Тайфун

Кольский залив представляет собой рай для прослушивания эфира. Радиосигналы отображались на экране компьютера Скавалло в виде вертикальных черточек. Чем выше черточка, тем больше объемы передаваемой информации. Чем ярче, тем сильнее сигнал. Внимание молодой женщины привлекла яркая полоска в правом углу экрана. Кто-то оживленно разговаривал по сотовому телефону, и, судя по мощности сигнала, находился он совсем рядом.
Настроив выбор частотного диапазона, Скавалло стала исследовать всю полосу, отыскивая сигнал. Она нашла его через несколько секунд. Прижав черные наушники к ушам, молодая женщина прибавила громкость.
— ...слишком далеко, «Кит». Лево руля.
— Да. Вас понял.
— Лево руля! Лево руля! Лево руля! Вы идете прямо на скалы. Уходите резко влево!
— Вас понял.
Радист, занимающийся прослушиванием эфира на подводной лодке, заступая на вахту, получает список тем, на которые ему следует обратить внимание в первую очередь. И самую верхнюю строчку в этом списке занимает все, что может говорить о приближении подводной лодки противника. «Кит» — какой позывной может лучше подходить выходящей в море субмарине? Скавалло взяла микрофон прямой линии связи с центральным постом и гидроакустической станцией.
— Центральный пост, докладывает лейтенант Скавалло. Я перехватила разговор, судя по всему, переговоры подлодки с буксиром.
— Мы уже знаем о ней.
Прижавшись глазами к окуляру поискового перископа, Ванн всмотрелся в каменистые сопки, прикрывающие вход в Большую Лицу. Выбрав максимальное двадцатичетырехкратное увеличение, капитан смог заглянуть в глубь бухты.
На голом склоне сопки прилепились унылые обшарпанные жилые дома из железобетонных блоков. Над причалом склонился портовый кран. Все застыло. Казалось, база вымерла, брошена. Но вдруг Ванн заметил какое-то движение. Он сразу же включил на запись подключенный к перископу видеомагнитофон.
— Вот и они.
Из-за каменистого мыска появился острый серый нос противолодочного корабля «Гриша», поднимающий высокие белые буруны. За ним второй «Гриша». А следом в зеленоватой воде мелькнуло округлое тело подводной лодки.
— Сукин сын! — выругался Ванн.
— Шесть секунд, — доложил старшина-рулевой, следивший за тем, как долго перископ «Портленда» находится над поверхностью.
Оторвавшись от окуляра, Ванн приказал:
— Опустить перископ!
Объектив перископа был покрыт специальной резиной, поглощающей радиолокационные лучи. Обнаружить его было трудно, но возможно.
— Прокрутить запись! — приказал Ванн старшине-рулевому.
На экране появились кадры, заснятые через перископ.
Стэдмен, заморгав, уставился на изображение.
— Но ведь это же...
— Вот именно, черт побери.
Казалось, «Тайфуну» потребовалась целая вечность, чтобы вытянуть свое тело из-за полоски земли. На взгляд невозможно было оценить истинные размеры этих бегемотов. Как и у айсбергов, то, что виднелось над поверхностью, лишь позволяло строить предположения о том, что скрывается под водой. «Тайфун» в основе своей представлял собой два больших прочных титановых корпуса, сваренных вместе и заключенных в легкую стальную кожу, достаточно крепкую для того, чтобы пробивать своей тушей арктические льды толщиной почти в двадцать футов. В отличие от всех других ракетоносных подводных лодок, у «Тайфунов» ракетные шахты располагались перед массивной черной боевой рубкой. Подводная лодка не отличалась особой красотой, но зато ее командир имел в своем распоряжении большую огневую мощь, чем премьер-министр Великобритании.
В годы холодной войны было заложено шесть «Тайфунов». Одна подлодка осталась недостроенной на судостроительной верфи. Три едва держались на плаву, вызывая не столько страх, сколько жалость. Еще одна получила серьезные повреждения во время неудачного запуска баллистической ракеты. Судьба шестой и последней также сложилась крайне печально: ей пришлось пережить и неудачный запуск ракеты, и аварию атомного реактора, вследствие чего лодка оказалась надолго погребена в тоннеле, пробитом взрывами в скалистых берегах Большой Лицы.
 
— Кажется, вы сказали, что русские режут эти лодки на металлолом, — сказал Стэдмен.
— Вашингтон тоже так думает.
— Центральный пост, говорит Скавалло. Если вы еще ненадолго оставите мою антенну на поверхности, я смогу кое-что сказать про эту подлодку. Русские постоянно ведут переговоры и...
— Лейтенант, если я оставлю вашу антенну на поверхности, русские обнаружат мою подводную лодку.
Ванн резко вставил наушники системы внутренней связи в гнездо.
— Центральный пост, докладывает акустик. Я произвел идентификацию этой «ядерной дубинки». Предположительно мы имеем дело с лодкой «Карское море» класса «Тайфун». У нас она числится как исключенная из состава флота.
— Однако сегодня она выглядит очень даже бойкой, — заметил Ванн.
Стэдмен раз за разом просматривал видеозапись «Тайфуна», выходящего из бухты. Скавалло сказала, что в переговорах упоминался буксир. Но где же он? Старший помощник повернулся к Ванну.
— Что дальше?
— Эти ублюдки прикарманили наши денежки, а лодку оставили. В доказательство их лживости мы сейчас снимем с нее скальп.
— Так точно.
На самом деле Стэдмен считал, что командир отнесся к вероломству русских, как к личному оскорблению. Хотя, несомненно, у него были на то все основания.
Старшему помощнику довелось ознакомиться с заключением следственной комиссии. Командуя атакующей субмариной «Батон-Руж», Ванн забрался под днище выходящему в море на боевое дежурство «Тайфуну», но тут командир российской подлодки внезапно выполнил маневр «Сумасшедший Иван» — резкий разворот, призванный обнаружить преследующую субмарину. Ванн был готов к этому и успел вовремя отойти. Как только «Тайфун» завершил маневр, «Батон-Руж» вернулся ему под днище.
И тут командир российской подлодки совершил нечто совершенно неожиданное: второй маневр отрыва. «Двойной Иван». Ванн был вынужден предпринять экстренные меры, и «Батон-Руж», уходя от столкновения, зацепил рубкой подводную часть глубокосидящего айсберга. От резкого толчка одного матроса в носовом кубрике сбросило с койки, он сломал себе шею и скончался. «Тайфун» как ни в чем не бывало ушел. «Батон-Руж» с трудом доковылял домой. Субмарина получила настолько серьезные повреждения, что с тех пор больше не выходила в море.
В подводном флоте выполненное задание еще не является гарантией продвижения по службе и получения наград, но неудача практически всегда влечет за собой списание на берег. Казалось, эта катастрофа должна была стать концом карьеры Ванна, однако следственная комиссия после долгого разбирательства все же пришла к выводу, что агрессивность является не худшим качеством командира атакующей субмарины. Вопреки всем ожиданиям, Ванн был назначен командиром «Портленда». Но те, кто знал его еще по старым временам, с тех пор называли его за глаза «Двойным И-Ванном».
— Центральный пост, говорит акустик. Цель номер один справа по носу, пеленг двадцать.
— Пост управления торпедной стрельбой, приготовить торпедные аппараты один и два!
— Торпедные аппараты один и два готовы, — поступил ответ из поста управления торпедной стрельбой.
— Система целенаведения готова, — доложил лейтенант Киф.
Последовала затянувшаяся пауза, в течение которой все взоры обратились на Мазилу.
— Корабль готов, — наконец ответил Чоупер.
— Лейтенант, старайтесь не заснуть. Ввести данные о цели.
Специалист системы управления огнем, отвечавший за вооружение «Портленда», ввел данные в две самонаводящиеся торпеды «Мк-48», понимая, что они так и не будут выпущены.
— Курс введен. Дальность введена. Торпеды запрограммированы. Торпедные аппараты один и два готовы к заполнению водой.
Данные о российской подлодке были введены в электронный мозг торпед. У Ванна мелькнула мысль, сможет ли пара «Мк-48» проломить «Тайфуну» хребет, или же они лишь разозлят его?