Милосердие (СИ)

— Черт, — все сказанное оседает внутри слишком быстро, как и всегда, когда Ниган хотел вложить ему что-то в голову. Граймс нервно трет лицо ладонями. Ему совсем не хочется поднимать взгляд — мужчина тупо рассматривает кусок стола, попадающий в поле зрения. Все его существо скручивается от ощущения полного бессилия, которое казалось незнакомым, а оттого пугающим и опустошающим. — Черт, черт, черт.
— А теперь напряги свои мозги и подумай, что бы произошло на суде, если бы ты был в курсе проблемы с Джудит. Хотя, не могу гарантировать, что это был бы суд по поводу развода, а не чего поинтересней. Убийства, например? Что думаешь, Рик? Смог бы вытащить свою задницу из такой переделки? Будь я проклят, если да. Ты и с разводом справляешься с трудом, чего таить, — быстро докурив, Ниган с силой давит бычок в блюдце. — Может, уже пришла пора взять на себя ответственность?
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Или ты хочешь, чтобы я что-то сделал? Черт, Ниган… — ему хочется заслониться от чужих слов локтем, но Рик знает, что Кросс не прекратит, пока сам не решит, что уже достаточно. Граймс и сам не понимает, что за чушь вылетает из собственного рта. Никогда паника еще не душила его так крепко — мужчина нервно сглотнул осевший в горле комок. Чужая правота давила его до такого состояния, что силы выбивались из тела с каждым выдохом и чем меньше их оставалось, тем явственней Рик захлебывался собственной виной. Впервые в жизни он ощутил ее в полной мере. Зажимая лицо ладонями, Граймс чувствовал, как лихорадочно горят его щеки.
— Что ты можешь сделать для меня, Рик? По-твоему, у меня сейчас есть какие-то проблемы? Например, ебучая жена с непомерными аппетитами? Больной младенец, который рискует остаться очаровательным овощем до конца своих дней? Или у меня заебы с одноглазым сыном, который, господи боже, не сможет осуществить мечту всей своей жизни? А быть может, у меня башка отключается и звезды пиздуют из глаз? Ну-ка, Рик, проясни, что ты можешь сделать для меня. Хотя, знаешь, давай договоримся: когда меня волею судеб занесет куда-нибудь в горячую точку и затраханные борцы за свободу решат распять меня за грехи, я обязательно пошлю тебе весточку, капитан Граймс.
Кросс хрипло хмыкнул и встал из-за стола, обозначая, что разговор окончен. Рик все так же сидел, опустив плечи и голову; его словно размазали по столу, как масло по куску хлеба. Выбившиеся курчавые волосы упали на лицо, но терапевт все равно не собирался заглядывать в его глаза — он и так знал, как широко они распахнуты, влажные и блестящие.
Сделав шаг в сторону наполненного водой графина, Ниган не сразу понял, что его остановило. Отерев пальцами залегшую между бровей складку, он опустил взгляд на застывшего в одной позе Рика. Казалось, что если прислушаться, можно будет услышать, как сбивчиво и быстро колотится чужое сердце.
— Спасибо, — крепкая пятерня вцепилась в локоть. Голос звучал так тихо, что Граймс сам едва смог услышать, что сказал.
— Что?.. — Кросс прислоняет руку к своему уху и наклоняется ближе, словно действительно не расслышал одно единственное слово.
— Спасибо.
Ниган грубо расцепляет пальцы, однако они упрямо перехватывают его за запястье. Усмехнувшись, терапевт приподнимает лицо Рика за подбородок и царапается о густую бороду — голубые глаза тут же жадно впиваются в знакомые черты, словно желая запомнить их раз и навсегда.
— Ты никогда не задумывался о том, что владея чем-то, ты должен исполнять определенные обязанности?
***
Эти две недели, прошедшие со дня суда, настолько отличались от той жизни, к которой привыкли все трое, что даже Карл чувствовал себя словно не на своем месте. Из-за удовлетворения судом запроса Ралейга на внеплановую проверку им приходилось изображать из себя именно то, за что они себя выдавали. И кто-кто, а Ниган точно знал, что проверка будет не одна — их будет несколько. Он и сам не раз устраивал подобное шоу, когда речь заходила об отлове нечистых на руку копов, и теперь, самолично испытав на своей шкуре судебное предписание, Кросс злился еще больше.
 
Ни Рик, ни Карл ни разу не сталкивались с чем-то подобным: они смирно слушали все, что говорил им Ниган и так же послушно выполняли каждое указание. Все до единой пепельницы вынесены на веранду, коллекция винтовок и ножей спрятана в самый дальний шкаф, а закрытая от всех детская комната снова лишена замка. Для Граймсов стало настоящим сюрпризом даже то, что с легкой руки Ралейга или Лори проверка может нагрянуть хоть посреди ночи — Рику пришлось спустить постельное белье Нигана на первый этаж.
Одеяло и подушки ровной стопкой высились у подлокотника — это нервировало Граймса, но куда большее беспокойство он начал испытывать, когда терапевт действительно ушел туда спать. После того разговора, выбившего почву из под ног, Рик чувствовал себя собакой, которую поймали в петлю для отлова: стальная рукоятка не дает приблизиться, а удавка затягивается крепче от любого резкого движения. Он хотел все исправить: это желание было настолько отчаянным и сильным, что мешало думать. Когда он засыпал в одиночестве, его голова была горячей, а тело походило на глыбу.
Ровно четырнадцать дней каждое утро и каждый вечер были похожи друг на друга: Ниган деловито занимался своей работой, Рик тенью ходил от смены до смены, а Карл абстрагировался от происходящего тренировками. Парню не нравилась эта атмосфера в доме; он почувствовал, будто что-то изменится еще тогда, когда позволил Энид увести себя за дверь.
И пусть после рассвета на кухне витал все тот же запах кофе и омлета, а перед сном он мог стащить из кабинета терапевта любую понравившуюся книгу — все было не так. Наблюдая и прислушиваясь, Карл все-таки понял, что смущало его больше всего: оба мужчины по прежнему прикасались к его макушке ладонями, дергали за волосы и щеки, однако они не прикасались друг к другу. Перед носом больше не мелькала вездесущая ладонь Нигана, что мяла и ощупывала его отца во всех доступных местах, а широкая грудь родителя уже не наваливалась на чужую спину. Они ходили вокруг друг друга, словно чего-то ожидая, и если Кроссу было достаточно лишь щелкнуть пальцами, чтобы Рик, неважно с каким намерением, сдвинулся с места, то от Граймса требовалось нечто куда более весомое.
Рик вернулся поздно. Оперативное задержание прошло шумно, быстро и слажено. Это была неплохая встряска: мужчина чувствовал, как остатки былой горячки, захлестывавшей его с головой, наконец-то уступают место привычной собранности. Он принял решение несколько дней назад и теперь наконец-то мог найти в себе силы продемонстрировать его.
Стягивая в коридоре форменную куртку, Рик упрямо искал глазами Нигана. Его не интересовал ни накрытый фольгой ужин, ни следы пребывания внепланового пациента, некоторых из которых Кросс принимал прямо в своем кабинете, пока Граймсы отсутствовали.
— Да ты просто герой, приятель. И какой он? Как зовут?
Знакомый голос донесся со стороны дивана: терапевт вытянулся на нем во весь рост, закинув ноги на высокий подлокотник и расслабленно болтая пиво.
— Вот это совпадение. Черт, а он мне нравится, подлая тварь однако. Расскажи подробней. Нет, давай без отчетов. Ну… Да брось! Вот же хренова змея! — Ниган смеется в трубку, то и дело прикладываясь к бутылке. — Я бы потолковал с ним как-нибудь на досуге, что думаешь? Что ты как наседка, не съем я твоего воспитанника.
Граймс навалился на спинку, дожидаясь, пока Кросс договорит по телефону. Тот лишь бегло улыбнулся и сделал глоток.
— Ладно, надеюсь, ты дал ему соответствующие инструкции. Как раз и посмотрим, что ты смог слепить из своего стажера, — Ниган вновь хрипло смеется, внимательно слушая собеседника. — Договорились, дружок, как-нибудь навещу тебя этим летом, так что будь паинькой. Да, давай, — сбросив телефон на пол, мужчина перевел взгляд на Граймса. Номер на экране не был подписан. — Что такое?
Ниган до сих пор не позволял Граймсу приблизиться. Все, чем ограничивались их короткие разговоры — это инструкции по поводу судебной проверки и ремарки о наполненности холодильника. Рик покорно сносил такое обращение, он и сам понимал, что на большее можно не рассчитывать, пока Кросс смотрит на него так… разочарованно? Граймс и сам не мог в точности охарактеризовать этот взгляд, однако он заставлял его злиться, в основном на себя. Он уже продемонстрировал и сделал достаточно для того, чтобы Ниган просто махнул рукой, но он не махнул, и вот теперь, когда Рик не справился с чем-то простым, с тем, что каждый второй человек спокойно проглатывает… Не справился с собой, не справился как отец и как муж. Граймс обнаружил в себе неспособность жить простой жизнью, он даже не смог ее в полной мере имитировать. Этот экзамен он провалил с треском.