"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Я рванулся к выходу и растянулся на полу — за ноги словно кто-то схватился, и я еле их передвигал. Вставай, ползи, катись — как хочешь, главное не лежать и не расслабляться, не переводить дух. Как бы сильно сейчас этого не хотелось… Это не твоё желание, это химия… Нужно добраться до неё… Не позволить этим уродам…
За время, проведённое в лечебнице, я привык иметь дело с успокоительными, которыми меня пичкали перед каждым допросом. Главное — спровоцировать выброс адреналина. Он перекроет действие седатива… И начнёт приступ кое-чего похуже… Похуже для окружающих…
Сунув два пальца в рот, я вызвал рвоту. Уж не знаю, любят ли такое жоры… Можно попробовать в будущем использовать для самообороны… Наблевать кому-нибудь на лицо, чтобы его обглодали, как вчера…
Очистка желудка немного помогла, ноги почти перестали отниматься. Провокация! Мне нужна провокация!
— Пойду, грохну твою псину, тварь…
— Чё блядь?! Я тебе «грохну», падла! Сука, шкуру живьём сниму с твоей бляди, а ты смотреть будешь!
Да, давай, скажи что-нибудь ещё, позадористей…
— Слышь? Ты там не спишь ещё? На кол сажали тебя когда-нить? Тебе понравится, пидарас. Я сразу понял, что ты любишь в сракотан долбиться, чмошник! — Пацан за дверью перестал хохотать и теперь злобно изобретал мне новые казни.
С улицы доносились уже не только раскаты подъезжающих мотоциклов, но и голоса:
— Санё-о-о-ок! У тя чё, гости? Альма на привязи? Мы заходим?
— Да, пацаны, тут один в доме и баба в бане! Токо чтоб живьём! Мудила он редкий! Хочу с ним сам разобраться!
Вставай! Вставай!!! Пошёл!!! Вот… Вот! Вот!!! ВО-О-О-О-О-О-О-ОТ!!!
Зарычав, я прыгнул на ноги и потряс головой — взгляд теперь заволакивала не темнота с искрами, а багровый туман. Сквозь него всё обычно виделось размытым, нечётким. Но большего мне сейчас и не надо…
Руки зачесались изнутри. Хотелось сжимать кулаки до хруста и одновременно растягивать сухожилия пальцев до предела. Ноги требовали бега на пределе возможностей, без оглядки. Лёгкие разрывались от глубоких хрипящих вдохов. Сердце стало лёгким и готово было выпрыгнуть через рычащую глотку…
Открылась входная дверь и в неё просунулся какой-то долговязый парень — даже не успел его как следует рассмотреть. Зарычав, и схватив со стола обрез, не в силах больше сопротивляться жажде крови, я разрядил ему в голову оба ствола почти в упор. Контролировать движения кисти и пытаться спустить только один курок было невозможно.
Кровавый туман на месте головы недоросля брызнул за дверь и окропил его товарищей, с любопытством заглядывающих внутрь с улицы. Перехватив двустволку за цевьё, я перескочил через осевшее тело к ближайшему и саданул со всего маху по зубам обрубком приклада. Зыбрызганное красным юное лицо натянуло в сторону, вслед за уехавшей нижней челюстью. Пацан отшатнулся и завопил от боли, хватаясь за зубы, словно рефлекторно пытаясь поставить их на место.
Продолжая движение по инерции, я крутанулся к следующему, открывшему рот — не то от удивления, не то для крика о помощи. И повинуясь инстинктивному импульсу, я схватил его за тонкую шею, воткнул в рот стволы, и задрал получившийся рычаг вверх. Пасть лохматого школьника с ласкающим слух хрустом распахнулась в два раза шире, чем смог бы открыть он сам. Одна щека порвалась, забрызгав мне руку тёплой кровью, и лицо тоже съехало набок. Передние зубы загнулись внутрь.
Отшвырнув воющее тело в сторону, я оказался перед ещё одной парой несчастных. Эти были младше всех. Лет двенадцать, не больше. Но я уже достаточно насмотрелся на то, что способны устроить даже такие пиздюки. Жалости я к ним не испытывал и в обычном состоянии. А сейчас они были для меня просто манекенами, о которых можно почесать неистово зудящие кулаки.
Один из них попытался ударить меня чем-то, похожим на мачете… Рука с оружием двигалась в моём восприятии словно через желе — плавно и предсказуемо. Я просто немного отступил в сторону, пропустил клинок мимо и снова позволил ярости управлять телом. Тело схватило вооружённую руку и переломило её об колено локтём наружу. Хрустнув и чавкнув, предплечье школьника осталось в моей левой руке. А сам он отшатнулся, схватившись за культю и визжа как девчонка.
Оставшийся на ногах подросток подпрыгнул ко мне и начал наносить удар за ударом каким-то тупым ножиком. Он успел изрядно поцарапать мне спину, один раз даже достав до ребра, когда я, наконец, обернулся к нему. И с разворота треснул ему оторванной рукой по уху. И ещё раз, и ещё.
Достаточно отхлестав его по щекам пятернёй собственного товарища, я снова расслабился и позволил своему телу делать всё, что захочется. Оно захотело выкинуть бесполезное предплечье и вцепиться опешившему от такого расклада школьнику в голову, вдавив глаза внутрь черепной коробки. Заверещав как резаная свинья, он судорожно пытался бить меня всеми конечностями. Но я ничего не чувствовал. Кроме всепоглощающей, выжигающей моё сознание изнутри ярости. Той самой ярости, с которой я однажды пришёл к себе на работу в офис и перестрелял там пару дюжин любимых коллег. А потом вышел на улицу. Ведь у меня ещё оставались патроны… Да, это был один из самых осмысленных дней в моей прежней никчёмной жизни…
Ребёнок под моими руками, наконец, затих. Видимо, потеряв сознание от болевого шока. А мне всё ещё требовалось чьё-то сопротивление. Невыносимо зачесалось само мышление. Хотелось залезть к себе в голову и как следует поработать там ногтями. Я знал, что так и сделаю, если не найду кого-то, кто может своей смертью приглушить этот ужасный зуд.
Оглянувшись, я заметил, что первые два утырка ещё шевелятся, стеная и держась за вывихнутые челюсти. Схватив ближнего за загривок, я сунул ему в рот порог дома и, хрипя от гнева, от души впечатал ботинок в затылок. Рот у него открылся ещё шире. Булькающий крик перешёл в захлёбывающийся кашель, хрип, клёкот… И он всё же затих.
Второй сделал попытку уползти к калитке. И уже почти добрался до неё, постоянно воя что-то нечленораздельное. Я немного помог ему, протащив за шкирку, и даже приоткрыл дверцу. Но он передумал выползать дальше и только умоляюще выл, глядя на меня снизу распахнутыми от ужаса глазами.
Поместив его голову между косяком и дверью, я несколько раз попытался её закрыть. Получилось с четвёртой попытки. Его череп немного прогнулся уже на третьем ударе, а уж потом лопнул, словно кровавая пиньята.
Я снова открыл дверцу и выглянул наружу, держась за косяк. Тело всё ещё жгло изнутри, буквально чувствовалось кипение крови. Очень, очень надеюсь, что это ещё не все блюда на сегодня.
Так и было. Снаружи стоял на стрёме ещё один мелкий ублюдок. И, очевидно, как следует насладившись воплями, хрустом и ударами за воротами, он решил, что быть крутым бандитом ему больше не нравится. В данный момент он лихорадочно пытался завести один из старых байков, на которых приехали дружки хозяина.
Едва завидев, как я выхожу из калитки, он бросил мотоцикл и сделал попытку убежать. Но в панике запнулся о подножку стоящего рядом байка и растянулся под ним во всю длину.
Я подошёл к поспешно вскакивающему обратно на ноги подростку. Его ноги разъезжались по мокрой после дождя земле и принять вертикальное положение обратно никак не получалось.
— Дяденька, не надо! Дяденька, не бейте! Я больше так не буду! — Разыграл он коронную карту всех гопников мира, попавшихся на своём подлом ремесле.
Его орущий мольбы о пощаде рот в итоге достаточно глубоко проглотил ближайшую выхлопную трубу. Отпустив его затылок, я со всей силы рванул рычаг пуска двигателя и открыл газ на максимум.
Взревев совсем как моё воспалённое сознание, мотоцикл начал наполнять пищевод и лёгкие подонка пряным выхлопом. Он дрожал всем телом, из глаз брызнули слёзы. Но попытку освободить рот от надувающей его хромированной трубы, я пресёк на корню. Совсем скоро стало слышно, как от давления газов, наполнивших его изнутри, у него лопается живот.
Когда он перестал рыпаться и выть, я заглушил двигатель и услышал вопросительные вопли изнутри дома: