Соседи (ЛП)

— Я понятия не имела. — Я хотела потянуться и похлопать ее по руке, но вместо этого съела еще одну ложку своего обеда.
— Дело в том, что я точно знаю, где мы ошиблись. — Камилла скрестила руки и опустила подбородок, ее голос снова стал тише. — Когда мы впервые встретились, Джош уже увлекался шаффлбордом и боулингом. Я имею в виду, серьезно увлекался.
— Хорошо…
— Ну, — продолжала Камилла, — я притворялась, что тоже. Но на самом деле думала, что это куча дерьма. Я имею в виду, называть спортом игру, которую ты совмещаешь с большим количеством пива и свиных шкварок? Да ладно. Они слишком серьезно к себе относятся. Но мне нравился Джош, и я хотела произвести на него впечатление.
— Логично и…
— Подожди, подожди. Понимаешь, Джош притворялся, что он весь такой романтичный. Покупал мне цветы, водил меня смотреть все фильмы с Мег Райан. — Она улыбнулась. — Он ухаживал за мной, и я думала, что он просто красавчик. Но когда мы поженились, то перестали стараться произвести впечатление друг на друга.
— Хочешь сказать, что вы разводитесь из-за девичьих фильмов и шаров для боулинга?
— Эбби, ты упускаешь суть. После свадьбы мы вернулись к тому, кем были до этого, к нашим обычным «я».
— Но разве не так поступает большинство людей, когда они впервые встречаются? Ведут себя наилучшим образом?
— Быть на высоте — это одно, — ответила Камилла, — но, оглядываясь назад, притворяться тем, кем ты не являешься, глупо. Думаю, именно поэтому каждый второй брак заканчивается разводом. Нельзя вечно поддерживать иллюзию. Я думаю, мы неплохо постарались, чтобы продержаться так долго. — Она опрокинула остаток воды в рот.
— Но что насчет потраченных впустую последних двадцати лет, которые вы были вместе?
Камилла помахала пальцем.
— Ах… ты опять упускаешь суть.
— Да?
— Полностью. Я ничего не могу сделать с прошлым. Оно ушло. Прошло и стерто в пыль. — Она сделала секундную паузу. — Но следующие двадцать лет? Их я не хочу терять. — Должно быть, на моем лице появилось озадаченное выражение, потому что Камилла рассмеялась. — Ты не понимаешь, да? Давай я спрошу тебя вот о чем. Если бы ты однажды проснулась, зная, что живешь не с тем человеком, ты бы осталась?
— Ну… — Я прочистила горло. — Не знаю, я…
Камилла похлопала меня по руке.
— Я знаю, это трудно представить. Вы с Нэйтом идеально подходите друг другу. Он поклоняется земле, по которой ты ходишь. Тебе очень повезло.
— Да, — согласилась я, думая о нарциссах или нет — записках, обедах и всех тех мелочах, которые Нэйт делал для меня. Он никогда не притворялся другим человеком. Ни разу.
— Джош и я, ну… — продолжала Камилла, — у нас ушли годы, чтобы дойти до этого момента. У нас возникали жаркие дискуссии и довольно неприятные споры о том, какими мы были до свадьбы и какими стали сейчас.
— И…?
Она почесала ухо.
— Мы пришли к выводу, что это не имеет значения. Дело в том, что никто из нас не хочет меняться. Никто из нас не хочет возвращаться к тому, кем мы притворялись. Поэтому мы решили, совершенно по-взрослому, на самом деле, что нам больше подойдут другие люди.
Я откинулась на спинку стула, обдумывая возможные варианты. Интересно, могла бы я обсудить это с Нейтом, легко подискутировать и сказать: «Ну, было весело, но давай разойдемся. Пока». — Я покачала головой.
— Ты не одобряешь, — заметила Камилла, приняв этот жест за критику. — Но не все могут быть так счастливы, как вы с Нэйтом, знаешь ли. Не все женятся на своей половинке.
Я выдохнула.
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
Ее глаза расширились.
— Почему?
— Иногда… — вздохнула я.
— Что? Ты не счастлива?
Я посмотрела на нее.
— Иногда.
Камилла играла со своей салфеткой, ожидая продолжения, но я не могла. Если произнести слова, они станут реальными, а значит, мне придется что-то делать. И я не могла сказать Камилле, если только не хотела, чтобы об этом узнал весь мир.
— Ты не хочешь говорить? — наконец проронила Камилла.
— Нет. Это просто фаза. У меня гормоны. Но спасибо, что спросила. — Я закрыла крышкой свой пластиковый контейнер, взяла бутылку воды и улыбнулась. — Я лучше займусь возвратами.
 
Камилла отказалась разрывать зрительный контакт.
— Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.
Позже тем же вечером я отправилась в спортзал, планируя сразу после вечернего занятия в тренажерном зале пробежать десять километров на беговой дорожке. Я выключила непонятную музыку, которую позволила Саре добавить в свой плейлист для тренировок, вместо этого сосредоточилась на дыхании, сконцентрировалась на сердцебиении и заставила себя ставить одну ногу перед другой.
С каждым метром, который я преодолевала, чувство абсолютной усталости медленно распространялось по моим венам. Оно появилось в кончиках пальцев, ползло по рукам и ногам, как вирус, все выше и выше, пока мое дыхание не стало хриплым, а голова не закружилась. Если бы я не сбавила темп на беговой дорожке до неторопливой прогулки, меня бы счищали губкой с задней стены.
Я выключила тренажер, задыхаясь и пытаясь отдышаться, подошла к матам, где плюхнулась на одну сторону.
— Привет, Эбби. Ты в порядке?
Открыв один глаз, я обнаружила перед собой черно-красную фигуру. Джейк, один из тренеров тренажерного зала, медленно приближался ко мне. Он наклонился, глядя на меня сверху вниз.
— Я в порядке, Джейк. Спасибо.
— Уверена? — Он присел рядом со мной. — Ты прекрасно преуспела на занятиях, но сейчас выглядишь очень бледной. Хочешь воды?
— Я просто устала. Через минуту отправлюсь домой. — Он посмотрел на меня, и я добавила: — Честно. Со мной все будет нормально.
Джейк выпрямился и скрестил свои огромные руки, его красная футболка натянулась по швам.
— Хорошо. — Он сурово посмотрел на меня. — Я закончу свои подтягивания, но буду присматривать за тобой.
Когда Джейк ушел, я растянулась крестом и снова закрыла глаза, сосредоточившись на дыхании. Вдох через нос, выдох через рот, снова и снова. Мои руки и ноги перестали покалывать, и я позволила себе расслабиться, пока не почувствовала, что тело сливается с матом. Мой разум начал дрейфовать. И на этот раз я позволила ему освободиться от сотен тяготивших его мыслей.
Мой отец бросил меня. Жалкое оправдание моих отвратительных отношений с матерью, которую я теперь игнорировала. Любовь Нэйта ко мне, которую я никогда не заслуживала и не могла ответить взаимностью. Шпионаж за дочерью и невозможность нормально с ней общаться. Лиам, мужчина, которого я бросила и отчаянно об этом жалела. И Том, всегда Том. Мой дорогой брат, за гибель которого я навсегда останусь ответственной.
Я представила себе глубокое голубое небо над головой и отпустила эти мысли, одну за другой, как будто они воздушные шары, наполненные гелием, плыли вверх, все дальше и дальше, пока не исчезли, оставив мой разум пустым и спокойным…
И пока я лежала там, в полусонном состоянии покоя, должно быть, именно тихое гудение других беговых дорожек и полное отсутствие болтовни в моей голове послужили толчком к прозрению.
Я, наконец, отдалась во власть осознанию, которое взывало ко мне, сначала тихо, потом все громче и громче, пока его стало невозможно игнорировать.
И наконец я признала, что устала. Измучена. Измотана. Мой постоянный садизм — родственный самобичеванию, на самом деле — что я совершала над своим разумом и телом — это уже слишком, слишком много. И ради чего? Для кого?
Лежа на гимнастическом мате, вытянувшись настолько, насколько позволяли мои конечности, я решила, что так больше не будет. Это должно прекратиться. Хватит.
Казалось, что вновь обретенная энергия снова прилила к моим рукам и ногам, прошла через мои изможденные мышцы, по спине и груди. Я задыхалась, когда наконец открыла глаза, чувствуя себя бодрее, чем за последние недели. Месяцы. Возможно, даже годы.
Я вскочила и побежала в сторону раздевалки, помахав Джейку. Затем схватила свою экипировку, вышла из спортзала и направилась в кафе «Стимрум», расположенное по соседству. Подойдя к стойке, поняла, что никогда не заходила сюда раньше. Я всегда игнорировала восхитительный аромат свежеиспеченных булочек, кексов и пирожных, предпочитая морковные палочки с «сытном хумусом», несмотря на ненависть к нуту.