Милосердие (СИ)

— И кто пожаловал? — хозяин фермы по-прежнему строгал колышек коротким ножом, сидя за столешницей и размеренно раскачиваясь в деревянном кресле-качалке.
— Дуайт, верно?
Мужчина цокает языком. Вопреки ожиданиям Граймса, он остается сидеть на месте, будто ничего особенного не происходит.
— Ну допустим, — он откладывает ножик на стол. — Ты?
— Есть разговор. О Нигане.
Дуайт все-таки дергается в сторону, однако Рик успевает выстрелить: пуля свистит прямо перед крючковатым носом, мужчина отшатывается и падает обратно в кресло. Чертыхнувшись, он поднимает худые руки и показывает пустые ладони. На его кожаной безрукавке остаются щепы от пробитой выстрелом стены.
— Ладно, я тебя понял. Коп?
— Нет.
— Пациент?
— Не совсем.
— Тогда кто?
Но Рик и не собирается отвечать. Вместо этого он быстро сокращает дистанцию и, не сводя глаз с Дуайта, подтягивает к себе старый стул. Не обратив внимания на слой пыли, Граймс усаживается с противоположной стороны стола, прямо напротив Дуайта. Револьвер по-прежнему в руке.
— Охуеть, мужик, ты, верно, совсем двинутый? — он дергает головой, и светлые сальные волосы падают ему на лицо.
Этот жест напоминает Граймсу о сыне.
— Дай угадаю, — Дуайт внимательно всматривается в фигуру перед собой, — ты какая-то новая забава Нигана? Что, он успел прижать тебе яйца так крепко, что ты даже меня нашел? Круто, но у меня для тебя ничего нет.
— Он сам сказал про тебя.
— Врешь.
— Что насчет твоей жены?
Граймс бьет наобум. Он помнил только, что Дуайт — это парень, которого Ниган держал достаточно близко, чтобы тот решал его проблемы. Ремарка о жене всплывает в голове сама собой и, судя по тому, как изменилось лицо собеседника, она могла сработать.
— И что с моей женой? — Дуайт недоверчиво щурится, рефлекторно проводя по безымянному пальцу, где должно быть кольцо. Но его там нет.
— Кажется, ты по ней скучаешь.
Они молчат. Граймс рассеянно рассматривает человека напротив, который в душном полумраке старой фермы кажется плохой версией Дяди Сэма. Интуиция подсказывает Рику: с позиции силы с ним разговаривать бессмысленно — он даже не удивился стрельбе, да и незнакомец с оружием в собственном доме, похоже, не кажется Дуайту чем-то особенным.
— Знаешь, — Рик ставит револьвер на предохранитель и кладет его на колени, — он говорил, что ты его верный пес или что-то вроде того. И если с ним что-то случится, я должен был идти именно к тебе. Но ты мало похож на кого-то, кого можно назвать его другом.
От упоминания странного прозвища Дуайт досадливо морщится. Несколько уродливых шрамов показывается из-за редких выцветших волос.
— Ниган впутался в какое-то дерьмо?
— Переживаешь за него?
— Не смеши меня, — Дуайт раздраженно хмыкнул.
— Это он сделал? Твое лицо.
— Шрамы? Да, он. Раскаленный утюг. Я тогда чуть не обмочился от боли, — вопреки своим словам мужчина улыбается, убирая локоны за ухо и открывая взгляду собеседника обширный ожог.
— Наказывал за что-то?
— А ты неплохо его знаешь. Черт, мужик, ты точно его новая подопытная крыска. Тоже перепало?
Рик неопределенно пожимает плечами.
— Ладно, так какого черта тебе от меня нужно? Или мы решили основать клуб по интересам? Анонимное сообщество обиженок Нигана или что-то в этом роде? Почему я вообще должен с тобой о чем-то говорить?
— Послушай, ты ведь не в восторге от своего положения, Дуайт. Я помогу тебе избавиться от Нигана раз и навсегда, помогу с твоей женой. Сможешь жить спокойно, не знаю, двигаться дальше.
— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. По-твоему, я позволю тебе убить его или что-то в этом духе? Нет, так не пойдет.
— А ты действительно можешь быть верным.
Граймс неприятно усмехается, хотя в животе все скручивается до тупой боли. Ему совсем не хочется думать о том, кем Дуайт приходился Нигану. Рик подносит ко рту сигарету. Внезапно Дуайт щелкает зажигалкой у самого его лица — Граймс затягивается. Чужое движение кажется ему слишком знакомым.
— Ну, Ниган умеет дрессировать людей.
 
— Ладно, Дуайт, давай начистоту. Я не собираюсь ни убивать Нигана, ни причинять ему какой-либо вред. Мне просто нужно узнать его лучше, вот и все. Взамен я предлагаю тебе разобраться с женой и сделать так, что Ниган о тебе просто забудет.
— Господи, мужик, ты и правда считаешь себя кем-то особенным? Думаешь, ты первый сюда заявляешься? Не смеши меня. Кем ты там ему приходишься? Точнее, кем ты считаешь ты ему приходишься?
Рик молча поддевает кольцо и прокручивает его на пальце.
— Да что ты, — худая рука дергает за ящик письменного стола и, порывшись там, достает такое же кольцо. Слегка исцарапанная и запылившаяся драгоценность с тихим стуком укладывается на столешницу. — Как тебе такое откровение?
— И давно вы…?
— Уже нет, но давно.
— Часто он сюда приезжает?
— Да, частенько. Кстати, раз уж мы оба в одинаковом положении, не поможешь мне вон с тем дерьмом, — Дуайт кивает в сторону наполненного одноразовыми телефонами ведра. — Надо сжечь.
— Ладно.
Между ними что-то резко меняется, как будто теперь они могут понимать друг друга без лишних слов. Граймс задерживает взгляд на чужом кольце, а после слишком резко встает со стула. Питон отправляется за пояс, да и зачем он ему теперь — Рик уверен, что Дуайт уже больше не будет дергаться. Взяв ведро, он выносит его на задний двор, где, как он и думал, его уже ждала старая яма сплошь черная от горелого пластика.
— Давай, вываливай.
Граймс послушно опрокидывает телефоны в яму, отстраненно наблюдая, как Дуайт поливает их жидкостью для розжига, а после бросает спичку. Вонючий густой дым поднимается в небо, тонкой струйкой вытягиваясь над одинокой фермой, степью, лесом.
— Его?
— Да, сваливает у меня подобное дерьмо. Я подчищаю. Пошли, тут сейчас будет невозможно дышать.
Они возвращаются в дом. Дуайт ставит перед ними два разных стакана: один граненый, а другой, наоборот, круглый и пузатый. Мутная желтая жижа наливается почти до краев — Граймс чувствует характерный душок самопального виски.
— Так как зовут?
— Рик.
— Будем знакомы, Рик, — он без опаски пожал протянутую руку.
— И чем он занимается, когда приезжает?
— Да так, отсыпается, стреляет по банкам в поле, перебирает бумажки, пьет пиво, купается в кадке на улице. Отдыхает в общем, ничего особенного. Быстро сваливает.
— А ты?
— Делаю свое дело и не отсвечиваю. Жрать готовлю, забираю его посылки из города и все такое. Иногда болтаем или играем в шахматы, но редко.
— Ясно.
Рик делает маленький глоток из пузатого стакана и пропускает не такое уж дурное пойло по языку. Он прикрывает глаза. Чувства опасности больше нет. Только неясная горечь и бесконечная ревность, но уже не такая, что заставляет его срываться из дома и гнать машину неизвестно куда. Теперь ему хочется просто лечь и уснуть — незнакомое ощущение словно гнет его к земле и он совсем не может сопротивляться. Его давит многотонный пресс — еще немного и останется только мокрое место.
— Спите вместе?
— Нет, — Дуайт усмехается и опрокидывает в себя треть стакана. — Уже нет. А ты?
— Как познакомились?
— Ох блядь… — мужчина задумчиво проводит ладонью по волосам. — Давно это было. Ты ведь все-таки коп, да? Может, в прошлом. Забей, я сам бывший коп, так что… Рыбак рыбака видит издалека. Я тогда уже лет пять болтался в департаменте, отдел особо тяжких. У меня была небольшая квартирка, более-менее стабильная работа, хорошая репутация. Чего еще желать? Жизнь шла своим чередом. А потом….
— Потом появился Ниган?
Рик тихо усмехнулся и снова закурил. На этот раз от собственной зажигалки.
— Да. Мы всем отделом проходили обязательную консультацию у психологов после поимки одного серийника. Ну, знаешь, отрезанные головы, руки-ноги. Так что многим реально нужно было как-то справиться с этим. Я попал к Нигану. А потом как-то так вышло, что мы начали зависать вместе. Бары и все-такое.