Игра в любовь с форвардом (ЛП)

— Он был единственным, кто не был пьян в стельку.
— Твою мать… — с заднего сиденья доносится поток ругательств. Он смотрит видео, и с каждой секундой его злость растет. — Нет ни единого блядь шанса, что она на это согласилась.
Правда в том, что я не знаю, где правда. Надя и раньше попадала в довольно рисковые ситуации, но мое чутье подсказывает, что здесь что-то не так.
  
— Вам не нужно было ехать, — снова говорю я им обоим. Я повторяю это с тех пор, как Риз появился у моей двери.
— Нет, нужно, — отвечает Риз без колебаний. — Ты точно не должна влезать в это одна. — Его руки сжимают руль. — И что-то подсказывает мне, что если я появлюсь в доме футболистов за пределами кампуса и буду задавать вопросы, то мне лучше взять с собой подмогу.
Чем ближе мы подъезжаем, тем сильнее сжимается узел в животе. Надя раньше неоднократно пропадала из виду. Я умоляла ее не отключать трекер, если она встречается с кем-то посреди ночи. Но она редко слушалась — наоборот, часто отключала его, как только уходила. То, что она оставила его включенным сегодня… вызывает у меня тревогу. Что-то не так.
Риз протягивает руку через центральную панель и кладет ее на мою, переплетая наши пальцы. Несмотря на присутствие Акселя в машине, я позволяю ему успокоить меня. К черту правила.
— На этом аккаунте есть и другие видео, — говорит Аксель, экран освещает его лицо. Его светлые волосы падают на глаза, и он отбрасывает их назад. — Все платные. Все сняты под одним углом — так, что невозможно понять, знает ли девушка о камере. Кем бы этот парень ни был, он никогда не показывает лицо. — Он хмыкает. — Выглядит чертовски подозрительно.
Глубоко вдыхаю и говорю Ризу свернуть направо. Он сбрасывает скорость, когда мы приближаемся к местоположению иконки Нади.
— Вот этот, — говорит Аксель, наклоняясь между сиденьями. — Я был здесь на вечеринке прямо перед началом семестра.
Он указывает на одноэтажный кирпичный дом. Он выглядит дорого, что неудивительно. Брент — квотербек, и это дает свои привилегии. В доме горит свет, но перед ним припарковано всего несколько машин — большой белый пикап и маленький спортивный автомобиль. Определенно не вечеринка.
— Я знаю, что у них не было игры в эти выходные, — говорит Риз, припарковывая машину у обочины перед домом. Он выключает двигатель и смотрит на меня. — Останься тут, хорошо?
Эм. Нет.
— Не хорошо. Я иду с вами.
— Твай, — он хмурится, — мы понятия не имеем, чего ждать внутри.
— Серьезно, ДиТи, — говорит Аксель. — С Рейнольдсом мы разберемся, но он не тот, кто на видео. Мы не знаем, что здесь происходит.
— Она моя лучшая подруга, — смотрю на них обоих. — Я иду с вами.
Риз вздыхает и кладет руку на мое щеку.
— Если что-то пойдет не так, ты сразу уходишь, поняла?
Аксель и я стоим сзади, когда Риз стучит в дверь. Оба парня в своих хоккейных куртках, у Акселя рассечена губа после удара клюшкой во время игры. Кажется, его ничто не выбивает из колеи — вероятно, это часть того, чтобы быть вратарем.
Дверь распахивается, и Брент заполняет собой весь проем. На голове у него бейсболка, а на теле — старая футболка Уиттмора.
— Кейн, — его глаза перемещаются между нами. Он кивает Акселю. — Рейкстроу. Что происходит? Думал, у вас сегодня вечеринка.
— Так и есть, — говорит Риз, засовывая руки в карманы. — Мы слышали, что здесь может быть наша подруга.
— Подруга? — он хмурит лоб. — Здесь никого нет, кроме меня.
Чертов лжец. Я встаю рядом с Ризом.
— Где Надя?
Он смотрит на меня, губы слегка изгибаются.
— А я думаю, что ты выглядишь знакомо. Ты репетитор Кейна. — То, как он произносит «репетитор», звучит саркастично. — Извини, детка, я не делаю домашку в субботу вечером.
Не вникаю в то, что он имеет ввиду, мне плевать
— Надя здесь? Не сколько часов назад, она написала мне, что приедет сюда.
Он небрежно потирает затылок.
— Эм, думаю, она занята. Я скажу ей позвонить, когда освободится.
— Так скажи ей, что это срочно, — говорит Риз. — Твайлер нужно с ней поговорить.
— Слушай, чувак, — начинает Брент, но Риз проходит мимо него. Аксель идет следом, а я за ним. Гостиная слева, а справа — захламленный кабинет. В воздухе витает слабый запах пота и одеколона, как в раздевалке, с примесью чего-то маслянистого, вроде благовоний.
— Мы знаем, что она здесь, — говорит Аксель. — Трекер отслеживания показывает этот дом. Что бы здесь ни происходило, это начинает выглядеть чертовски подозрительно, Рейнольдс.
Мне надоело ждать.
— Надя! — кричу я. В глубине дома виден коридор. — Она там? Это спальни?
— Чуваки, вы не можете просто врываться сюда, — говорит он больше Ризу и Акселю, чем мне. — Убери свою маленькую сучку.
— Мою кого? — голос Риза становится ледяным. Он закатывает рукава куртки и сжимает кулаки. — Как ты ее назвал?
— Ты меня слышал, — Брент поворачивает кепку назад. — Вам нужно уйти.
Слава богу за рефлексы Акселя, потому что он встает между ними, прежде чем Риз успевает что-то сделать.
— Рейнольдс, — говорит Аксель, его голос спокоен. — Я не знаю, что за хрень у тебя здесь происходит, но мы не уйдем, пока не найдем ее подругу. Следующий шаг — вызов полиции. — Его глаза скользят к журнальному столику, заваленному бутылками из-под пива и алкоголя. Я также замечаю пакетик с белым порошком. — Думаю, тебе этого не хочется.
— Вызывай полицию, — Брент пожимает плечами и скрещивает массивные руки на груди. — Думаешь, они арестуют квотербека футбольной команды? Мой тренер разберется.
— Им будет не все равно, когда они узнают, что здесь снимают порно в прямом эфире, — смотрю на него. — Мне нужно знать, что с ней все в порядке.
Брент, и все его 189 см и 102 кг, не делает попыток сдвинуться с моего пути.
— Надя взрослая девушка, милая. Никто не заставляет ее делать то, чего она сама бы не хотела.
Звучит как подтверждение, и мне надоело ждать. Я прохожу мимо него, крича:
— Надя! Ты здесь?
Но он не дает мне пройти дальше, хватает за плечо и оттаскивает назад. В этот момент Риз взрывается.
— Клянусь богом, если ты еще раз ее тронешь, ты потеряешь свою миллионную руку, Рейнольдс. — Голос Риза напряжен, его серые глаза горят. Брент отпускает меня. — Твайлер, выйди на улицу.
— Но…
— Выйди. Я обещаю, что выведу ее, но я не могу разбираться с этим придурком и одновременно защищать тебя.
Его глаза умоляют, и я понимаю, что ситуация на грани взрыва. Я отступаю, и он кивает Акселю.
— Иди найди ее.
Аксель не колеблется, проходит мимо нас обоих. Брент не двигается, видимо, понимая, что перешел черту, когда схватил меня. Я выхожу на крыльцо, нервно шагая туда-сюда, пока слышу крики изнутри.
— Это то, чем ты занимаешься, Макмайкл? — кричит Аксель. — Держишь девушек в заложниках и снимаешь их?
Макмайкл? Прежде чем я успеваю осознать это имя, Надя выбегает на улицу в одном бюстгальтере и шортах. Она в панике, покрасневшие глаза широко раскрыты. Я раскрываю объятия, и она бросается ко мне.
— Боже, Надя, ты в порядке?
Из ее груди вырывается рыдание, она дрожит.
— Мне было так страшно. Я все говорила ему, что хочу уйти.
— Бренту? — спрашиваю я, крепче обнимая ее.
— Нет. Сиджею.
Сиджей Макмайкл. Аксель выходит из дома, его лицо каменное. Он снимает куртку и накидывает ей на плечи.
— Вы двое, садитесь в машину.
— Что там произошло? — спрашиваю я, заглядывая за него. — Где Риз?
Голоса в доме становятся громче, и я вижу, как Риз стоит грудью к груди с другим парнем, которого не знаю. Он огромный, больше всех остальных. Его нога в гипсе.
— Я знаю, ты думаешь, что ты неуязвим, но это не так, — слышу я Риза, пока Аксель подталкивает нас к машине. — Особенно ты, Макмайкл. Это то, что будет преследовать тебя всю твою чертову жизнь, и ни один футбольный клуб тебя не возьмет.
— Это Сиджей? — спрашиваю я.
Она кивает.