Соседи (ЛП)

Сара
Дорогой дневник,
Я не писала целую вечность. Прости, но у меня много дел. Приятные события.
Я встретила кое-кого. Кого-то, кто мне очень, очень нравится. Очень.
Я видела его в школе — он на год старше меня, — но мы только вроде как признавали друг друга в коридорах. Но сегодня я оказалась совершенно неуклюжей, потому что прямо посреди коридора уронила свою сумку. Которую я, конечно, не закрыла как следует, так что мои книги и вещи разлетелись повсюду, и, кажется, погнула свой ноутбук.
В любом случае важно то, что когда я ползая на четвереньках пыталась все поднять, Брайан Уокер опустился на колени рядом со мной. Брайан Уокер!
Он (своим глубоким, сексуальным голосом): Позволь мне помочь тебе. О, мы были?
Я не понимала, что он имеет в виду, пока он не указал на книгу «Мы были лжецами» Э. Локхарта.
Я (полностью покраснев): Думаю, иногда мы все лжем.
Брайан улыбнулся. Боже, какая у него красивая улыбка. Небольшие ямочки на щеках, идеально ровные белые зубы. И эти голубые, голубые глаза. Они похожи на фотографии лагун на Сейшельских островах, из тех, что я любила рассматривать в журналах о путешествиях, которые покупал папа. Водоемы, в которые хочется нырнуть и плавать там часами.
Он представился, и мое лицо вспыхнуло. Держу пари, я сияла, как огромный помидор. Брайан — самый крутой парень в школе. Не говоря уже, что он самый красивый. А еще он капитан клуба фехтования. Я сомневаюсь, что он увлекается видеоиграми, но никто не идеален. Я бы смирилась.
А потом…
Он (глядя глубоко в мои глаза): Ты Сара?
В голове крутилась только одна мысль: он знает мое имя. Моя помидорная голова стала такой большой, что грозила лопнуть и забрызгать его. Я пробормотала что-то невнятное и встала.
Он (все еще выглядя крутым): Мне лучше помочь подготовить научную лабораторию, но надеюсь, мы еще увидимся.
Он пошел прочь, потом обернулся через несколько шагов и улыбнулся, как раз перед тем, как Клэр бросилась ко мне со словами: «Вот дерьмо! Что он сказал, что он сказал?»
Когда я ей рассказывала, она смотрела на меня с выпученными глазами, ее голова покачивалась вверх-вниз, как одна из тех кивающих собачек, которых старушки держат на заднем сиденье своих машин. Потом Клэр заявила, что хорошо, что я решила, что Зак мне не нравится, потому что она видела, как он целовался с Гаргульей в кафетерии. Мерзость.
Я посмотрела на Брайана, который остановился, чтобы поговорить с миссис Клойстерс. И знаете, что? Мне плевать на Зака и Гаргулью. Вообще. Брайан Уокер намного, намного более потрясающий, чем Зак. Я должна пригласить Брайана на свидание. На самом деле, в следующий раз, когда он заговорит со мной, я так и сделаю. Хотя сначала мне лучше вырастить кое-что. И я говорю не о помидорах!
Пока, Сара.
P.S. Слово дня: боффин, существительное.
научный эксперт; особенно тот, кто занимается технологическими исследованиями.
Пример: Держу пари, Брайан — настоящий боффин в научной лаборатории!
  
Глава 35
 
Сейчас
Эбби
И хотя прошло уже несколько недель, каждый день я снова и снова вспоминала поцелуй Лиама. Идеальный поцелуй с идеальным мужчиной. С тем, с кем мне быть нельзя. И я продолжала задаваться вопросами: Почему нет? Почему я не могу? Потом укоряла себя за то, что поступила глупо, ослепленная двадцатилетними идеалами совершенства, и в очередной раз пыталась убедить себя, что я больше не знаю Лиама.
Но я знала. Я всегда знала его. Всегда любила в нем все.
Когда я вернулась домой тем вечером, на столе стоял огромный букет желтых нарциссов. И, движимая эгоизмом, я подумала, что если бы жила с Лиамом, то это бы оказались лилии.
Позже, когда Нэйт нежно целовал мою шею и скользил руками по бедрам, мне казалось, что моя кожа горит. Сначала пыталась его оттолкнуть, но потом позволила мужу заняться со мной любовью, хоть он и не тот, о ком я думала, когда Нэйт был внутри меня. И я возненавидела себя еще больше.
 
И снова я избегала Лиама. Так проще. Люди, сидящие на диете, не пялились на шоколадный торт или пирожные. Желание поесть проходит, я знала это. Здесь будет то же самое. Так и должно быть. Я напомнила себе, что именно за Нэйта вышла замуж. Он заботился обо мне, поддерживал и собирал меня снова.
— Я предложил Нэнси помочь с ремонтом, — сообщил он мне однажды вечером.
Я кивнула.
— Это мило с твоей стороны. Возможно, я запишусь в тренажерный зал.
Он нахмурился.
— Вместо того, чтобы бегать по утрам?
— Нет. Вместе с тем.
— Что ты пытаешься доказать, Эбби? — спросил Нэйт, его лицо все еще оставалось хмурым. — И зачем?
Я посмотрела на него. После стольких лет он так ничего и не понял. Дело не в том, чтобы кому-то что-то доказать. Речь шла о наказании. Так было всегда. Я наказывала себя за каждый недостаток, за каждую часть, которую ненавидела, за каждый изъян, каким бы крошечным, незначительным или совсем незаметным он ни казался остальным. Я не стала ему отвечать. Какой в этом смысл? Он все равно не поймет. Нэйт надел бы свой пояс с инструментами и попытался меня починить, принес бы мне еще больше нарциссов, думая, что сделал что-то великое, а я виновата в том, что позволила ему в это поверить.
Пока все эти мысли проносились в моей голове, я сидела в обеденном зале «Стерлинг Инжиниринг» и слушала Камиллу. Она говорила десять минут подряд, а я изредка поддакивала. Но потом она сказала такое, что вернуло мое внимание к ней.
— Подожди, — проговорила я, мой рот все еще был наполовину заполнен киноа и овощным салатом. — Вы с Джошем делаете что?
— Расстаемся, — заявила Камилла, откусывая еще один кусочек от своего бутерброда, и пятнышко майонеза попало на ее салфетку. — Разводимся.
— Но… но почему?
Камилла продолжила жевать и пожала плечами.
— Мы не счастливы, так в чем смысл?
Я уверена, что мой рот оставался открытым. Моя ложка точно не двигалась. Я оглядела зал, наклонилась к ней.
— Ты встретила кого-то еще?
— Пока нет. — Она подмигнула.
— А Джош?
Она пожала плечами.
— Может быть. Я не знаю. Он говорит, что нет. Но меня это никак не напрягает.
Я прикусила губу на секунду.
— А как же Клэр?
— Эбби, — ответила она после глотка воды, — ей шестнадцать. Она справится. Мы будем рядом с ней, как и всегда. Только не будем жить вместе. Скажем ей об этом сегодня вечером.
— Ну, а что с домом?
— Джош переезжает через несколько недель. Он уже нашел новое место в нескольких улицах отсюда. Все просто. — Камилла отправила в рот остаток сэндвича.
— Звучит как развод, оформленный на небесах.
Она кивнула.
— Знаешь, что? Так и есть.
— Но я все еще не понимаю, почему. Вы ведь хорошо ладите?
— Да, ладим… наверное. Но у нас нет ничего общего. Честно говоря, я не думаю, что мы когда-либо так уж подходили друг другу. С самого начала, понимаешь?
— Нет, не понимаю. Вы всегда казались такими счастливыми. Я никогда не видела, чтобы вы ссорились.
— Ну, мы и не спорим, по крайней мере, больше. Это почти как… — она понизила голос, — мы перешли в режим терпимости. Знаешь, мы миримся друг с другом, потому что это то, к чему мы привыкли. Ну, к черту. — Она откинулась на стуле, ее голос снова стал громче. — Мне сорок пять. Я не хочу жить так следующие сорок лет… А теперь спроси меня о сексе.
— А я должна? — Я сдвинулась на своем стуле. Разговоры о сексуальной жизни других людей заставляли меня чувствовать себя неохотным зрителем на бесплатном пип-шоу. — Не может быть все так плохо.
Она пожала плечами и снова отпила воды.
— Не могу вспомнить. Джош никогда не отличался особенно сильным сексуальным влечением, но последние несколько лет… Боже. — Она махнула рукой вокруг. — Ты знаешь шутку, что Рождество наступает чаще? Ну, скажем так, в этом случае мы — Свидетели Иеговы. Извини, но я слишком молода, чтобы соблюдать целибат.