"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Замри. — Я щёлкнул курками.
Он замер, обернулся и опять растянул рот до ушей:
— Да я ключи тут прячу. От дома. — И медленно вытащил руки наружу, демонстративно гремя связкой.
— Вы ему всё ещё не доверяете? Почему? — Шепнула мне Алина, пока пацан отпирал замки.
— Добрый. Слишком. Такие не выжили.
Мы осторожно прошли в дом вслед за хозяином, пригнувшись в низком дверном проёме. Шурка опёрся на дровяную печь и провёл миниэкскурсию:
— Там две комнаты с кроватями. — Он мотнул головой на дверь, ведущую из кухни, с которой начинался дом. — Всякие шмотки в сундуке, сами увидите. Берите, что хотите. Будете есть — вон в шкафу ещё всякое съедобное — плотно всё закройте. И заслонку печную тоже. Ничего не жарьте и не разогревайте. Это, наверное, и так понятно…
Он подождал ответа. Я кивнул. Подросток махнул руками на окно и продолжил:
— Вон там баня. Бак уже с водой, надо только натопить. Можно помыться, постираться. Если хотите…
— У бабушки такая же была. Надо чтоб вода закипела и скоро будет пар. Я сначала боялась в баню ходить, жарко же. А потом привы… — Выпалила Алина скороговоркой, но под моим взглядом оборвалась на полуслове.
Шурка продолжил улыбаться, разглядывая девчонку. Не нравился мне его взгляд. Хотя мне у всех подростков взгляды не нравятся в последнее время.
— Мы тут ненадолго. Поедим, соберёмся и дальше. Ты говорил, что патроны есть. Где?
— Я говорил, что сможем найти. Это надо с Альмой ехать, у неё и на них нюх. Тут в соседних посёлках у многих стволы. Но они нелегальные… были… Спрятаны так, что если не знаешь где искать — хрен найдёшь. А в Липовке мы уже всё обшарили. — Он продолжал пялиться на Алину. — Оставайтесь, куда вы потом на ночь глядя. Темнеет-то ещё рано. Отдохнёте, а завтра сгоняем куда-нибудь за патронами.
— Давайте останемся, пожа-а-луста! Когда ещё так получится… — Начала шёпотом канючить Алина. — Я уже забыла, когда толком могла помыться… И ноги всё-таки болят…
До заката, по моим прикидкам, оставалось пара часов. А если этот ушлый паренёк, как он говорит, всё тут обыскал, то в местный колхозный гараж смысла лезть нет. А вот байк его нам пригодится.
— Бензина у тебя много?
— Смотря куда вам надо. Вы куда идёте вообще? — Шурка оставался приветливым и открытым. Чем настораживал меня всё больше и больше. Слишком щедрый. Так расщедриваются только те, кто на самом деле рассчитывает не отдавать ничего. А наоборот, прикарманить то немногое, что есть у вас. На память лезли рекламы финансовых пирамид — актёры в них были точно такими же приветливыми, отрытыми и щедрыми.
— Не важно. Заходи в комнату. Не в ту, в которой сундук.
Он пожал плечами, обречённо вздохнул и потопал за дверь. Как только он зашёл внутрь небольшой комнатки, я закрыл за ним дверь и подпер её поленом понадёжнее.
— Хоть стяжки снимите! — Взмолился парень из-за двери.
— Потерпишь. Спокойной ночи.
Я уже вышел обратно на кухню, как он снова закричал:
— В погребе ледник с мясом. Киньте Альме хоть кусок. Слышите?
— Хорошо. — И теперь к Алине. — Бабушка баню топить научила?
— Ага! — Она просто расцвела от столь радужных перспектив.
— Приступай.
Пока она увлечённо жгла дрова, любуясь языками пламени в печке под банным котлом, я прошерстил дом. Всё было так, как и говорил радушный хозяин.
Найденными консервами и прочей запечатанной бакалеей я набил всё свободное место в рюкзаке. Обновил запас воды и прикарманил дешёвую зажигалку.
В свободной комнате на кровати валялась пара спальных мешков — я свернул один и приторочил к своей поклаже. В сундуке вещей на меня не было, да мне и не надо. Выбрал для Алины пару тёплых носков и флисовый спортивный костюм. Потом принёс ей в предбанник всю обувь, что нашёл, чтобы сама выбрала самую удобную.
Проходя обратно в дом, я натолкнулся на внимательный взгляд Альмы. Она неотрывно следила за всеми моими перемещениями, глухо рыча, когда я приближался. Слазив в погреб, я действительно обнаружил там морозильник с сырой говядиной, переложенной кусками льда. И коллекцию закатанных банок с различным сладким или маринованным содержимым. Захватив с собой небольшой мосол и банку повидла, я подошёл к собаке обратно.
Почуяв еду, она привстала и замерла в ожидании, всё также приветствуя меня угрюмым рычанием. Кинув ей кость, я вернулся в баню.
— Как закипит, подбрось полено побольше и иди в дом. К собаке не подходи.
Алина кивнула, продолжая заниматься примеркой, осторожно помещая натёртую ногу в очередной ботинок и прислушиваясь к ощущениям.
Закончив с растопкой, она вернулась в дом. Мы плотно закрыли все двери и печку, и быстренько утолили голод парой банок тушёнки и с рекордными темпами вычерпали всё варенье. Упаковав пустые банки в три полиэтиленовых пакета, я, на всякий случай отнёс их в погреб.
— Давайте я и ваши вещи постираю. Я умею. И не спорьте, я тоже должна делать что-то полезное! А то как кукла фарфоровая!
Должно быть, это тоже было выражение, позаимствованное у достопочтенной покойной бабушки. Вобщем-то я и не собирался спорить. После еды усталость накатилась с удвоенной силой и не хотелось делать вообще ничего, не то что сопротивляться благородному порыву несчастной девчонки.
Когда она ушла обратно в баню заниматься водными процедурами, я ещё некоторое время пытался бороться со сном, развлекая себя поиском возможных тайников. Исчерпав идеи и продрогнув без своего свитера, я разжёг печь и сел на пол, прислонившись к теплеющей кладке.
Поспать за последний десяток дней удавалось крайне мало. Уставшие глаза опухли и слипались. Стопы ломило, а мышцы ног никак не могли расслабиться, рефлекторно приходя в тонус и напрягаясь в такт многочисленным шагам, пройденным за эти дни. Руки болели от перенапряжения. А ведь я только в начале длинного пути… Хорошо хоть теперь байк есть… Бензина бы найти побольше… Приятно было вспомнить молодость и прокатиться сегодня… Ветер… Шум двигателя… Ур-р-р-р… У-р-р-р-р… Передо мной уходило под колесо дорога, а закатное солнце совсем не жгло глаза. По бокам проносились бескрайние поля — езжай куда хочешь, границ больше нет. Свобода… И сзади приятно обнимал кто-то очень тёплый, мягкий и родной… У-р-р-р…
Рокот двигателя усилился… Ох… Я что, уснул? А сколько времени прошло? Темно уже… Алина ещё в бане, что ли… Что-то до сих пор рокот в ушах… Да и не один… Стоп!
— А-ХАХАХАХАХА!!! Пиздец тебе, жора ебаный! И бляди твоей мразной тоже пиздец! Хотя, хы-хы-хы… Не сразу… Уж мы о ней позаботимся, не переживай! Ты то уже, небось, не можешь нихуя, бич позорный. — За подпёртой дверью заливался противным хохотом хозяин жилища. — Будете знать, как на Шуру Липовского напрыгивать, пидоры!
Всё ещё не проснувшись окончательно, я резко вскочил и чуть не свалился обратно — в глазах потемнело, и по краям зрения побежали искры. Голова словно вращалась.
Схватившись за печь, я попытался устоять на ногах, стараясь прийти в себя как можно быстрее.
— Баньку-то я только по субботам топлю, тупица! А печь вообще не трогаю, а-ха-ха-ха! Дым пошёл — и теперь все пацаны в курсе, что у меня гости незваные. И есть чем поживиться! И кем! — Гостеприимный хозяин продолжал веселиться где-то на краю моего меркнущего сознания. — Безымянка первая обычно добирается. Ща ещё подъедут, погоди малясь, козёл лысый!
Цепляясь за стены, я добрался до двери, из-за которой раздавались радостные вопли, отшвырнул полено и дёрнул ручку — ни малейшего движения. Заперся изнутри, мудак мелкий. Выбивать бесполезно, открывается-то наружу. Только ключицу сломаю.
— Альме тебя скормлю, терпила. Успеешь ещё увидеть, как она твои яйца жрёт! Ишь, блядь, засады он строит. Достроился, олень сраный! А-А-А-ХА-ХА-ХА-ХА!!!
Голова опять закружилась, к горлу подступил не то комок пищи, не то сердце забилось сильнее от нарастающей ярости. Нет… Отравить он нас не мог, всё же было запечатано, в заводских упаковках… Вода из колодца — на такой объём дряни не напасёшься… Варенье! Закатать-то новой крышкой — минутное дело… То-то этот подонок меня в погреб отправил, знал, что не пройду мимо… А Алина этой гадости гораздо больше меня умяла… Я-то пару ложек всего съел. Не люблю сладкое… Алина!