Чистая работа

Следующим заговорил Майк Льюис:
— Мы начали проверку общежитий для бывших заключенных и других правонарушителей в районах Харлсден, Хэкни, Брикстон и Тоттенхем. Некоторые постояльцы находятся там по решению суда — отпущены под залог или освобождены условно. Кого-то помещают туда на время выполнения общественных работ, если суд постановил оставить их под надзором. Нас постоянно уверяют, что проживающие в общежитиях не могут уходить и приходить по собственному желанию: правила там строгие, комендантский час обычно с одиннадцати вечера до семи утра. В большинстве общежитий имеется круглосуточная охрана, и сотрудники утверждают, что они работают в тесном контакте с местной полицией и администрацией. Если проживающие не подчиняются установленным правилам, условия для них ужесточаются, вплоть до возвращения в камеру. В общежитие не разрешается проносить алкогольные напитки, медикаменты, если они не прописаны врачом, растворители и тому подобное. Как мне объяснили, комнаты регулярно проверяются.
Льюис поднял глаза. Ленгтон сидел, опустив голову, и явно скучал.
Льюис все же продолжил:
— Так в теории, но на практике в этих общежитиях и реабилитационных центрах творится полный бардак, только никто не хочет в этом признаться. Сотрудников хронически не хватает, а тех, кто работает, разрывают на части. У нас тут целый список преступников, которые умудрились срезать свои электронные бирки и уйти. И вы не поверите: некоторые из этих условно освобожденных ездят отдыхать за границу! Они просто-напросто плюют на все правительственные постановления касательно правил пребывания под надзором. У сотрудников службы пробации уже ум за разум заходит.
Ленгтон зевнул. Льюис пошуршал страницами блокнота:
— Один из них сказал мне, что тысячи преступников — среди них и насильники, и вооруженные грабители — разгуливают на свободе и развлекаются себе на курортах, хотя формально они освобождены условно-досрочно и находятся под надзором, и, похоже, иностранные власти ничего об этом не знают! Мне жаловались, что проверять жильцов становится все труднее, потому что многие не говорят по-английски. Недавно прошла информация, что нелегальный иммигрант устроился на работу в службу безопасности Центрального уголовного суда, хотя он успел посидеть в тюрьме и его дважды депортировали! Он представил подложное свидетельство о рождении. Охранял ни много ни мало центральный вход здания, а ведь там постоянно идут суды над террористами…
— Давай уже ближе к делу! — рявкнул Ленгтон.
— Извините, шеф. Так вот, мы знаем, что Вернон Крамер скрывал Артура Мерфи у себя в комнате. В том же общежитии мы расспросили о Рашиде Барри. Нам сказали, что он дружит с одним из жильцов. Мы обнаружили также, что Рашид Барри значится в списке тех, кто посещал жильцов общежития в Хаунслоу: там живет еще один его друг, очень опасный психопат. Месяц назад он срезал свою бирку и пропал. У нас нет сведений о том, что Рашид Барри сидел в тюрьме, так что мы можем лишь предположить, что он ходил в общежитие к кому-то из знакомых. Ходил туда как к себе домой, когда ему вздумается. Похоже, он торговал наркотиками.
Майк Льюис сел. Ленгтон молча смотрел, как один из сотрудников записывает на доске новые имена и фамилии.
Подошла очередь Гарри Бланта.
— Я ездил в Хаунслоу с Майком. Я просто взбешен, потому что из тех работничков все надо прямо клещами вытягивать, так что я не стал тратить на них время, а поговорил с молодым парнем, который там на общественных работах. По-моему, он дал мне очень ценные сведения.
Ленгтон сидел, прикрыв лицо рукой. Анна видела, как он морщится от боли и все время потирает колено.
Гарри показал на доску:
— Парень рассказал мне, что был у них один человек, отбывал недолгий срок на общественных работах. По его словам, совсем чокнутый, все время талдычил, что имел дело с тысячами подложных документов — и паспортами, и разрешениями на работу, и визами. Звали его Клинтон, фамилия Каморра, похоже, он и есть этот самый психопат — ну, тот, о котором говорил Майк Льюис.
 
Ленгтон смотрел сейчас на Гарри и внимательно слушал.
Гарри продолжал:
— В двухтысячном году Клинтон Каморра был взят под стражу, его подозревали в переправке сюда к нам сотен нелегальных иммигрантов, в том числе детей, но его вовремя не депортировали — и вот теперь он на свободе! Ему дали четыре года за торговлю людьми и допрашивали в связи с ритуальным убийством мальчика шести или семи лет, тело которого нашли в мусорном баке на Риджентс-канале. После условно-досрочного освобождения его поселили в одном общежитии с Верноном Крамером, куда, как мы знаем, наведывался и Рашид Барри. Парень сказал, что Каморра живет в районе Пекэм или где-то поблизости. Я просмотрел его дело — там сказано, что первый раз он приехал в Англию в девяносто седьмом году и звали его Рашид Каморра.
Ленгтон покачал головой:
— С ума можно сойти. Сколько же у нас этих Рашидов?
— Возможно, имя ненастоящее. После суда Каморра получил четыре года, а судья потребовал его депортации в Нигерию!
Гарри взял черный фломастер, большими буквами написал: «Клинтон Каморра (он же Рашид Каморра)» — и подчеркнул имя и фамилию.
— Как Рашид Каморра, он утверждал, что сбежал из Сьерра-Леоне, где шла война. Ему предоставили убежище. Недавно выяснилось, что родом он, оказывается, из Нигерии, из города Бенин-Сити.
Гарри взглянул на Ленгтона, извинился за длинное предисловие, которое, однако, считал очень важным.
— Надеюсь, ты скоро доберешься наконец до сути, — пробурчал Ленгтон.
Гарри пропустил замечание мимо ушей.
— Если мы отбросим имя Рашид, — продолжил он, — и вернемся к настоящему, как мне кажется, имени Клинтон, то выясняется вот что: Клинтон Каморра — большой поклонник магии вуду. И это не просто баловство: он вполне серьезно запугивал заключенных и угрожал каждому, кто переходил ему дорогу.
Ленгтон весь обратился в слух. Гарри передал фотографии Каморры, сделанные после его ареста. На не слишком темнокожем, довольно красивом лице губы раздвигала тонкая улыбка, а темные, широко расставленные глаза прикрывали тяжелые веки.
Ленгтон взглянул на доску, обернулся к Гарри и звенящим голосом сказал:
— Молодец. Есть какие-нибудь соображения, где сейчас этот подонок Каморра?
— От парня из общежития я узнал только, что он живет где-то в Пекэме и денег у него куры не клюют.
Бригада стала заинтересованно обсуждать последние новости, а Ленгтон, Гарри, Льюис и Анна подошли к информационной доске. Ленгтон внимательно рассматривал фотографию Каморры. Было в этом человеке что-то такое, от чего шевелились волосы на затылке.
Постукивая по фотографии, Ленгтон тихо сказал:
— Если мы допустим, что Каморра отправил Сикерта в эту дыру, значит, он мог им командовать. Если он жил в одной общаге с Верноном Крамером, который укрывал у себя Мерфи, то у нас есть связь. Может, Мерфи что-то узнал и поэтому ему перерезали глотку?
Анна согласилась с этим и добавила, что двое маленьких детей сейчас в еще более страшном положении, если только такое можно представить.
Ленгтон обратил внимание всех на то, что очень важно проверить звонок, сделанный из тюрьмы Паркхерст, потому что, как он подозревал, разговор был с Каморрой. Еще он распорядился начать розыск Каморры и Рашида Барри и проверить, что пишут в газетах о Сикерте. Хотя если преступники через кого-нибудь имеют доступ к подложным документам, то могут жить где угодно и бог знает сколько раз менять имена.
Но худо-бедно бригада в конце концов начала продвигаться вперед.
Дежурный раздавал всем задания, а Анна сидела за столом и ждала своей очереди. Ленгтон вернулся к себе. Вид у него был просто ужасный: лицо небритое, глаза как будто провалились. Она подумала, что Майк Льюис, возможно, прав: Ленгтон сидит на болеутоляющих. Было совершенно понятно, что ему нездоровится, а хромота бросалась в глаза.
Не получив задания, она, чуть поколебавшись, встала со своего места и постучала в дверь его кабинета. Все же она не знала, стоит ли его беспокоить, поэтому чуть подождала, потом постучала еще раз.