"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Э! Пацаны! Ну вы чё? Загасили этого урода? Не убивайте его токо! Он живой там?
— Живой…
Вопли резко оборвались. Очевидно, такой поворот в планы Шурки не входил и он снова погрузился в размышления.
Багровая пелена, наконец, начала рассеиваться. Возвращался самоконтроль и смертельная усталость. Я начал различать неистовый лай овчарки — она бешено рвалась с цепи, но ничем не могла помочь своему хозяину. Расслабляться ещё нельзя…
Я вбежал в дом и снова подпёр дверь чурбаном. Хотя, выходить хозяин, похоже, не собирался. Перспектива встречи со мной лицом к лицу теперь не казалась ему такой приятной.
Пробежав мимо беснующейся собаки, я распахнул дверь в баню — на полу парной в позе эмбриона лежало бледное худенькое нагое тельце, разметав по полу платиновые локоны.
Я схватил её пуховик, повешенный на входной двери и, обернув её в шелестящую синтетику, вынес на воздух.
Девочка была бледнее обычного, но пульс прощупывался. Это меня немного успокоило и отрезвило.
Положив её животом на колено, я засунул ей в рот пальцы — рвотный рефлекс сработал и во сне. Отравленный ужин вышел если не полностью, то по большей части. Дыхание оставалось ровным и глубоким. Это успокаивало.
Но нужно было спешить. Покидав в люльку все наши пожитки и новую одежду, я усадил сверху невесомую Алину, застегнув на ней пуховик. Её израненные ножки я сунул в те ботинки, которые она отставила в сторону от остальных — рассудив, что именно это и был её выбор. И после того, как я обрядился в свою так и не постиранную одёжку, у меня оставалось только одно срочное дело.
Достав из рюкзака специально припасённый для таких целей короткий резиновый шланг, я слил в подвернувшееся ведро бензин из всех новоприбывших байков. И, наполнив бак нашего агрегата под завязку, оставшимся топливом я щедро полил стенки дома. Особенно вокруг окна, из которого выглянул лягушкоподобный Шурка.
— Э! Ты чё творишь, шкура! Да тебя порвут за такое, мудила! Тебя и блядину твою!
— Спасибо за тёплый приём, гнида. — И щёлкнул зажигалкой.
Как раз во время — через шум всполохов пламени в ночи начал доноситься шум нескольких мотоциклетных двигателей. Похоже, это прибывала делегация не то степновских, не то советских утырков.
Готовясь к скорой встрече, я достал из кармана плаща последние два патрона и перезарядил дробовик. И далее, под бодрый треск разгорающихся брёвен гостеприимного сруба и истеричный кашель хозяина, я подскочил к нагруженному мотоциклу, рванул стартёр и выжал ручку газа на максимум. Байк-ветеран разорвал ночь бешеным рёвом и поскакал по ухабам прочь из деревни.
Отпустив сцепление, я на ходу вытащил косу из завязок на коляске свободной рукой. Ведь мою спину с развевающимся на ветру плащом уже осветили фары догоняющих преследователей…
Глава 5
Мрачная жатва
Преимущество в скорости и манёвренности было целиком на стороне преследователей. Оторваться было нереально. При наличии коляски, груза и двух человек, небольшой четырёхсоткубовый двигатель не мог похвастаться особо резвым разгоном. А заложив слишком резкий вираж, я мог не только опрокинуть байк, но и попросту вышвырнуть из люльки бессознательную Алину. Зато, благодаря всё той же коляске, мне не нужно было удерживать баланс так тщательно, как тем, кто отправился за мной в погоню. И поворачивал я вращением руля, а не наклонами корпуса, как на двух колёсах. Это давало возможность орудовать косой гораздо более свободно и размашисто.
И во что бы то ни стало, бой нужно было принимать в движении, постоянно выжимая газ правой рукой. А в левой я зажал косу, готовясь встречать ею тех, кто осмелится приблизиться. Останавливаться и пытаться справиться с преследователями не на ходу — гораздо рискованнее. Отвлекаясь на противников, я рано или поздно упустил бы из вида девчонку. И если бы в это время они наложили на неё лапы, бой можно было считать проигранным.
Почти сразу мы выехали из сельских улиц и помчали по полевой дороге без поворотов, с извечными посадками с одной стороны и оттаявшей пашней с другой. В зеркала заднего вида я насчитал четыре фары, нашаривающие мой силуэт на ночной дороге. Первый всадник догнал меня уже через считанные секунды гонки по прямой.
Точнее, двое всадников — один продолжал играть сцеплением и газом, балансируя и аккуратно подбираясь ко мне слева. А второй — за его спиной — раскручивал вдоль мотоцикла цепь с кистенём.
Слегка притормозив, я не только подпустил их ближе, но и оставил себе небольшой резерв разгонного импульса. Поравнявшись со мной, ездок тоже сбросил скорость, а пассажир метнул кистень в заднее колесо, пытаясь спутать его и заблокировать.
Но цепь встретила острие косы и обмоталась вокруг него. Поперечная рукоятка на косовище упёрлась мне в руку, помогая удерживать оружие. Обхватив ногами бак изо всех сил и прильнув к рулю, я снова выкрутил газ на максимум. Вдоволь глотнув бензина, байк рванулся вперёд, и мы вместе с ним вырвали из руки пассажира оружие. Намотавшаяся цепь ослабла и начала сползать с острия. Взмах косой в сторону водителя — и вот цепь уже слетела прямо ему в лицо.
Поймав моток металла лицом, тот чуть не потерял равновесие, вильнул и неосторожно приблизился ко мне на достаточное расстояние. Ещё один взмах оружием — и длинный серп вонзился ему аккурат посреди груди. Обратное движение — и он вылетел из седла, увлекаемый кривым клинком в сторону. Его мотоцикл, тревожно вжикнув, сложил переднее колесо в сторону, и пассажир тоже закувыркался в грязи, грохнувшись мордой в пол со всего размаха.
Стряхнув с косы тело подростка, я снова всмотрелся в дорогу — поворотов пока не предвиделось. Встречный поток воздуха выжимал из глаз слёзы и шумел в ушах, а с косы — срывал капли крови, заставляя лезвие снова очаровательно блестеть в лунном свете. Плащом за моей спиной ветер хлопал так, словно радостно аплодировал только что случившейся стычке. Байк натужно ревел, выдавая максимум оборотов.
Ревущие почти в унисон двигатели остальных преследователей были всё ближе. Эти оказались поумней. Обменявшись жестами, школьники обогнали нас и начали пристраиваться ко мне с двух сторон, но пока не стремились атаковать и выдерживали дистанцию.
Третий оставшийся всадник приближался сзади. Его пассажир, привстав над сидением, тоже раскручивал кистень над головой — намереваясь не то ударить, не то оплести меня цепью. Атаковать колесо с такого направления у него бы вряд ли вышло — мешала коляска и заднее крыло.
Что ж, пора брать инициативу на себя, раз вы не хотите подставляться сами. Я начал рывками поворачивать в сторону правого мотоциклиста, угрожая опрокинуть его ударом коляски — тот был в седле один и сжимал в левой руке дубину.
Уходя от тарана, он разглядел в коляске лежащую Алину и оскалился зловещей улыбкой, занося над ней дубину. Э нет, брат!
Аккуратно вывернув влево, я ушёл от его удара и махнул косой перед носом левого преследователя — тоже одиночки. Тот без особого труда отшатнулся от лезвия, не потяряв равновесие. Но потеряв бдительность. Следующим двжением, быстро прицелившись, я ткнул тупой стороной острия в рычаг переднего тормоза на правой стороне его руля. Колодки, резко прижавшись к колесу, ожидаемо его заблокировали, и колесо сложилось в сторону. Мотоцикл подскочил, завыл на высокой ноте, потеряв контакт с землёй, и выбросил водителя вперёд. Неслышно крича и размахивая руками, он пролетел совсем рядом со мной, перевернулся и рухнул в грязь головой вниз, сломав себе шею.
В это время пассажир на стальном коне позади меня всё-таки получил возможность метнуть кистень — и он удачно обмотался мне прямо вокруг шеи. Сбрасывая скорость, водитель заднего байка помог пассажиру тянуть меня назад.
Что есть сил вцепившись правой рукой в руль, я тоже рефлекторно затормозил — два пальца правой руки всегда по привычке лежали на рычаге тормоза. Запрокинув голову, я стряхнул с себя ослабевшую цепь, хотя она изрядно ободрала мне лицо.