Дорогое удовольствие (СИ)

Именно поэтому не следует допускать нашего чересчур скорого сближения. Пусть все идет, как идет. Совместные ужины и походы в кино – это как раз то, что нужно. Отличная возможность провести время вместе, при этом не скатываясь до низменных нужд плоти.
Вновь поднимаю глаза к экрану, на котором бурная страсть, к счастью, сменилась, куда менее волнующей сценой. Действие фильма переместилось в кузницу, где главный герой ведет непростой философский разговор со своим старым отцом.
Однако теперь, сколько я ни пытаюсь, вникнуть в суть событий киноленты никак не выходит. В голове будто образовался вакуум, и в него засосало все мало-мальски рациональные мысли. Этот короткий, но такой многозначительный взгляд Пеплова напрочь сбил меня с толку.
Когда после финальных титров в зале загорается свет, я подслеповато щурюсь и, стараясь держаться непринужденно, обращаюсь к своему спутнику:
– Ну, как тебе фильм?
– Я насчитал четыре киноляпа и две логические несостыковки, но в целом довольно неплохо, – как всегда предметно отвечает Антон. – Операторская работа порадовала.
Пожимаю плечами и вслед за ним направляюсь к выходу. Честно говоря, я никаких киноляпов не заметила, а о смысле словосочетания «операторская работа» могу только догадываться. Но обсуждать это прямо сейчас почему-то не тянет. Меня не покидает ощущение некой судьбоносности текущего вечера, и я не хочу смещать фокус внимания на маловажные темы.
Изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами, мы с Пепловым выходим на улицу и садимся в его машину. Время еще довольно раннее, поэтому мне жутко любопытно, будет ли у нашего второго свидания продолжение или же парень просто отвезет меня домой.
Не задавая никаких вопросов, Антон пристегивает ремень безопасности и заводит машину. Мы выезжаем на проспект и под мурлыкающие звуки радио движемся в хорошо знакомом направлении. Хм… Значит, Пеплов решил не продлевать наш вечер и разойтись по домам. Что ж, возможно, так будет правильней – меньше риск натворить глупостей.
– Спасибо за компанию и за то, что стойко выдержал полтора часа романтики, – улыбаюсь я, когда Антон притормаживает у моего подъезда.
– Типа все? До свиданья? – насмешливо интересуется он и, поймав мой вопросительный взгляд, добавляет. – Я бы не отказался от чашечки кофе. Или чая. Или просто стакана воды.
Мое лицо в который раз за вечер вытягивается от удивления и принимается неумолимо наливаться краской. Поверить не могу! Пеплов в открытую напрашивается ко мне в гости! Ведь напитки – это только предлог, правда же?
– У меня, помимо кофе, еще плов с бараниной есть. Утром приготовила. Очень вкусно получилось, – поборов нерешительность, говорю я. – Не хочешь попробовать?
Разумеется, я почти уверена, что он откажется, ведь Пеплов и домашняя еда – вещи несовместимые. Но, несмотря на доводы рассудка и негативный опыт прошлого, маленькая надежда на чудо все еще теплится в душе. Как-никак сейчас время ужина, а мы, кроме попкорна, ничего не ели.
– Хочу, – с небывалым энтузиазмом отзывается Антон. – Люблю баранину.
Правда, что ли, любит? Или прикол какой?
Вновь сканирую парня подозрительным взглядом в поисках подвоха, но он выглядит абсолютно серьезным. Неужели высокомерный Пеплов и впрямь решил снизойти до моей стряпни?
– Ну тогда пойдем, – усмехаюсь я, изо всех сил стараясь не выдавать своего изумления, хотя глаза у меня наверняка по пять копеек.
  
Глава 61
 
– Проходи, Антон. Да, куртку можешь сюда повесить. Прихожая, конечно, тесновата, но я уже привыкла, – из моего рта вырывается нервный смешок.
Кажется, я слишком много тараторю, однако по-другому с волнением не совладать. Если бы мне еще месяц назад сказали, что Пеплов будет стоять в моей маленькой съемной квартире и задумчиво разглядывать драцену, возвышающуюся на подоконнике, я бы не поверила. А теперь я должна как можно скорее примириться с новой реальностью: он у меня в гостях и мне предстоит накормить его ужином.
– Где можно помыть руки? – деловито осведомляется он, озираясь по сторонам.
 
Забавно, но в антураже моей крошечной студии Антон кажется Гулливером, попавшим в страну лилипутов. Он такой высокий и статный, а вокруг него все такое миниатюрное и девчачье, что мне с трудом удается подавить улыбку умиления.
– Уборная вот здесь, – указываю на дверь, а сама торопливо устремляюсь на кухню. Ну точнее не на кухню, потому что в квартире ее как таковой нет, а в зону, отделенную от основного пространства обеденным столом.
Мои ощущения близки к тем, которые обычно испытываешь на экзамене, – страх, трепет и легкий мандраж. Для меня очень важно, чтобы Антон оценил мои кулинарные таланты, ведь я искренне считаю себя хорошей хозяйкой. Сейчас главное успокоиться и не создавать избыточный потенциал. Плов уже готов, его нужно просто разогреть. А легкий летний салатик я накромсаю в два счета.
– Симпатично у тебя тут, – Пеплов выходит из ванной и, немного потоптавшись на месте, садится за стол, который я проворно накрываю.
– Спасибо, мне тоже нравится, – отзываюсь я, тонкими ломтиками нарезая хлеб. – Не хоромы, конечно, зато мое. Я когда квартиру искала, столько вариантов пересмотрела…
Внезапная трель входящего звонка обрывает меня на полуслове, и я принимаюсь крутить головой из стороны в сторону, пытаясь припомнить, куда убрала телефон.
– Он здесь, – Пеплов придвигает ко мне гаджет, который, оказывается, лежал на соседнем с ним стуле.
Заглядываю в экран, и нутро тревожно сжимается – почти на всю ширину дисплея расплылась улыбающаяся физиономия Артура Гордеева, которую Антон, несомненно, успел разглядеть. И зачем только дундук-однокурсник звонит мне через мессенджер?!
Перед тем, как взять трубку, кидаю косой взгляд на Пеплова, но его лицо по обыкновению ничего не выражает: ни недовольства, ни растерянности, ни даже любопытства.
– Что-то срочное? – приложив мобильник к уху, сходу интересуюсь я.
Мне сейчас не до любезностей: у меня на кухне сидит мужчина моей мечты и я собираюсь накормить его ужином. Разве могут быть дела важнее этого?
– Прикинь, Ками, сижу в баре и думаю о тебе, – раздается в ответ апатичный голос Артура. – Тут полно красивых телок вокруг, а я о тебе думаю…
Ну здрасьте, приехали! Он пьян! Набухался и опять решил залечить мне про свою якобы влюбленность. Стоит алкоголю попасть в кровь Гордеева, как из развязного мажора он превращается в великого романтика.  Сам чуть ли не с половиной универа переспал, а сам в чувствах признается! Такие звонки от приятеля мне получать не впервой, но вот в этот раз он совсем не вовремя.
– Слушай, мне сейчас правда некогда. Давай потом поговорим? – делая акцент на слове «потом», цежу я.
– Ну хочешь, я ради тебя остепенюсь? Хочешь, с гулянками завяжу? – Артур не реагирует на мои слова и продолжает диалог по своему, одному ему известному сценарию.
– Не хочу! – рявкую я в трубку, а затем, спохватившись, что за мной наблюдает Пеплов, уже спокойней добавляю. – Иди домой, пропись. Утро вечера мудренее.
Не дожидаясь его ответа, я сбрасываю звонок и посылаю Антону немного виноватую улыбку. Язык так и чешется оправдаться, объяснить, что мы с Гордеевым просто друзья… Но Пеплов ни о чем меня не спрашивает, и я усилием воли подавляю этот порыв.
Вполне возможно, что он не придал случившемуся никакого значения, а я как дура начну перед ним распинаться. Нет, не стоит форсировать события. В конце концов, ничего критичного не произошло. Подумаешь, парень на ночь глядя позвонил. Это вообще ничего не значит.
– Так о чем я говорила? – возвращаясь к нарезке хлеба, спрашиваю я.
– Ты рассказывала о том, что во время поиска квартиры пересмотрела много вариантов, – как всегда, невозмутимо и предельно точно отвечает Пеплов.
– Ах да, – хватаюсь за утерянную мысль. – Помню встретилась мне полноценная однушка. Хорошая, уютная, метраж большой, я уже даже хотела на ней остановиться. И вот в процессе разговора с хозяином выясняется, что он сдает квартиру своего покойного дедушки. Я ему говорю, мол, сочувствую вашей утрате, а давно дедушка умер? А он мне как ни в чем не бывало отвечает: «Месяца три назад, прям вот здесь, на этом диване». Нет, ты представляешь? – я оборачиваюсь на Пеплова и ловлю его понимающую усмешку. – И как я после такого могла в этой квартире остаться? По-моему, спать на диване, на котором умер человек, – это верх бесстрашия.