"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

О чем я думаю? Какая лаванда, нужно отбрыкаться и залезть под сиденье, достать флэшку...
— Ваш билетик? — Мужской голос.
— Нет у меня билетика...
— Значит, заяц? — спрашивает женщина.
— Ну да... — соглашаюсь я.
Оказывается, в автобусе уже полным-полно народу, я слышу десяток негодующих голосов.
— Заяц? Ах ты, подлец...
— Выкинуть его!
— Наказать его!
— Оштрафовать его!
И далее в том же духе. Кто-то пялится мне в спину. Может, кондукторы? Но мне все-таки нужна флэшка, и я ползу обратно. Меня еще раз вытаскивают, собирая на мою куртку всю грязь с пола. Прикрываю лицо руками, чтобы не выпачкаться в мутной жиже. Несколько капель все же попадают на губы, я автоматически облизываюсь и тут же сплевываю — соленая дрянь пополам с песком. Угораздило же...
— Ваш билетик?
— Да нет у меня никакого билетика!!!
Меня бесцеремонно переворачивают на спину. Звучит выстрел. Больно в животе, темно в глазах...
— Штрафной талон прокомпостирован... — раздается затихающий женский голос.
...и я выныриваю из-под воды и плыву к бортику бассейна, чтобы отдышаться.
В воде, помимо меня, плещутся еще пятеро или шестеро. У меня очень, очень болит живот, я прижимаю к нему ладонь, и по руке течет что-то горячее и липкое. Смотрю вниз — это кровь.
Кто-то проходит за моей спиной, останавливается.
— У вас кровь течет... — с удовольствием сообщает мне незнакомка в алом купальнике. — Вам нужно к врачу.
Ноги у девушки замечательно кривые и волосатые, причем одна обута в резиновый шлепанец, другая — в дешевую кроссовку.
— А где здесь врач?
— На первом уровне.
Встаю. Огромный бассейн или аквапарк. Стены из стекла, и я вижу, что на этом этаже не меньше десятка бассейнов, вверх и вниз ведут эскалаторы. Я угодил в один из неглубоких. В соседнем прыгают с вышки — значит там глубина метров семь, не меньше. Повезло. Хотя я умею плавать, так что не важно. Шум, крики, смех... Веселая компания детей затевает вокруг меня игру в салочки, и я еле-еле обгоняю их.
Идти мне больно. С каждым шагом из дырки возле пупка выплескивается фонтанчик крови. До нижнего уровня не меньше десятка этажей, а эскалаторы ползут еле-еле. Чтобы отвлечься от боли, разглядываю бассейн. Выглядит он впечатляюще. Этажи, этажи, этажи — на каждом не меньше пяти огромных бассейнов, бассейнчики поменьше, «лягушатники» для малышни. Вывески — «Сауна», «Косметический кабинет», «Массажист» — на каждом этаже. У косметических кабинетов и саун сидят разновозрастные дамочки в резиновых шапочках и купальниках. У одной на лице выложена фантастическая инсталляция — клубника, кружочки огурцов, на скулах зачем-то лимоны. Этот фруктовый салат смотрелся бы аппетитно, если бы мне не было так паршиво. В другом настроении я бы непременно цапнул лимон или облизал клубничину...
Наконец я оказываюсь внизу. Здесь бассейнов нет, тихо и пусто. Огромный пустой холл, по периметру — прямоугольники дверей. Все закрыты. Над головой гудит кондиционер. Потолок высоченный, но кажется, что он давит — представляю себе массы воды, находящиеся наверху и удерживаемые только закаленным стеклом, и делается страшновато. А если вся эта конструкция рухнет?
Долго плутаю среди одинаковых дверей совершенно пустого первого этажа — плана нет, никого нет, и медкабинет найти невозможно. Дергаю за ручки — везде заперто. Пытаюсь стучаться — бесполезно, мне нигде не открывают. Вымерли здесь все, что ли? И зачем вообще столько дверей? Офисный этаж? Но это же бассейн, какие тут могут быть офисы?
Отчаявшись, я вхожу в первую открывшуюся дверь.
За столиком сидит парень в медицинской шапочке и что-то пишет.
— Врач здесь принимает?
— Здесь. Только мы без одежды не принимаем.
Я смотрю на себя — в животе у меня дыра, из которой течет кровь. И ничего, кроме плавок. Разве плавки — не одежда?
— Пойдите оденьтесь и приходите.
— А где гардероб?
— На третьем уровне.
У меня нет номерка, и я сомневаюсь, что в гардеробе есть моя одежда. Кажется, я безбилетник. Заяц. В моей ситуации — я вовсе не собирался оказываться в этом проклятом бассейне! — это радует вдвойне.
 
— Да, а где ваш абонемент? — словно читая мои мысли, спрашивает санитар.
— Не знаю...
— Мы без абонемента не принимаем.
— Но я же ранен.
— Мало ли, где вас ранило?
— Вы же медбрат.
— Ну и что, — пожимает он плечами. — У нас такие правила.
— Я же ранен!
— У нас такие правила, — с равнодушным терпением отвечает парень.
Глаза у него совершенно мертвые, и, приглядевшись, я вижу, что на левой щеке у него трупные пятна, а на пряди волос, выбившейся из-под шапочки, — плесень.
— Пропусти его, — говорит женский голос из селектора.
Санитар кривится. Длиннющим скрученным на конце ногтем ковыряет в ухе, с интересом смотрит на зеленоватое содержимое.
Мне кажется, меня сейчас стошнит. Желудок трепыхается у самого горла, я стараюсь дышать глубоко и размеренно, но это усиливает боль в животе. Еле-еле давлю рвотные спазмы. Санитар облизывает ноготь, кивает на дверь за своей спиной.
— Пройдите.
Прохожу в кабинет. Врач стоит у окна. Это девушка, совсем молоденькая.
У нее круглые румяные щеки, полные руки и длинная рыжеватая коса, она совсем некрасива по нынешним меркам — широкобедрая, полногрудая, с медовой плавностью движений. Длинная юбка и шаль поверх халата делают ее похожей на купчиху с полотен Кустодиева. Она раздумчиво поправляет выбившуюся прядь, прикусывает пухлую губку.
— Вы уйдите, пожалуйста. Мне помощники не нужны. — Голос у нее глубокий, грудной, и мне кажется, что она должна прекрасно уметь исполнять романсы.
От ее шали пахнет ландышем, я вглядываюсь в кругловатые серые глаза и вздрагиваю.
— Витка! Витка, ты меня не узнаешь?
Девушка перебрасывает косу с груди за спину, с недоверчивой улыбкой смотрит на меня.
— Меня действительно зовут Вита, Виталия. Но я не знаю, где бы мы могли познакомиться.
— Ты же Смотритель, ты меня не узнала? Я Тэри!
— Я вас не знаю. Уйдите, мне нужно заняться пациентом.
— Но я и есть ваш пациент! У меня пуля в животе!
— Да, действительно, — кивает она. — Ложитесь, пожалуйста.
Витка достает из автоклава лоток с инструментами. Я лежу на кушетке и смотрю, как она достает огромные ножницы. Подходит ко мне, вспарывает мне живот от паха до грудины. Боли нет. Витка запускает руку мне во внутренности, копается. Щекотно до ужаса, я смеюсь.
— Не смейтесь, — строго говорит Витка и извлекает из меня петли кишок, внимательно осматривает их, прячет обратно и наконец вытаскивает небольшую сплющенную пульку. Показав ее мне, она отправляется к раковине и долго моет руки большой хозяйственной щеткой. Я так и лежу со вспоротым брюхом. Кто-то смеется мне в спину. Я чувствую это, хотя и лежу на ней.
Иглой длиной с палец она зашивает рану — через край, толстой грубой ниткой. Когда она заканчивает, я начинаю напоминать себе покойника после вскрытия.
— Ну вот, больной, — серьезно кивает Витка. — Теперь вас можно и хоронить.
— Как это? — удивляюсь я. — Я же жив.
— Это вам кажется, больной, — отмахивается Витка. — Всем поначалу так кажется. Пулю мы удалили, теперь можно и хоронить. Все в порядке, не волнуйтесь.
— Не надо! Пожалуйста!
Витка делает мне укол — я ничего опять не чувствую и начинаю подозревать, что меня действительно можно хоронить. Боли я не ощущаю, кажется, и не дышу. А что думаю и говорю — это пройдет.
И действительно, через минуту после укола все проходит. Совсем...
Я лежу в автобусе, мертвый и довольный. Шов неудобно стягивает живот, но я все-таки вылавливаю мерзкую флэш-карту и прячу в нагрудный карман. Попутчики и кондукторы мной нисколько не интересуются — мало ли покойников бродит по улицам Города. Покойникам билет не нужен. Однако в моем положении есть некие преимущества, понимаю я. И кондукторы не пристают, и флэшка ведет себя почти прилично, только для порядка трепыхается в кармане «аляски».