Аристо без смерти (СИ)
Сначала завернули к портному, на пошить костюм с нуля не было времени, я уже с трудом влезал в форму, а Маша прозрачно намекала на очередной сеанс роста мышц, так что выбрал пять штук более-менее подходящих комплектов студенческой формы, и пока их ловко подшивали, мы заглянули в пекарню-кондитерскую, где выпили чаю с неизменными пирогами. В этот раз напитки интересовали меня больше чем еда. Так, ничего похожего на кофе не было, жаль я по нему уже скучаю. Пирогов с картошкой тоже не оказалось, похоже что этом мире Америки нет, либо её так и не открыли и сейчас где-то за океаном наслаждаются вольной жизнью и курят трубку гордые индейцы.
Лавочник расхваливал заграничный чай из самого Гнилоземья, естественно самый дорогой. Чай этот оказался довольно вкусным, и без всяких травяных добавок. Здесь есть другие страны, и сними ведут торговлю, значит Империя пока не захватила мир. И это название — Гнилоземье… Довольно странное для страны. Хотя вероятнее всего так называют их только в наших краях, в моём мире германцы тоже не называли себя немцами. Нужно будет поискать в книгах что там за границами Империи.
Дальше купил девушкам по золотому браслету, надо было отблагодарить за приятно проведённое время, хотя сейчас их общество меня скорее отвлекало от основной задачи. Нет, девушки конечно хороши, но только в меру.
— Милый, разве ты не видишь, что эти красавицы предпочли бы кольца?
Даже не оборачиваясь я узнал этот мягкий и одновременно издевательский голос. Бериева во всей красе. Интересно, она зашла случайно, или ей докладывают о моих перемещениях? В том же приюте наверняка есть купленный человечек. Во только сцен ревности мне тут не хватало. Ведь как показывает жизненный опыт, что бы сейчас ни произошло, в итоге я останусь виноватым.
— Здравствуй, Наташа. Это Маша и Элен, — я решил держаться доброжелательно и представил подруг своей «невесте».
— Рада познакомиться, — мило улыбнулась Бериева. — Хотя я слышала о вас. Лучшие целительница Академии, одна может исцелить любые раны тела, а другая снять печаль и помутнение рассудка.
Вот же холм огромный. Я до сих пор не поинтересовался что умеет Элен, не привык, что в этом мире все маги со своими особенностями. Но если Маша чувствует боль исцеляя раны, то Элен… Бедная девочка…
— У тебя прекрасный вкус, дорогой, — продолжала беспощадная Наташа. — Они прекрасны собой, а их умения усилят любой клан. Но надеюсь ты не забыл о нашей договорённости. Я должна быть первой женой, старшей и любимой. Но покушаться на твоё право взять в жёны ещё троих я не собираюсь.
— Так это ты? Ты помолвлен с Бериевой? — выдавила сквозь зубы покрасневшая Элен.
— Ага, сам ещё до конца такое счастье не осознал.
— Ничего дорогой, ты привыкнешь. А теперь, если вы не возражаете, нам с суженым нужно обсудить детали нашей помолвки. Наедине.
Тон Бериевой не допускал возражений, Маша и Элен сразу вспомнили, что у них дела в Академии и вежливо попрощались. Наконец я почти мог вздохнуть свободно. Почти — потому что одна из невест по-прежнему оставалась рядом.
— Ты пришла узнать насчёт письма?
— О, дорогой, зачем же так? Неужели я не могла просто соскучиться?
— Они уже ушли, давай к делу.
Лицо Бериевой наконец стало серьёзным, а я достал из нагрудного кармана конверт.
— Письмо у меня. Но я его тебе не отдам.
Девушка снова обворожительно улыбнулась.
— Разумеется, дорогой. Отдать письмо можно только самому Рашимилу. Перед тем как составить план я прочитала всё о его зачарованных посланиях. Их нельзя сжечь, разорвать или как-то подсмотреть содержимое. Нельзя выбросить, а забрать можно только у мертвеца.
Я вздохнул:
— Так в чём твой план? Собираешься прислать толпу головорезов чтобы забрали письмо с трупа? Или достанешь свой кинжал?
Берива картинно возмутилась:
— Как ты можешь говорить такие ужасные вещи! Если я и завладею этим письмом, то только вместе с тобой! К тому же, если с тобой вдруг произойдёт несчастье, а я, умирая от скорби, заберу это клочок бумаги в память о возлюбленном женихе, то несчастье может произойти и со мной. Поэтому прошу тебя, храни письмо до самой нашей свадьбы, и даже после неё, пока не решишь передать самому смышлёному наследнику!
Прелестно. Разговор уже дошёл до наследников. Наследников! То есть детишек в её планах ещё и целая толпа!
— Давай не будем спешить. У меня ещё есть дела. Не волнуйся, я присмотрю за письмом. И за тем, чтобы не было несчастных случаев.
Бериева наклонилась поближе:
— Надеюсь, ни одна из твоих подруг не знает о наших делах? Я прощу тебе любую интрижку, но не смирюсь, если ты передашь кому-то секреты клана.
Бериевой явно не следовало знать ещё и о Раше, горская княжна и без того знала обо мне подозрительно много.
— Я никому не рассказывал что завладел этой штукой. И она оказалась довольно полезной.
Я спрятал письмо обратно во внутренний карман.
— Я рада, что письмо тебе пригодилось. И должна отблагодарить тебя за услугу.
Я ухмыльнулся и придвинулся к княжне вплотную:
—…но узнала, что ты уже умудрился получить от меня кучу золотых червонцев, и при этом ничуть не убавил казну клана. Я восхищена тобой, дорогой. Наш дом всегда будет полной чашей!
А вот это было обидно. Встреть я Бериеву чуть раньше, имел все шансы получить дополнительное финансирование. Но ничего не поделаешь, момент упущен.
— Ты обещала кое-что ещё. Свой кинжал.
Я обнял Бериеву за талию.
— Не здесь… И не сейчас. Но подарок для тебя у меня есть.
Княжна щёлкнула пальцами, и с улицы тут же зашёл смуглый слуга, склонился в почтительном поклоне вытянув перед собой свёрток из красного бархата. Интересно, как он услышал такой тихий звук? И лавочник куда-то запропастился… понятно. Это лавка либо принадлежит клану Бериевых, либо они её банально крышуют. Как и всю эту улицу. А может и город.
— Такой мужчина как ты должен любить охоту, но охота не закончится, пока крупный зверь не разделан и его сердце не выложено на блюдо.
Я развернул свёрток, это действительно был не кинжал, а тяжёлый охотничий нож. Я сжал рукоять и осмотрел лезвие. Матовое, не будет сверкать в темноте, лезвие выглядит острым, а сам клинок достаточно увесист, чтобы одним ударом проломить рёбра, даже если не удалось вонзить лезвие между ними. Самое то, чтобы вырезать магам сердца.
— Спасибо. Это хороший подарок. Обязательно буду им пользоваться.
Я забрал прилагающиеся к оружию ножны с ремнём, прикинул, стоит ли нацепить их прямо сейчас, но решил, что в обществе дамы это будет неприлично.