Тайный ребенок для безжалостного дона (ЛП)

— Все в основном в порядке, — говорю я ей.
— А Роман? Как поживает твой смертельный враг, в которого, я уверена, ты тайно влюблена?
Я задыхаюсь, мои глаза расширяются, когда я смотрю на Карлоса на переднем сиденье.
— Я, конечно, нет. Кроме того, этим смертельным врагом теперь является дон, и Карлос работает на него.
Карлос действительно высказывается.
— Не волнуйся, Елена. Я, может, и работаю на него, но я не стукач. Плюс, мне нужно сообщать только тогда, когда ты в опасности. Частные разговоры не в счет.
Это немного ослабляет мое напряжение. Я смотрю на Киару.
— Спасибо, Карлос. Но сообщать особо нечего. Я уверена, что Киара говорит такую чушь из-за смены часовых поясов. Я не влюблена в Романа, — решительно заявляю я.
Киара имеет смелость улыбнуться.
— Да, да, как скажешь. Ну и как он?
Что бесит, так это то, что Киара дружит с Романом. Она дружит со всеми. В ее личности есть что-то такое, что мгновенно успокаивает людей. Я думаю, они все могут сказать, насколько она хороший человек.
— Он в порядке, — бормочу я. — Отродье дьявола все еще остается отродьем дьявола.
Она закатывает глаза.
— А Майкл? Тони? Мария и Роза? Твой отец?
— Ну, Тони, как всегда, потрясающий осел. Мария изо всех сил старается быть сильной, одновременно пытаясь разрушить мою жизнь на стороне.
Киара поднимает бровь.
— Мы вернемся к этому позже. В любом случае, Роза тоже хороша. Она справляется, хотя все чаще запирается в своей художественной комнате. Мой отец тоже над этим работает. Честно говоря, из всех, я думаю, Майкл пострадал сильнее всего. Он почти не разговаривает, Ки. Он ни с кем не проводит время.
— Я уверена, что ему будет нелегко, — мягко говорит Киара. Я вижу беспокойство в ее глазах. Когда родители Майкла умерли, Мария и Рикардо практически усыновили его. Он был ребенком, у которого не было никого, пока его не привели в свою семью. — Я поговорю с ним, — бормочет она.
Они с Майклом близки. Когда мы были моложе, они некоторое время встречались и остались друзьями после расставания. У них есть связь, которую я, вероятно, никогда не пойму.
— Да, я уверена, он будет рад тебя видеть, — говорю я.
— Теперь вернемся к тому, что ты сказала о Марии, пытающейся разрушить твою жизнь, — подсказывает она.
Я вздыхаю, откидываясь на спинку сиденья.
— Несколько дней назад мне сказали уволиться с работы. Очевидно, я имею право на брак.
Глаза Киары расширяются.
— Что?
Глава 8
Роман.
— Давай, Майки, подними задницу.
Майкл даже не смотрит на меня, его внимание сосредоточено на планшете в руке. Я кладу кий и подхожу к погремушке, где он сейчас растянулся. Мои глаза прищуриваются к содержимому, отображаемому на экране.
— Что ты вообще делаешь?
— Я взломал камеры наблюдения перед убежищем Руссо, — бормочет он.
Мои глаза встречаются с его карими глазами.
— Ты сделал что?
Он пожимает плечами.
— Мне было скучно и любопытно. Они ведут себя слишком тихо. Что-то происходит.
Тони бросает дротики, которые он бросал, и направляется к нам.
— Ты что-нибудь нашел? — спрашивает он с любопытством.
— Неа. Никто не вошел и не вышел. Это здание практически город-призрак.
— Это… — Тони замолкает.
Мой разум трепещет, когда я пытаюсь представить, что могло бы произойти. Сначала они отказались от спровоцированного ими переворота, а теперь пытаются оставаться вне поля зрения.
— Они что-то планируют, — говорю я, сжимая кулаки. — Клянусь, если они снова придут за нами…
— Мы будем готовы, — твердо говорит Тони.
Я усмехаюсь, садясь напротив Майкла.
— Мы почти не имеем контроля над нашими людьми, Тони. Как, черт возьми, мы будем готовы?
Он хмурится, проводя рукой по волосам. Понятно, что у него нет ответа на этот вопрос.
— Я попытаюсь взломать некоторые личные файлы. Посмотрим, смогу ли я получить больше информации, — говорит Майкл.
Я киваю один раз.
— Видишь? Я же говорил тебе, что они будут в своем игровом домике, — говорит голос, привлекая наше внимание.
Мы поднимаем глаза и видим, что в дверном проеме стоит проблема. Также известна как Елена Леган.
 
Большая.
Она усмехается, входя в комнату, сопровождаемая кем-то еще. Мои глаза расширяются, когда я останавливаюсь на Киаре Коулман. Блин, я не видел ее несколько лет.
Тони смеется и подходит, чтобы обнять ее, от чего она поднимается с ног:
— Привет, Ки. Скучал по тебе.
Я тоже встаю, чтобы обнять ее. Киара, возможно, лучшая подруга Елены, но она гораздо более терпима.
— Привет. Как дела?
— Я в порядке, — отвечает она своим мягким голосом. — Сожалею о твоей потере.
У меня сжимается горло, но я успеваю выразить небольшую благодарность. Елена подходит ко мне, и я бросаю на нее взгляд.
— Ты только что назвала эту комнату игровым домиком?
Она пожимает плечами.
— Как бы ты предпочел, чтобы я это назвала?
— Мужская пещера, — отвечает Тони серьезным тоном, возвращаясь к своей прежней позиции с дротиками.
— Идиот, — бормочу я.
Глаза Елены практически сверкают от веселья, когда она смотрит на меня. Я вздыхаю, возвращаясь в свое прежнее положение на погремушке. Киара приближается к Майклу. Она шепчет что-то ему на ухо, и он улыбается, и это самые сильные эмоции, которые кто-либо получал от него за последние недели. У них с Киарой были отношения, которые закончились по известным только им причинам.
Он слегка сдвигается, позволяя ей устроиться на погремушке рядом с ним.
Елена подходит к бильярдному столу и раскладывает шары. Она выстраивает их в треугольник, прежде чем снова все испортить. Я смеюсь над ухмылкой на ее лице. Девушка процветает в хаосе.
— У меня есть идея, — внезапно говорит Тони.
Я внутренне стону. Мне нравится этот парень, но я почти уверен, что мне не понравится то, что он говорит.
— Что это такое? — подсказываю я. Мы могли бы также услышать это.
— Как насчет того, чтобы убить всех ублюдков?
Воздух в комнате напрягается. Разум Тони работает загадочным образом. Меня бы смутило это случайное заявление, но совершенно ясно, что он говорит о мужчинах, которых не устраивает тот факт, что я новый дон. Его мысли, очевидно, не покидали наш предыдущий разговор.
— Тони, — говорю я предупреждающе.
— Я чертовски серьезно. Если они недовольны тем, что ты главный, мы можем с ними покончить.
— Конечно, они недовольны. Они не думают, что я сделал достаточно, чтобы заслужить свое положение, — бормочу я.
— Это фигня. Ты тренировался с детства. Ты был рядом со своим отцом в каждой сделке, в каждой работе. Кто заслуживает этой должности, если не ты? — сердито спрашивает он. — Кроме того, они все чертовы засранцы. Они охотно встали на сторону Винсента против твоего отца, а теперь делают то же самое с тобой.
— Мы уже убили людей, ответственных за переворот, чувак. Остальных мы пытали. Если мы продолжим убивать наших людей, у нас никого не останется.
— Мы всегда можем получить больше, — вздыхает он.
Я выдохнул.
— Это так не работает. Лояльность зарабатывается.
Тони скрещивает руки на груди.
— К черту это. Эта должность — твое право по рождению. Им всем следовало бы встать на колени и целовать тебя в задницу.
Это заставляет меня улыбаться.
— Я молод, Тони. Доны обычно получают свою должность, когда им за тридцать. Большинство капо намного старше меня, — отмечаю я.
— Опять чушь. Кристиан Д'Анджело стал доном своей семьи, когда ему было чуть больше двадцати. Прямо как ты.
— Да, и, как и у меня, это произошло так рано только потому, что умер его отец. Единственная разница в том, что единственными людьми, которые могли бросить вызов позиции Кристиана, были его братья, и никому из них было плевать. Между тем, у меня есть сопротивление со всех сторон.
Челюсть Тони сжимается.
— Я все еще говорю, что мы их убиваем.