Небесная академия. Ученица и наездник
Глаза распахнулись. В комнате по-прежнему стояла ночная мгла, смешавшаяся с туманом. Он сгустился вокруг меня и резко отступил, когда я нервно взмахнула рукой, отгоняя его.
Я тут же спохватилась и опустила ладонь, позволяя серым клубам спокойно носиться в воздухе. Сердце колотилось после неожиданного вопля в ушах, но какая из меня будет наездница, если я не в состоянии быстро вернуть себе трезвость мысли? Этой ночью явно все получилось именно благодаря Туманному венцу. А значит, он мне не враг, и бояться его незачем.
Только кто клекотал в моей голове, непонятно…
Подождите. Клекотал?
Из кровати я выскочила стрелой и кинулась натягивать еще сырую форму, не успевшую просохнуть после дождя днем. Двери общежития на ночь закрывали, поэтому я вновь вылезла в окно, поскальзываясь на влажных камнях. До авиария повезло добраться, не свернув себе шею, лишь каким-то чудом. С одной стороны, я понимала, что творю безумие. А с другой – должна была проверить догадку прямо сейчас!
Закат растянулся в своем загоне совсем как котенок, уткнув в львиные лапы птичью мордочку, и сладко дрых. А вот Гордец с Кусачкой меня ждали. Первый, как всегда, взглянул холодно и не счел меня достойной того, чтобы покидать облюбленный стог сена. Второй, наоборот, проявил необычное для себя оживление, принявшись носиться туда-сюда по своему загону (теперь двойному). Правда, не слишком громко – наверное, боялся разбудить Заката. Оба взрослых грифона заботились о нем как родители или старшие братья.
Рабочие вечером заменили отсыревшее сено, и я опустилась на сухую охапку в крытой части авиария. После бега по холоду пришлось помучиться, прежде чем удалось войти в транс. Никакой золотой сети уже не было, вместо нее вокруг меня вились три знакомые нити. В этот раз я видела их еще отчетливее.
К самой плотной и яркой я, помня о недавнем, прикасаться не стала и внимательно осмотрела две остальные. Первая держалась поодаль, вторая как будто бы сама просилась в руки. Навстречу ей я и подалась.
И снова в голове раздался радостный голос: «У тебя получилось! Снова! Скорее привяжи меня к себе».
«А как же моя связь с Закатом?» – мысленно спросила я.
«Никуда она не денется, не волнуйся! Она сильнее, чем вот это!»
Я неуверенно оглядела нить, которую держала в ладони, и обмотала ее вокруг правого запястья. Даже сквозь транс чувствовалось, как от восторга запрыгал Кусачка.
«Теперь вторую!» – приказал голос.
Ох, еще и вторую… Я внутренне содрогнулась, представив, чем все это может закончиться и как отреагирует ректор на то, что его бедовая студентка наломала дров. Но голос звучал уверенно и по-доброму. Интуиция подсказывала, что он не навредит.
«Да-да, я не наврежу», – тут же подтвердил он.
Ладно…
Я потянулась ко второй нити, отнюдь не такой гибкой и податливой, и после пары безуспешных попыток все-таки примотала ее к левому запястью. В сознание вторглось второе существо. Оно пока молчало, но его присутствие ощущалось очень хорошо и немного подавляло.
«Скажи ей что-нибудь!» – потребовал первый голос от второго.
Раздался фырк.
«Вот еще – разговаривать с маленькой человечкой».
Я хихикнула. Не узнать Гордеца невозможно!
«А почему вы не даете мне привязать к себе Заката?» – спросила я их.
«Он спит», – веско ответил Кусачка – а первым голосом, несомненно, был именно он.
«То есть утром можно будет?»
«Ты к нему уже привязана, глупая человечка! – засмеялся грифон. – Уже очень-очень давно. Еще когда таскала для него яблоки!»
«Но связь тебе лучше не трогать, – охолонил Гордец. – Он еще слишком мал. Прикосновение означает вторжение в разум. Сделаешь это сразу – вы будете друг другу мешать. Сначала привыкни к нам, потом уже лезь к Закату».
«Хорошо. Спасибо за совет», – искренне поблагодарила я и почувствовала, как грифон аккуратно покидает мое сознание и укладывается спать в своем загоне. Мои достижения ему ожидаемо были неинтересны.
Я повернулась к Кусачке. Ну, по крайней мере, надеялась на это, потому что все еще находилась в пустоте медитации и не видела грифона, только ощущала пульсирующее тепло нити на запястье.
«Помоги мне, пожалуйста, – попросила я. – Мне нужно узнать больше о магии и больше не к кому обратиться, кроме как к вам».
«Магия?»
Кусачка явно не понимал, что я имею в виду. Когда я обдумывала, как ему объяснить, что это такое, он вдруг сказал:
«А, вижу твои мысли. Магия, да. Иди к облаку».
Настал мой черед переспрашивать:
«Ты имеешь в виду Туманный венец?»
«Да, так его называете вы, люди. Я, Гордец, Закат, все грифоны, ты, оно – мы все родня. В нас течет одна кровь. Но облако старше, знает больше. Если ты научишься его слушать, оно тебе все расскажет. – Он подумал и добавил: – Утром вернешься, принесешь мне ведерко сливок».
«Эй, это вообще-то не самое полезное питье для грифонов!»
«Хочу сливок! А то больше не буду помогать!»
Я представила, как вытянется лицо у повара Мабона, когда я попрошу у него целое ведро сливок, чтобы грифон в один глоток все выхлебал, и обреченно махнула рукой.
«Хорошо».
Вымогатель довольно заурчал и мягко отдалился от меня, тоже устраиваясь в сене поспать.
Я открыла глаза и выдохнула, разжимая кулаки и разминая шею. Хрустнули позвонки. Медитация предполагала полную расслабленность. Никто не предупреждал, что в это время можно чувствовать себя настолько напряженной, что аж суставы сводит.
Небо на востоке стало понемногу светлеть, добавляя темно-серому авиарию новых цветов. Я зевнула. Я не выспалась, ужасно устала, но душа моя пела – хоть в пляс пускайся.
Мне это удалось! Получилось наладить ментальную связь с грифонами, причем сразу с двумя. А днем, если повезет, я пообщаюсь с самим Туманным венцом – сделаю то, что никогда никому и в голову прийти не могло!
Глава 31
Да, конечно. Туманный венец так рвался со мной поболтать на досуге, что бежал сломя голову.
Я не стала уходить далеко от вырубленной в скалах лестницы и разлеглась на траве за кустарником, чтобы не бросаться в глаза людям. От грифонов прятаться было бесполезно – возможности их зрения намного превышали человеческие. Впрочем, я не думала, что заинтересую кого-то из обитателей Орлиной Головы.
День сегодня выдался такой пригожий, словно боги искупали вину за вчерашнее ненастье. В небе разливалась ультрамариновая синева, как на фресках из академической часовни. Горы вокруг пестрели самыми разными цветами, хотя после вчерашнего дождя оттенки несколько побледнели – ветер и тяжелые капли посбивали яркую листву и окончательно уничтожили клумбы академии.
Я постелила на влажную траву толстый шерстяной плед и нежилась на солнышке. Да, в этом и состояла проблема. От тепла Туманный венец почти развеялся. Может, он и захотел бы со мной пообщаться, показать какие-нибудь узоры, но был слишком рассеян и не собран для этого. Ха-ха.
Повалявшись на травке больше ради отдыха, чем для дела, я сложила плед и поползла вниз, к академии. Близился обед, к тому же на площади перед корпусами наметилось какое-то оживление. Мне стало интересно, что происходит, а дальше тратить время на попытки наладить контакт с облаком смысла не было. Вернусь вечером, а то и ночью, когда оно опять загустеет.
Когда я спустилась пониже, стало ясно, отчего весь сыр-бор. По площади прогуливался незнакомый грифон в странной упряжи, похожей на ту, которую Тарен надел на Урагана перед отлетом в столицу. Можно было бы подумать, что она курьерская, но элементы доспехов на теле и пришитая к сумкам крупная эмблема с грифоном, мечом и щитом не оставляли сомнений – академию посетил представитель Грифоньей стражи.
Сам гвардеец, очевидно, находился на приеме у ректора, а зверь остался возле здания. На красавца-грифона, судя по шраму на шкуре, побывавшего в настоящих боях, высыпало поглазеть пол-академии, включая некоторых из тех, у кого вообще-то в программе стояли занятия. К своим-то грифонам все уже привыкли, а тут чужой! Гость, как будто бы все понимая, вытягивал шею, изящно распахивал крылья и гордо демонстрировал мускулистые бока, хотя подходить к себе не давал.