Игра в любовь с форвардом (ЛП)

— Это был настоящий кошмар, — говорит он, ухватившись за молнию моего худи и медленно стягивая её вниз. — Сидеть так близко к тебе и не иметь возможности прикоснуться. — Он облизывает мои губы. — Мне это не нравится.
— Подожди, — я упираюсь руками в его грудь, широко распахнув глаза, — если ты не трогал меня в столовой, то кто же тогда? Кирби?
— Я бы блядь убил его, — рычит он и накрывает мой рот поцелуем, его губы сладкие от сиропа. Он ловко стягивает худи с моих плеч и сует руки под футболку. — Иногда я ненавижу эти чертовы худи, знаешь? Они всё скрывают. — Его голова опускается, и он зарывается лицом между моих грудей. — Но потом я радуюсь, что все это вижу только я.
  
Его слова — сладкое облегчение, ведь я знаю, что моя потребность в нем такая же острая, как его во мне. Это… никогда не чувствуется односторонним. Только не тогда, когда я чувствую, как его твердая эрекция упирается мне в живот.
Мои бедра прижимаются к нему, ища трения, и большая рука хватает меня за бедро, закидывая мою ногу на его бедра. Я стону, когда его член упирается в мою плоть. Просунув руку, между нами, он стягивает с меня трусики и проводит кончиком члена по моему пульсирующему клитору.
Я цепляюсь за него, зарываясь лицом в его грудь, желая, чтобы он трахнул меня.
Внезапно он поднимает мое тело, разворачивает и наклоняет над столом. Его пальцы зацепляются за пояс моих шорт. Он останавливается, наклоняется ко мне и спрашивает:
— Так в хорошо?
— Да, — отвечаю я, желая только одного — почувствовать его внутри себя.
Он стягивает мои шорты и трусики, и я слышу шуршание упаковки презерватива. Его рука ложится на мою поясницу, а его член прижимается к моему входу.
— Господи, ты такая мокрая, — говорит он, после чего следует низкий стон. Его рука обхватывает мою талию, и одним резким движением он входит в меня, одновременно притягивая меня к себе.
Я шумно выдыхаю, когда чувство наполненности разливается по всему телу. Хватаюсь за край стола и погружаюсь в спонтанность этого момента. Рядом с ним я чувствую себя настолько уязвимой и отчаянной, но в то же время чувствую себя в безопасности. Итан всегда заставлял меня сомневаться в себе, давил на мои границы, пока я едва ли могла функционировать. А Риз вытаскивает меня, толкает на новые вещи и снова и снова даёт понять, как сильно я ему нравлюсь. Его уверенность заразительна.
Нет никаких сомнений в том, как сильно я ему нравлюсь прямо сейчас, особенно учитывая то, как он держит меня. Рука Риза скользит между моих ног, и он трёт мой клитор, приближая меня к краю. Отпускаю — все тревоги, сложности наших отношений, прошлые страхи. Отпускаю всё это и позволяю оргазму накрыть меня.
Мое тело сжимается вокруг него, и его дыхание становится прерывистым, бедра продолжают толчки. Он крепче обхватывает меня за талию, притягивая ближе, так что мы чуть не падаем — два тела, плоть к плоти, — затем он издает долгий приглушенный стон в мое плечо и кончает.
— Черт, Твай, — он поворачивает мою голову к себе и небрежно целует в губы, смотря мне в глаза — Как, черт возьми, это становится только лучше?
У меня нет ответа. Не тогда, когда он выходит из меня и вытирает нас обоих. Не тогда, когда мы целуемся на прощание и по очереди выходим из комнаты, уходя в разные стороны кампуса, словно ничего не произошло.
Потому что он прав. То, что происходит между нами, становятся только лучше, и я не хочу, чтобы это прекращалось.
— Ты скоро придешь? — спрашивает он, и в трубке слышен тот же гул, который эхом доносится с улицы. Вечеринка в Поместье самом разгаре, и я уверена, что каждая группа людей, проходящая мимо моего дома, направляется именно туда. Парни выиграли матч против Мейсона — всухую — и с учетом начала полноценного сезона на следующей неделе они просто не могли не отпраздновать.
— Все еще жду Надю, — отвечаю я. Она согласилась пойти со мной для поддержки, так как мне некомфортно появляться там одной. — Она должна была вернуться час назад.
— Думаешь, она тебя кинула? — шум за ним становится приглушеннее.
— Не знаю. В последнее время она стала гораздо надежнее. — я пролистываю переписку с ней. — Она сказала, что встретится с Брентом около шести и будет дома к девяти. — А уже десять минут одиннадцатого.
— Она все еще с ним встречается? — спрашивает он. — Я думал, он уже двигается в другом направлении.
— Возможно, он и двигается, но она — нет.
— Точно не хочешь прийти без нее? — в его голосе слышно раздражение. — Могу провести тебя в свою комнату, и мы отпразднуем вдвоем.
— Заманчиво, но…
Может, это просто паранойя, но мне кажется, что тренер Грин следит за нами, точнее, за мной. Как будто он ждет, как бы застать меня и Риза в компрометирующей ситуации. Я готова пойти на вечеринку как обычная студентка — с подругой, — но одна? Это слишком рискованно.
Телефон вибрирует.
— Погоди, — проверяю уведомление. — А, это Руби.
Она прикрепила видео с сообщением: «Это Надя?»
— Давай, я перезвоню.
— Окей, но если тебя не будет здесь через час, Солнышко, я приеду за тобой сам.
Кладу трубку, и прежде чем я успеваю нажать на воспроизведение видео, Руби звонит сама.
— Ты посмотрела?
— Нет, не успела.
— Включи громкую связь. — я так и делаю, и она добавляет: — Это нехорошо, Твай. Я волнуюсь.
— Ладно, успокойся — говорю я, привыкшая к чрезмерной драматичности моей сестры. Нажимаю на воспроизведение, и сначала ничего не понимаю. Изображение размыто, но я могу разглядеть длинные кудрявые волосы Нади. Она сидит на кровати, и, хотя она находится спиной к камере, очевидно, что она топлес. Она наклоняется, и тут я замечаю парня на кровати. Он тоже с голым торсом, но его лицо не попадает в кадр. Над целует его грудь, и это движение обнажает ее трусики.
— Где ты это достала? — спрашиваю я, держа палец над кнопкой выхода. Что бы это ни было, мне некомфортно это смотреть.
— Это было в ленте сторис, и просто подожди… — Надя двигается, и вот-вот обнажит грудь, когда на экране появляется ссылка.
Чтобы посмотреть прямую трансляцию, перейдите на lonelycams #nadia
— Я проверила ссылку, но там платный доступ, — говорит Руби. — Твай, ты знала, что она этим занимается?
— Нет, — отвечаю я, глядя на выражение лица Нади. Из-за плохого освещения трудно разобрать, но это моя лучшая подруга. Я знаю ее, и что-то в этом кажется неправильным. — Мне одной кажется, что она не в курсе, что ее снимают?
— Не знаю, — говорит Руби. — Трудно сказать, а у Нади есть опыт…
— У нее нет опыта продажи себя в интернете, Руби.
— Знаю. Прости. Я же сказала, что волнуюсь.
— Хорошо, — говорю я, пересекая комнату, чтобы взять обувь. — Я разберусь.
— Что ты собралась делать? — ее голос повышается. — Твай…
Я кладу трубку и сразу же набираю другой номер. Риз поднимает трубку с первого гудка.
— Уже в пути? — спрашивает он.
— Нет, кое-что случилось. — я ищу ключи. — Мне нужно найти Надю.
— Детка, я уверен, она просто слиняла. Давай я приеду.
— Она в беде. — мой голос дрожит. — Похоже. Не знаю. Руби прислала мне видео с ней, и я собираюсь ее найти.
— Сейчас?
— Мне просто нужно убедиться, что она в безопасности.
— Хорошо, — он делает паузу. — Я беру ключи.
— Твои ключи?
— Я еду с тобой.
— Похоже, это дом на Миллер-авеню, — говорю я, не отрывая глаз от иконки Нади в приложении отслеживания. Она не меняла местоположения последние четыре часа.
— Там живут футболисты, которые снимают жилье за пределами кампуса, — говорит Аксель с заднего сиденья машины Риза. — Я бывал там на паре вечеринок.
— Брент Рейнольдс живет там? — спрашиваю я.
— Да, он один из них.
Когда Риз заехал за мной, я спросила, почему Аксель втиснулся на заднее сиденье спортивной машины. Он просто ответил: