Соседи (ЛП)

— Что будешь, милая? — Официант улыбнулся мне. Он превосходил меня по ширине как минимум вдвое, а обхват его живота растягивал буквы черной футболки «Сохраняй спокойствие — я бариста».
Я посмотрела на меню на доске. Если бы здесь подавали коктейли, я возможно попросила бы джин с тоником.
— Капучино, пожалуйста. И можно со взбитыми сливками сверху?
Он улыбнулся.
— Конечно. Один капучино со взбитыми сливками.
Когда он отвернулся, и прежде чем я успела передумать, снова указала на доску.
— У вас еще остался сладкий ирисовый пудинг?
— Конечно. — Он похлопал себя по животу. — Он великолепен. Как и шоколадный пирог.
— В таком случае, — я стащила с себя куртку, — возьму немного того и другого.
Я села и достала свой телефон, скользя пальцами по контактам.
— Это я, — произнесла, как только он взял трубку. — Мне нужно тебя увидеть.
  
Глава 36
 
Сейчас
Нэйт
— Нэнси, это просто великолепно, — Я положил кисточку и оглядел столовую. — Не могу поверить, какой гладкий потолок. Ты проделала блестящую работу.
Нэнси улыбнулась мне. Ее джинсы пестрели капельками краски, пятна на руках уже потрескались и высохли.
— Я бы не справилась без тебя, — заявила она. — Еще раз спасибо, что достал для меня шлифовальную машинку. Я бы все еще возилась, если бы не ты. И смотри, — она развела руками, — все готово. И это потрясающе.
Она права. Лепной потолок теперь стал гладким, как зеркало, и мы покрасили комнату в бледно-серый цвет, который я втайне ставил под сомнение. К счастью, я не поделился своими сомнениями с Нэнси, иначе она могла бы заставить меня съесть мои слова вместе с остатками краски.
Хотя я изначально вызвался помочь с потолком, в итоге мы разобрали, отшлифовали и покрасили его, сломали стену и сорвали еще один ковер. Если подумать, то в последнее время я, наверное, проводил с Нэнси больше времени, чем с Эбби. И, учитывая количество проектов, которые Нэнси все еще хотела, чтобы мы сделали, это вряд ли изменится. Я не возражал. Мне нравилось чувствовать себя полезным. И, если быть до конца честным, мне нравилось, как Нэнси безобидно флиртует со мной.
Эбби, похоже, тоже не возражала против моих занятий в соседнем доме. У нее имелись свои планы. Однажды вечером, читая газету после ужина и разглядывая фотографии нового «Мустанга» — я всегда питал слабость к «Американским леди» — Эбби сказала что-то про меня, бег и грязь. По крайней мере, мне показалось, что она сказала именно это. Я опустил свою газету.
— На что ты хочешь записаться?
— Забег по грязи.
— Забег по грязи? Смею предположить, что там придется бегать? — Я усмехнулся.
— Ага. Забег называется «Грязная дюжина». Это двенадцать километров через…
— Двенадцать километров?
Улыбка Эбби вышла натянутой.
— Да. Двенадцать. По грязи, через препятствия и все такое. Это должно быть весело…
— Серьезно? — Я поднял брови. — Ты же знаешь, я не бегал уже много лет.
— Ты мог бы потренироваться. Это только в августе.
Я нахмурился.
— Это ведь не помешает нашей поездке? Ты проверила? — Честно говоря, когда я рассказал Эбби о Европе, ее реакция оказалась настолько вялой, что мне стало интересно, не говорил ли я на швейцарско-немецком. Или может быть, я описал поездку как путешествие в нудистскую колонию для пожилых людей. Похоже, моя жена нуждалась в прометеевских усилиях, чтобы быть впечатленной. Сара, с другой стороны, воскликнула: «Отпад!», что, как я понял, означало «хорошо», а затем бросилась писать Клэр.
Эбби смотрела на меня.
— Конечно, я проверила, и нет, ничего страшного не случится. А тебе, возможно, даже понравится бег по грязи. Мне записать тебя на него или нет?
— Э-э-э… нет. — Я засмеялся. — В любом случае, спасибо. Я буду заниматься волейболом. Но ты дерзай. — Я увидел, как она колеблется, крутит обручальное кольцо на пальце. — Что такое?
Она снова улыбнулась.
— Ну… Мы с Лиамом болтали раньше. До того как ты вернулся домой.
 
— Подожди секунду. — Я сел прямо и протянул руки, ладонями к Эбби, в том, что, как надеялся, напоминало действие дневной мыльной оперы. — Ты хочешь сказать, что у вас с ним был…, — глаза Эбби слегка расширились, — «разговор»? — Я рассмеялся, и через секунду или две она присоединилась.
— Да. В саду. Мы говорили о петуниях Барбары.
Я прикрыл глаза одной рукой.
— Боже милостивый, только не о петуниях? — Мне показалось это забавным, даже если губы Эбби едва изогнулись в улыбке. — Так Нэнси готова к этому грязному безумию? Она об этом не говорила.
— Мы только это обсудили. Лиам так не думает. Это не ее конек, понимаешь?
— Абсолютно. Она здравомыслящая. Как я.
— Но Лиам уже пару раз бегал по грязи, и я готова поспорить, что на препятствиях он как чертов Человек-паук. Так что мне нужно больше тренироваться. И знаю, что тебе не нравится, когда я бегаю одна.
— Нет, не нравится. Так что вы должны делать это вдвоем.
Она прочистила горло.
— Тогда ты не возражаешь, если я буду тренироваться с ним? Он думает, что некоторые из его коллег тоже могут присоединиться.
Я пожал плечами.
— Почему я должен возражать?
— Ну, некоторых парней беспокоит, что их жена тренируется с другими мужчинами.
— Подобно тому, как некоторых жен беспокоит, если их муж помогает другим женщинам делать ремонт?
— Туше. — Эбби обняла меня за талию и коротко поцеловала в щеку. — Ну значит, решено.
Когда она уходила, я невольно подумал, что в наши дни проявления привязанности Эбби стали еще более редким товаром.
Шум громкого вздоха и запах влажной краски оторвали меня от воспоминаний о жене и вернули к Нэнси и свежевыкрашенной комнате. Я встал на колени и начал отклеивать малярный скотч от дверной коробки, пока Нэнси сидела на одном из стульев, которые мы накрыли пластиковым брезентом, с мечтательным взглядом в глазах.
— Ты в порядке? — спросил я.
— Чудесно. — Она вытерла лоб тыльной стороной ладони. — Совершенно измотана, но в полном восторге.
Я засмеялся.
— И у тебя вся щека в краске.
— Ох, нет. — Она скривила лицо. — А я-то думала, что выгляжу легко и интересно. А я тут в полном беспорядке.
Прежде чем смог остановить себя, я ответил:
— Нет. Ты прекрасна.
Если честно, это правда. Ее щеки, все еще немного раскрасневшиеся от усилий, затраченных на покраску, становились краснее с каждой секундой, а большая часть волос выбилась из хвоста. Но выглядела она, в общем, сексуально. Я заметил это не в первый раз, конечно. Но заметить и сказать об этом, особенно напрямую, две большие разницы.
Пока мы смотрели друг на друга, что-то изменилось в атмосфере между нами. Воздух стал тесен, как перед раскатами грома, когда ты знаешь, что он приближается, и остановить его невозможно — остается только бежать в укрытие. Нэнси сделала несколько шагов вперед, потом остановилась.
Я сглотнул. Мы находились в доме одни. Зак ушел, а Лиам и Эбби были где-то в лесу, возможно, перепрыгивая через деревья или выполняя бесчисленные комплексы упражнений «берпи», «фарте» или как там они еще называются. Суть в том, что мы оба знали, что никто из них не вернется. Не в ближайшее время.
Прежде чем кто-то из нас совершил глупость, у меня оставалась возможность прочистить горло, пошутить или сделать что-то совершенно неуместное, например, выпустить газы. Но вместо этого я снова уставился на Нэнси. А потом мы двинулись друг к другу, оказавшись так близко, что наши бедра и груди соприкоснулись. Я поднял руку и провел пальцами по ее лицу. Потом она встала на цыпочки и нежно коснулась моего рта своим.
Как странно целовать другую женщину. Мои губы знали губы Эбби так долго, как будто их генетически запрограммировали на связь только с ней. Рот Нэнси был мягким, а ее дыхание — мятным, с легким намеком на кофе. Она нежно провела языком по моим губам и нашла мой. Когда она обвила руками мою шею, я запустил руки под ее футболку. Секунды спустя я почувствовал, как Нэнси потянула к моему ремню.