За мечту. За Веру. За любовь (СИ)
– Грехи замаливает, – усмехнулся я.
– Ты там рот не разевай, – донеслось из гостиной. – Попробовал и хватит!
– У меня каникулы, – напомнил я. – Целых три дня.
– Да ладно! – Ксюха искренне удивилась. – Артур, скажи, тебе угрожают?
– Пытают, милая, – ответил подошедший Жданов и чмокнул жену в нос.
– Каждый день, – поддакнул я и рефлекторно потер грудину.
Артур в притворном ужасе поднял к потолку глаза.
После обеда, когда я помогал Ксю с посудой, она тихо спросила:
– Жданов психует?
– Еще как, – ответил я. – Но все будет хорошо. Владик только переживает с непривычки.
– А как Вера?
– Знаешь, мы почти не видимся, – признался я. – У нее ученики, у меня тренировки. Только звоним друг другу.
– У тебя есть время, чтобы это исправить, – заметила девушка.
– Спасибо за совет. Я постараюсь. А почему ты не летишь с нами в Москву?
– Я же не самоубийца, Максик! В такие моменты нужно быть подальше от Жданова.
– Хитрая ты какая, – улыбнулся я.
– Это всего лишь жизненный опыт. Иди уже, пока некоторые не передумали.
– Бегу!
Едва выйдя за ворота, я набрал номер Веры. Та ответила сразу:
– Здравствуй!
– Привет, есть минутка?
– Если только минутка. Потом у меня урок.
– А на вечер у тебя какие планы? – спросил я затаив дыхание.
– А есть предложение?
– Может, прогуляемся?
– Извини, Макс, сегодня никак, – голос ее звучал расстроенно, и я с трудом подавил зарождающуюся в груди ревность. – Но завтра у меня уроки только до обеда.
– А потом я смогу тебя украсть?
– Попробуй.
– Во сколько за тобой заехать?
– К двум, – ответила девушка быстро. – Это правда, Русланов? Ты свободен?
– Это временно, – хохотнул я и осекся.
– Я соскучилась, – тихо сказала Вера.
– И я.
И это было чистой правдой.
Я бесцельно бродил по центру Светлогорска, лениво наблюдая за туристами, когда увидел экскурсионное бюро. От нечего делать я прихватил парочку рекламных проспектов и отправился выпить кофе.
Капучино в последний момент я предусмотрительно заменил на чай, а круассан с соленой карамелью – на небольшое имбирное печенье.
Чай был горячим, печенье твердым как орехи.
И тогда план в моей голове созрел окончательно.
На побег Вера согласилась легко.
Даже здесь, в небольшом курортном Светлогорске мне не хватало моря. Свободного от волнорезов и бетона.
– Какое интересное решение для конца октября, – подивилась Вера, когда я расстелил на песке плед и расставил невысокие жаровни. – А ты, оказывается, романтик!
– Ты в этом сомневалась? – искренне возмутился я и притянул ее за руку к себе. Спросил тихо-тихо: – Ты же не против?
– Ничуть…
Ее щеки и нос были холодными, а длинный полосатый шарф до ужаса колючим.
Она звонко смеялась и позволяла себя целовать. И я сходил с ума от ее запаха, от ее вкуса, от нее самой.
– Подожди, это еще не все, – опомнился я, когда ее ледяные пальцы проникли под мой свитер и скользнули по пояснице.
– Помочь? – спросила Вера, смущенно спрятав руки в карманы куртки.
– Если хочешь, – ответил я.
От машины мы вернулись с большим креслом-мешком, корзиной для пикника и еще одним пледом.
– Русланов, ты решил меня споить? – произнесла Вера, с сомнением глядя на бутылку мартини.
– Если только совсем чуть-чуть. Я буду пить апельсиновый сок, а ты – апельсиновый сок и мартини, – ответил я и достал бокалы. – Все честно.
– Ммм… Мартини, пляж… Да, Русланов, ты умеешь удивлять.
– Основная часть программы еще впереди, но нам нужно поторопиться. – Я наполнил бокалы и протянул ей тот, где был алкоголь. – Идем.
– Куда? – спросила девушка, но я не стал ей ничего объяснять.
Когда мы поднялись на дюну, солнце уже коснулось горизонта. Низкие тучи, весь день висевшие над морем, расступились как по волшебству.
– Закат, – прошептала Вера. – Как красиво!
– За нас, – ответил я и отсалютовал ей апельсиновым соком. Девушка сделала осторожный глоток.
Алый диск плавно опускался в море. Я обнял Веру со спины, зарываясь носом в ее макушку.
Она засмеялась, сделала еще один глоток и повернулась в кольце моих рук.
На ее губах был вкус мартини. Солнце село, и на берег опустились сумерки. А я все целовал и целовал податливые девичьи губы.
– Холодно, – вдруг прошептала Вера.
Я нехотя отпустил ее.
За дюной ветра не было. В жаровнях весело потрескивал огонь. Вера осторожно устроилась в кресле, и я протянул ей вновь наполненный бокал.
– У вас завтра самолет, – вдруг сказала она, возвращая меня в суровую действительность.
– Завтра утром, – подтвердил я.
– И тебе не нужно собираться?
– Все уже готово. Можно выезжать в аэропорт.
– А я?
– Что?
– Как быть мне, Макс? Просто ждать?
– Ждать, – согласился я.
– А я смогу?
– Это ведь не сложно…
– Ждать и догонять – это самое страшное, Максим, – проговорила Вера тихо.
Вместо ответа я забрал у нее из рук бокал, аккуратно вернул его в корзину, а потом устроился в кресле и прижал девушку к груди.
– Не нужно ждать, Вер. Ты просто живи.
– Думаешь, это так просто?
– Не думаю. Я знаю. Перед боем полезно отключать мозги.
– И ты предлагаешь мне сделать тоже самое?
– Ага, – беззаботно ответил я и провел большим пальцем по ее приоткрытым губам. – Я вернусь самое позднее в понедельник. Ты даже не успеешь соскучиться.
– И звонить мне ты тоже не будешь?
– Как скажешь, моя хорошая.
– Вот и не звони!
– Не буду!
– Русланов!
– Что?
Я знал единственный способ заставить ее замолчать… Ссориться из-за ерунды не хотелось.
В этот раз на поцелуй она ответила сразу, не раздумывая. Подалась на встречу, прижимаясь все теснее.
– Вера, – протянул я и мягко провел костяшками пальцев по ее щеке.
Она прильнула к моей руке и прикрыла глаза.
Пробормотала:
– Что мы творим, Макс…
– Еще ничего, – ответил я и улыбнулся.
Угли в жаровнях давно прогорели. Стоило встать и подкинуть ещё. Но отпускать девушку не хотелось.
– Нужно возвращаться, – заметила Вера. – Становится прохладно.
– И совсем темно, – согласился я. – Думаешь, нам пора?
– Наверняка, у тебя утром самолет…
– Останешься сегодня со мной? – спросил я, когда верный Range Rover затормозил у ее подъезда.
Вера молчала долго, слишком долго.
– Так останешься?
– Давай поговорим, когда вернешься?
– Это значит нет?
Она не ответила. Просто вышла из машины и пошла к подъезду, не оборачиваясь.
"Какой же ты дурак, Русланов" – проговорил у меня в голове кто-то голосом Жданова.
Глава пятая
Макс
– Ерундой не занимайся, – прошипел Жданов, когда я остановился у двери в комнату, в которой спала Вера.
– Я не могу так, – ответил я и развел руками.
Влад, ожидавший нас в тесной прихожей, пренебрежительно фыркнул.
– Телячьи нежности, – пробурчал Артур и направился к выходу. – Только девчонку расстроишь.
Он был прав. Но я ничего не мог с собой поделать. Мне нужно было увидеть Веру еще раз, чтобы потом полностью сосредоточиться на бое.
К моему удивлению, она не проснулась. Видимо, действительно устала за вчерашний вечер, за который я получил и от Жданова, и от Измайлова. Влад был особенно изобретателен в ругательствах, и я справедливо полагал, что следующие несколько дней превратятся для меня в пытку. Да только при мысли о том, что я целую неделю буду за тысячу километров от моей девочки, начинало подташнивать. И думал я отнюдь не о поединке.
Вера спала, свернувшись в комочек, словно и во сне пряталась от всего мира, и я с трудом смог найти среди горы одеял и подушек вздернутый носик. Мягко коснулся ее щеки рукой, и девчонка недовольно засопела, но не проснулась. С трудом поборов желание лечь рядом, я аккуратно поправил одеяло и бережно поцеловал Веру в макушку.