно – новый мир всё-таки.
Сухопарый встрепенулся; он явно не ожидал такого удачного для себя поворота. Терентьев его напугал, что ли?
– Правда? Ну, замечательно! Прежде всего: вы ведь только прибыли на Лорею? Так?
– Так. Часа не прошло.
– Биоблокаду вам вкололи?
При этом Зуев выразительно обернулся к Терентьеву.
– Вкололи, вкололи, не беспокойтесь, ещё на струннике вчера вечером, – успокоил его Виталий. – Он – мне, я – ему. Я и показать могу, да заголяться неохота.
– Что ж, прекрасно. Ваш коллега, судя по его поведению, на Лорее завсегдатай, а вот вам не помешает кое-что об этой Колонии узнать. Прежде всего…
 
С тихим гулом задраились наружные люки. В уши чуть придавило – значит, отсек герметизировали. Заурчали двигатели; если бы в пассажирском отсеке можно было слышать пилотов, сейчас бы звучали предстартовые переговоры с диспетчерами.
Трёхсотка задрожала чуть сильнее, а потом стремительно прянула в небо.
 
Глава восьмая
 
Рассказ капитана Зуева оказался неожиданно интересным, хотя в биологии Виталий соображал, прямо скажем, слабовато. Если Дварция была миром дождевых лесов и прочих джунглей, то Лорею покрывали бескрайние тундростепи, саванны и прерии с обязательными неисчислимыми стадами копытных, прайдами клыкастых хищников и охотниками-одиночками вроде земных леопардов. Похожую лекцию Виталий выслушал и в Измайловском полку на Дварции, перед стажировкой, но за давностью многое успело забыться. То ли Зуев был лучшим рассказчиком, чем его коллега-измайловец, то ли саму лекцию лучше готовили, но у Виталия отчего-то возникло стойкое ощущение, что рассказ о Лорее забыть получится вряд ли. В иллюминатор было прекрасно видны означенные стада – трёхсотка шла на предельно низкой высоте.
Техника безопасности, в общем-то, сводилась к достаточно банальному совету: не становись на чужом пути. На пути мигрирующего стада или охотящегося прайда. На пути самца, блюдущего своих дам, и на пути матерей, охраняющих потомство. В целом это было логично: звери в этих степях-саваннах дома, а человек здесь пришелец. Чужак. Стоит ли удивляться, что с ним не больно считаются? Тем более что для местных хищников хомо сапиенсы вполне съедобны и более никакого интереса, помимо гастрономического, местная фауна к означенным сапиенсам не питает.
Когда «Печора» начала снижаться, Терентьев отвлёкся от планшета, а Зуев торопливо завершил лекцию, напоследок протянув Виталию два медальона-зуммера, насекомых отпугивать. Второй, видимо, для мастера – раз Терентьев с Зуевым общаться не пожелал, семёновец решил отплатить той же монетой.
Оранжевую палатку охранения далеко было видать – для постов системы «лучше не подходи» это естественно. Ввиду отсутствия разумного противника маскироваться на местности смысла не имело, но серо-коричневые камуфляжные палатки в полку тоже, без сомнения, пылились на складах.
Когда сели, Виталий дёрнулся было на выход, но Терентьев его остановил: сиди, мол.
«А и верно, – подумал Виталий. – Мы же у палатки сели, а обломки «Гиацинта» по всей округе раскиданы».
И действительно, когда бойцы выгрузились и потащили термоса в сторону поста, в пассажирский салон трёхсотки поднялся очередной офицер в полевом облачении. Поздоровался он сухо, но в целом спокойно; на Виталия едва взглянул, а к Терентьеву без лишних разговоров подсел.
– Схема есть? – Терентьев сразу взял быка за рога.
– Конечно. Вот…
Офицер вытащил планшет; некоторое время они голова к голове изучали выведенное изображение. Что за схема догадаться было нетрудно – расположение упавших обломков.
– По возрастающей или по убывающей? – поинтересовался офицер. Фамилия его была Черский, и был он лейтенантом.
– По возрастающей, – решил Терентьев. – Эй, стажёр! Иди-ка сюда.
Виталий послушно пересел к ним.
Схема была на удивление наглядной, как легли обломки, понималось без усилий.
– По возрастающей, – заговорил Терентьев, обращаясь к Виталию, – это значит, что мы по-быстрому посещаем воронки, где всё нафиг взорвалось, а потом детально осматриваем места, где хоть что-нибудь сохранилось. Почему так – объяснять?
– Не надо, – вздохнул Виталий.
– Вот и чудно, – кивнул Терентьев. – Ну что, пан Черский? Полетели?
Лейтенант потянулся к гарнитуре:
– Освальд! Вы на борту? После покурите, марш на борт!
Спустя десяток секунд послышался хлопок закрывшегося люка.
– Толик! – это Черский уже с пилотами общался. – Точка «семь». Старт!