Сто рентген за удачу!

– Мареку отдашь.
– И деньги, – напомнил я. – Включая ту долю, которую Волкодав обещал сверху лично мне.
– Хвощ, зайди к казначею. Скажи, я велел выдать, – распорядился Будда.
«Штатный дипломат» кивнул и вышел. Я посмотрел ему вслед. Не сомневаюсь, он по-честному отдаст и деньги, и рюкзак Мареку. Молдаванин сразу проверит его содержимое, увидит жало и пыльцу смерти, поймет, что по каким-то причинам я не смогу сам добраться до Стрелки. А дальше, надеюсь, Марек сделает то, чего, как видно, не суждено сделать мне: исцелит Потапа. Заварит для него чашку горячего молока с пыльцой…
«Но, возможно, именно Марек и сдал меня чистильщикам, чтобы не делиться хабаром, – мелькнула вдруг мысль. – Расчет точен: сначала я помогаю ему отделаться от Урюка и взрывчатки, а потом меня забирают чистильщики. Если так, Марек не станет тратить пыльцу на Потапа. Продаст ее, получит кучу бабла, рванет из АТРИ и всей этой грязи куда подальше и будет жить долго и счастливо».
Что ж… Может быть, и так, но… Я снова, как и там, в подземельях ЦИРИ, готов был поставить на доверие к напарнику.
Пойти ва-банк. И выиграть… или проиграть…
 
Глава 11
 
Байки, подслушанные у костра:
 
Иногда успешное движение вперед – это результат хорошего пинка сзади.
 
Передача «товара» и впрямь состоялась на нейтральной земле – на железнодорожном мосту, который был проложен через ручей с характерным названием Быстрый. Если бы название давал я, то добавил бы слово «очень» – очень быстрый и очень холодный – температура в нем не поднималась выше минус десяти, но вода не замерзала. Так что ручей Быстрый с полным правом считался одной из постоянных метеоаномалий.
Поначалу ученые с жаром взялись за его изучение, понаставили своих приборов, метеобудок, множество каких-то ангаров и домиков, но потом забросили это дело. А постройки остались, причем ближайшие из них находились всего в двухстах метрах от железнодорожного моста.
К месту встречи с чистильщиками мы вначале летели на вертолете, а затем почти двадцать километров нам предстояло пройти пешком. Таково было условие обоих кланов – в радиусе двадцати километров от железнодорожного моста никаких вертолетов.
От вертушки меня конвоировали четверо изгоев. Это те, кто шел в открытую. Японец следовал тайком параллельным курсом – я постоянно ощущал на себе его ментальный контроль. Чуть впереди скрытно двигались еще как минимум две группы прикрытия. Они периодически связывались с моими конвоирами по рации, сообщая, что путь чист.
Оба клана чертовски боялись и не доверяли друг другу, поэтому наверняка сейчас к мосту стягивалось едва ли не две трети имеющихся у них сил. Как пить дать мост станут держать под прицелом снайперы, а в расположенных неподалеку ангарах засядут боевики. Короче, бойцов с обеих сторон будет предостаточно. Ситуация взрывоопасная – если хотя бы у одного из боевиков от напряжения не выдержат нервы, перестрелка вспыхнет мгновенно, как пожар на бензоколонке. Тут ведь достаточно даже одного-единственного, случайного выстрела, чтобы спровоцировать бойню…
Заработала рация одного из моих конвоиров, изгоя по прозвищу Удав. Бывший военный, у Будды он числился кем-то вроде начштаба. С Японцем они друг друга терпеть не могли, но были вынуждены скрывать свои чувства – Будда умел держать подчиненных в узде, не допуская раздоров внутри клана.
Сейчас именно Удав возглавлял группу моих конвоиров и одновременно руководил всей операцией.
– В километре к востоку от моста, возле железнодорожной станции, стая панцирных собак, – доложил Удаву по рации один из разведчиков. – Движутся к вам.
– Понял. – Удав переключил рацию на волну Японца: – Слыхал про собак?
– Да.
– Так чего же ты, мать твою!..
Задача Японца, помимо всего прочего, заключалась в том, чтобы не подпускать к нашей группе всевозможных тварей вроде хуги, косачей или собак – отпугивать их с помощью ментального воздействия.
– Делаю что могу, – буркнул Японец. – Но их там собралось около сотни…
 
– Сколько?!
– Девяносто шесть, если тебя интересует точная цифра, – ехидно ответил псионик.
– Такое количество собак может вести только секалан. Или даже два. Сколько там вожаков, Японец?
– Ни одного, – прозвучал ошарашивающий ответ. – По крайней мере, я никого не почуял, – после паузы нехотя признался псионик. – А теперь заткнись и не мешай мне работать.
Японцу сейчас, как видно, и впрямь пришлось напрячься до последней степени – настолько, что он был вынужден даже снять с меня ментальный контроль. Не скажу, что передо мной забрезжил спасительный свет, но без его психологического давления дышать стало как-то легче. Я даже улыбнулся и подмигнул Удаву:
– А жизнь-то налаживается!
– В самом деле? – сдержанно откликнулся тот, сделал знак остановиться и тщательно проверил, не развязались ли мои веревки.
Он беспокоился совершенно напрасно: связали меня еще в Ахтыне крепко, на совесть – завели руки за спину, перекрутили веревкой запястья и примотали руки к телу так, что шевелить я мог только пальцами. Кровь постепенно застаивалась в венах, грозя всякими неприятностями вроде гангрены. Японец, который лично следил за процессом связывания, тут же прочитал мои мысленные опасения на эту тему и расхохотался:
– Не переживай, Бедуин! Ты умрешь не от гангрены – от пули!
Он обнажил нож, порезал мне плечо и кровью нарисовал поверх футболки на моей груди мишень. На темно-зеленой ткани кровь была практически незаметна, но и я, и Японец знали – она там есть…
…Снова заработала рация Удава.
– Это Японец, – раздался раздраженный голос псионика. – Оттяни одну группу на восток, в район железнодорожной станции. Пусть перестреляют хотя бы половину собак. А то стая слишком большая, мне с ними не справиться.
– А по-тихому их разогнать не получится? – уточнил Удав. – «Чистюли» могут нас неправильно понять, если мы откроем стрельбу в километре от места встречи.
– Говорю же, стая слишком большая! – повысил голос Японец. – И движется прямиком к мосту. Если их не остановить, они будут у вас минут через десять, не больше…
Он осекся, потому что с севера-запада, откуда приблизительно должны были подойти чистильщики, вдруг послышалась яростная стрельба.
– Что там у них? – встревожился Удав. – Японец, ты можешь определить, кто с кем воюет?
– Далековато, но я попробую. – Псионик молчал почти минуту, видимо, для «ментальной разведки» расстояние оказалось действительно большим, а потом ответил: – На «чистюль» напали собаки. Стая в сорок особей.
– С вожаком?
– Н-нет… Не знаю. Может, там и есть секалан, но я его не чую. Далеко слишком.
Перестрелка стихла так же внезапно, как началась.
– Собаки отступили. У «чистюль» три «двухсотых», два «трехсотых», – прокомментировал Японец. – Удав! Срочно посылай группу на «нашу» собачью стаю. Теперь выстрелы никого не напрягут.
Удав отдал соответствующие распоряжения, а потом сделал знак продолжать движение к мосту. Вскоре с востока, от железнодорожной станции, раздались выстрелы, а потом с Удавом связался командир группы, посланной против собак:
– Нужна помощь! Здесь, кроме собак, до хрена барсуков. Прямо целая волна хищного зверья с востока идет. Словно их гонит кто…
Удав выматерился, но был вынужден отправить в район станции и вторую группу прикрытия. Теперь у изгоев осталась единственная страховка на месте встречи – снайперы. Удав благоразумно посчитал такую ситуацию проигрышной. Связался по КИПу с командиром отряда чистильщиков и предложил отложить на день «передачу товара».
«Передача состоится, как намечено! – пришел категоричный ответ. – Иначе мы будем считать, что ультиматум вами не выполнен!»
– Вот блин! – Удав добавил еще пару фраз, отводя душу, но был вынужден подтвердить: «Будем на месте встречи, как договаривались».
К железнодорожному мосту обе группировки подошли изрядно взвинченными, причем чистильщики еще и опоздали почти на десять минут – по дороге снова подверглись нападению собак.