Милосердие (СИ)

В течение дня они почти не пересекались: Граймс игнорировал Нигана, хоть и неизменно укладывал ладонь на отбитое место, как только они ложились в постель. Завтракали они порознь и перебрасывались парой слов только вечером или ближе к ночи. Рик уже давно не брал поздних смен, а все рабочие вопросы, будь то проверка психологических тестов или новости департамента, решались между ними быстро и сухо. Иногда Граймс задерживался или уходил раньше обычного — Ниган только с любопытством вскидывал брови, но ничего не спрашивал. Он знал, что Рик берет его измором, но у этой игры не было правил, и Кросс даже не предпринимал попыток совершить лишнее телодвижение без видимой на то причины.
Проигнорировав время на часах, он еще несколько минут лениво ворочался, будто и впрямь наслаждался небольшим отпуском. По правде говоря, Ниган никогда не любил вставать рано, и теперь, когда его не гнали вперед какие-либо обязанности, с которых он был негласно снят, мужчина чувствовал себя отдохнувшим.
После душа он по своему обыкновению проверил Джудит: позавтракав с отцом, малышка ждала Нигана в своей кроватке, где с заинтересованным видом ворошила гору разноцветных прищепок, прикрепляя их то к подушке, то к плюшевому динозавру. Кросс внимательно рассматривал кроху, опершись плечом на дверной косяк.
— Черт возьми, принцесса, да ты у нас растешь левшой?
Джудит моментально среагировала на знакомый голос — прищепки полетели на пол, тут же подобранные вездесущим псом. Ниган переступил через питомца и подхватил ребенка на руки.
— И мы не будем исправлять эту маленькую изюминку, верно? Предлагаю сегодня отработать твой удар левой на первом пациенте. Возможно, это поможет ему справиться с его блядской абулией*? Чертовски нудный тип, знаешь ли.
Малышка залепетала бессвязный набор звуков, словно желая поделиться своим мнением на этот счет. Она галдела весь путь вниз по лестнице и притихла лишь на кухне, где они неожиданно столкнулись с Риком — он отстраненно ковырял вилкой вчерашний ужин, отгородившись от всего газетой.
— Ого, Рик, ты сегодня сачкуешь?
Не получив даже легкого кивка, Кросс медленно, но настойчиво опустил газету указательным пальцем. Он расслабленно вытянулся на стуле напротив Граймса, заняв девочку откручиванием крышек с банок из-под джема.
— Взял отгул на три часа.
— Дела-дела?
Перед носом Рика замелькал розовый гребень — Ниган принялся неторопливо расчесывать пушистые локоны Джудит. Джем ожидаемо вылился в тарелку отца, но Рик даже не взглянул и просто отодвинул недоеденный завтрак подальше.
— Хочу отвезти ее к педиатру.
— Нет.
Граймс удивленно вскидывает бровь. Он с полминуты смотрит на Кросса, но тот лишь спокойно улыбается.
— Что?
— Перенеси.
Наконец-то газета откладывается в сторону. Туда же отбрасывается и гребешок.
— Зачем?
— Ей нравится компания моих клиентов. Она стала больше болтать — теперь этот милый ротик никогда не закрывается, да, принцесса? Сходите к педиатру, когда я возьму выходной.
Словно понимая, что речь идет именно о ней, Джудит аккуратно откладывает полупустую баночку и поднимает взгляд на родителя. Она измазалась в липком варенье до самых локтей — Рик механическим движением выдергивает мокрую салфетку из пачки и принимается оттирать пухлые руки.
— Ладно.
— Отлично, — Ниган довольно усмехнулся. — Я рад, что ты наконец-то начинаешь сотрудничать.
Он знает, что не получит ответа и просто наблюдает за тем, как спокойно Рик встает из-за стола, как убирает посуду в раковину и как бегло извиняется перед педиатром по телефону. Граймс даже не смотрит на Кросса, а тому и не нужно: он сам подходит вплотную, оставив Джудит в детском стульчике.
— Когда у тебя не будет клиентов? — Рик застегивает часы за запястье, не обращая внимания на вынужденную близость. — Я должен знать точную дату.
Ладонь Кросса опускается прямо на циферблат, а рука перехватывается за кисть. Эффект неожиданности достигнут: Рик не сопротивляется, даже когда Ниган наваливается на него грудью, тут же собственнически перехватывая за талию и выдергивая из брюк форменную рубашку. Граймс чувствует прикосновение ладоней к коже, чувствует, как эти настойчивые руки тянут его ближе, еще ближе. И он по-прежнему не сопротивляется, пропуская язык в свой рот. Его податливость не заканчивается на этом, ведь Ниган, как и всегда, не желает отпускать его так просто — Рик прикрывает глаза и отвечает.
 
— Скучаешь по мне, даже когда я здесь?
Кросс хрипло смеется, рассматривая Граймса сверху вниз: тот вскидывает подбородок, брови сводятся к переносице. Ниган ожидает толчка в грудь или крепкого удара куда-нибудь в район живота, что согнет его пополам и выбьет воздух из легких. Кросс знает, что эта мелкая провокация может обойтись ему довольно дорого, однако этот бойкот тянется уже вторую неделю и он готов рискнуть.
— А ты?
Ладони Нигана кочуют с талии на ягодицы, по-хозяйски сжимая и притягивая напряженное тело вплотную. Бедра и пах соприкасаются, животы вжимаются друг в друга — Ниган чувствует, как Рик сам подается ему навстречу, как отирается дернувшимся стволом о подставленную ногу. Граймс толкает его носом, чтобы снова коснуться губ, не менее требовательно и грубо, совсем не ощущая вины за это послабление. Рик и не считал, будто проявил слабость — он получал то, что ему полагается.
Они шумно дышат, толкаются, борясь даже в своем праве владеть чужим ртом. Рик ударяется лопатками о кухонный шкаф — звенит посуда, затылок упирается в круглую ручку. Еще немного, и Ниган подхватит его под бедра, чтобы как когда-то подсадить на столешницу и медленно развести колени в стороны, пробежаться прикосновениями по ширинке, резко сжать ствол, надавить большим пальцем, огладить, заставить требовательно дернуться к руке. Рик знает, что должен остановиться, но не делает этого, пока пальцы Кросса не спускаются к ремню — рука быстро перехватывается и они отрываются друг от друга.
— Детка, откуда в тебе столько этого блядского упрямства?
И пусть у Граймса железная хватка, от которой хрустят суставы — это не мешает Нигану скользнуть мокрыми губами по соленой от выступившего пота шее. Он улыбается, когда Рик молча склоняет голову на бок.
— Может, пришло время заключить сделку? Я расскажу тебе какой-нибудь грязный секретик на выбор, а ты сложишь оружие и отнесешь свою задницу в постель прямо сейчас. Что скажешь? — вкрадчивый шепот резко меняется на холодный приказной тон. — Прекрати бороться, Рик, хватит. Черт возьми, я впервые кого-то уговариваю, и больше такой щедрости не будет.
Граймс опускает голову и выдыхает, с каким-то болезненным облегчением выпуская застывший у глотки воздух. Кажется, до этого он и не дышал вовсе, а только и делал, что трахал чужой рот, желая, чтобы с ним проделывали то же самое. Он все еще зажат Кроссом у кухонного уголка: стесненный в движениях, Рик вправляет рубашку обратно, то и дело задевая локтями вездесущие руки Нигана и стопку вымытых тарелок.
— На выбор?
— Да, давай разыграем лотерею, — он не дает Граймсу сделать и шага. — Выбирай рубрику.
— Только один?
— Детка, я помню, что ты чертовски жадный сукин сын. Но я и так иду на уступки. Довольствуйся тем, что есть.
— Вот как, — Рик запрокидывает голову и с полминуты рассматривает застывшую на губах Кросса улыбку.
Отчасти Граймс понимал, почему Ниган молчит и не позволяет подойти так близко: Кросс никогда не лгал ему. Смешно, но этот человек был патологически честен с Риком, хотя ничто не мешало ему быть виртуозным лжецом. Он и являлся им: его звезда горела слишком ярко и, вопреки всему, никак не хотела падать в бездну. Невероятное хитросплетение из лжи, уловок, манипуляций и лицемерия — только такой могла быть жизнь этого человека, который действительно продолжал жить, защищая себя от всего. Хотя именно он был тем, от кого следовало защищаться.
Рик действительно понимал и оттого злился лишь сильнее, не удостоенный такого желанного доверия, отброшенный почти что в один ряд с обитателями монструозного питомника и застывший на шаткой линии с тем самым человеком, одни только заметки о котором Ниган поспешно сжег. Кого именно он защищал тогда, бросая рукописи в огонь: того человека или самого себя? Граймс чувствовал, что приближается к чему-то важному, будто пальцы уже нащупали пульсирующий нарыв — еще немного, и он вскроется, должен вскрыться.