"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Лаан, наверное, стреляет — я ничего не вижу, не слышу, только стараюсь не упасть и не потерять сознание. Я отключился от всей группы — на сегодня я не связующий, а неизвестно что, потенциальная жертва комы и труп. Меня удерживает в сознании только одна мысль — Кира же как-то продержался. Значит, и я смогу...
И все же сначала я теряю сознание и падаю, а потом уже ребята добивают тварь. Мне опять везет, хотя я об этом не знаю: дохлый оглоед не падает на меня, валится на другой бок. Пока Кира хлопает меня по щекам и растирает руки, Лаан и Хайо препираются, кто нанес последний решающий удар, Лаан пулей в крошечное ушное отверстие или Хайо голыми руками, пробив твари кадык и вырвав трахею.
Из этих разборок я понимаю, что, когда я упал, оба бросились вплотную к оглоеду и в те секунды, что он приходил в себя после пребывания с задранной к потолку головой, успели его прикончить. Вот такие у меня друзья.
— Ребята, вы с ума сошли? — Я валяюсь на туше и чувствую себя вправе читать им нотации. Броситься с голыми руками на оглоеда, который прекрасно работает не только зубами, но и лапами, — это уже театр абсурда какой-то.
— На себя посмотри, — мотает головой изумленный своим подвигом Хайо. — Ты что учудил?
— А это не я придумал, — усмехаюсь. — Это Кира начал. Мы так своего и прикончили.
— Вы даете, — щиплет себя за бороду Лаан. — С ума сегодня все посходили.
— Сам-то, — смеется Хайо, — вот уж кто помолчал бы.
— Ну, я же знал, что у него в такой позе пережимается артерия и секунды две он будет безопасен. А ты-то, а?
— Заканчивайте меряться идиотизмом, — ворчит Кира. — Пошли отсюда. Пусть менестрели нас в балладах воспоют. Потом. А я хочу помыться и поспать.
Этого хотим мы все. Маршрут мы специально рассчитали так, что вошли в дальнем от дома конце. А отсюда метров пятьсот по тоннелю и еще минут двадцать пешком.
Дороги по поверхности я почти не помню. Нас кто-то подвез, кажется, водитель маршрутки — в легковую мы едва ли поместились бы. Рисковый человек — подсадил пятерку грязных, испачканных в крови мужиков. Лаан так и не убрал пистолет в кобуру. Не знаю, уговаривал он водителя добрым словом или добрым словом и пистолетом, но нас довезли до подъезда.
За время нашего отсутствия квартира опять изменилась. Наказание какое-то. Все мы регулярно лишаемся каких-то вещей, оставленных в ней, а иногда обнаруживаем, что во всех пяти — или шести — или трех комнатах нет ни одной койки, или туалета, или кранов с водой. Но без квартиры не обойтись никак — мы можем пройти на эту завесу только через эту окаянную «нехорошую квартирку». Очередная насмешка Города.
На этот раз обстановка напоминает дворец какого-нибудь восточного эмира или паши. В общем, кого-то эдакого, в чалме и халате. Ковры повсюду — на стенах, на полу. В ближней комнате — кальян. Я с подозрением заглядываю в ванную и замираю, не веря усталым глазам. Ванная приобрела размеры футбольного поля, и посредине красуется огроменная синяя ванна-джакузи, расписанная золотой и красной эмалью. Рисунки — сугубо порнографического свойства — представляют собой все многообразие цветов и поз секса.
— Мамочки, — стонет Хайо. — Была такая мечта — помыться...
— Ну и помоемся. Как раз туда влезут все, — пожимает плечами Лаан. — И никто не заснет, как в прошлый раз.
Упрек посвящается мне персонально — на прошлой зачистке я так умотался, что заснул в ванне. Не забыв запереть дверь, но забыв выключить горячую воду. Я ушел за одну из нижних завес, а остальные долго гадали, не утонул ли я. Когда из-под двери потекли ручьи весьма горячей воды, а снизу прибежала соседка, они додумались выбить дверь. Ну и кто виноват, что раньше не сообразили?
Лаан пускает горячую воду, разглядывает пузатый кувшинчик, нюхает и высыпает в воду все содержимое — горсти три красно-багрового порошка. Запахом розмарина меня буквально сбивает с ног. Пока я разгадываю загадку «почему розмарин красный», Лаан с Кирой вытряхивают меня из одежды. Видимо, просекли, что на расстегивание молний и пуговиц сил у меня нет. И окунают — в булькающий кровавый кипяток, пахнущий так, что у меня отшибает обоняние.
 
В джакузи действительно помещаемся мы впятером, и еще остается свободное место. Мучительно хочется спать, но каждый раз, когда я начинаю клевать носом, в чувствительную ямку на ступне впиваются когти Киры.
— Не спи, зараза, ты мне еще нужен...
— Зачем, Кира? — стенаю я.
— Говорить.
— Ну дай я отосплюсь — и поговорим. Я же ни хрена не соображаю!
— He-a. Спать будешь тут, я тебе не дам свалиться.
Интересно, что еще умеет слухач Кира?
Меня выполаскивают — я не замечаю, кто и как. Даже струя холодной воды из душа не производит на меня никакого впечатления. По разочарованному вздоху я понимаю, что благодетелем оказался Хайо. Но сейчас мне все равно — ледяная вода, кипяток. Тела я практически не чувствую.
Дороги до спальни я почти не помню — перед глазами пляшут узоры ковров, словно сами собой плывущие под ногами. Наверное, меня ведут. Я сплю на ходу, и тычки между лопаток не помогают избавиться от ощущения, что сном меня смывает вниз по бесконечной гулкой трубе. Меня роняют на кровать — точнее, на груду подушек, пледов и шкур, — и Кира, удивительно смешной со своей мальчишеской рожей и материнскими повадками, свивает вокруг меня настоящее гнездо. Укладывается рядом, берет меня за руку.
— Спи, герой фигов.
Дважды меня просить не нужно...
  
6
 
Я бегу, спотыкаясь и поскальзываясь на льду, и в висках бьется единственная мысль — не потерять... не потерять... не потерять...
Широкая улица, навстречу мне идут прохожие в странных и нелепых одеждах. У одного на голове ярко-зеленое сомбреро, я задеваю его локтем, он шарахается и роняет свою шляпу в грязь, что-то кричит мне вслед. Вот девушка в костюме Мефистофеля и даже со шпагой на боку, а под руку ее держит парень в одних носках и штиблетах. Успеваю удивиться — как же ему не холодно, ведь зима. Хлопанье крыльев, клекот, суета под ногами — стайка голубей устроилась вокруг люка, а я наступил прямо в середину, и они вспорхнули вокруг меня. Птица задевает меня крылом по лицу.
Ненавижу голубей, голуби — к несчастью, мечется в голове шальная мысль.
Нет, я не потеряю заказанную вещь, успею доставить вовремя.
Мелькают дома — на ходу я успеваю прочитать вывески: «Туман в рассрочку», «Зеленая тень», «Дом сна».
Дом сна, успеваю хихикнуть я и тут же спотыкаюсь на обледенелом асфальте, но не падаю, успевая опереться ладонью о землю. Песок хрустит под пальцами, когда я вытираю руку о куртку, но я продолжаю бежать.
В кулаке у меня зажата флэш-карта, и ее нельзя потерять ни в коем случае. Ее нужно донести в целости и сохранности, да еще и удержать — зловредный девайс бьется рыбкой, хочет выскользнуть. За мной гонятся трое, и длится это уже не меньше часа. Кажется, пробежали половину Города. Мне уже недалеко, но нужно избавиться от преследователей. Вскакиваю на бегу в автобус, уже отходящий от остановки. Дверь захлопывается перед носами у моей погони. Я прохожу по пустому салону к кабине, чтобы поблагодарить водителя, но на середине моего пути он берет такую бешеную скорость, что я падаю на удачно подвернувшееся сиденье и вцепляюсь в спинку переднего. И, разумеется, роняю флэшку.
Подлый предмет уползает от меня в дальний угол, и мне приходится упасть на грязный мокрый пол и ловить его. Это удается не сразу, я даже не замечаю, как автобус останавливается, и когда я уже почти схватил флэш-карту, меня вдруг пинают в бок. Не сильно, но достаточно, чтобы я попытался подскочить и треснулся головой о сиденье. Низ у него металлический, и голова болит до тошноты.
Пытаюсь все же дотянуться до флэшки, но меня вытаскивают за ноги, и приходится закрывать руками лицо, чтобы не испачкать его об пол.
Две пары сапог, мужские кирзачи и женские лаковые, на шпильках. Виден край норковой шубы, мех намок, и от него попахивает средством от моли. Запах приятный — лаванда с добавками.