"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Надо же — вот я и одет, причем по сезону. Джинсы с подкладкой, свитер, теплая куртка. Меня это не удивляет, как не удивляло то, что я из этого автобуса попал в бассейн. Меня вообще ничто не удивляет, подмечаю я. Видимо, мертвецам удивление не пристало.
Автобус заполнен наполовину. Дама-кондуктор в норковой шубе и ее спутник, облаченный в зимний камуфляж, сидят на первом сиденье лицом ко мне. Поднимаюсь, стою, держась за ободранные перила, смотрю на кондукторшу, раздумывая, врезать ей по морде за скверное обращение с пассажиром или не стоит. Ей хорошо за тридцать, косметики на ней — килограмма полтора. Лицо покрыто толстым слоем дешевого тонального крема, блестит, словно отлакированное. Крем не скрывает, а подчеркивает морщины под глазами и у губ тонкого рта, намазанного ярко-малиновой помадой. Еще и усики на верхней губе. Неприятная женщина, что уж тут скажешь. И если приложить ее по физиономии, потом ведь руки от ее косметики не отмоешь. Пес бы с ней...
Я выхожу на первой же остановке. Отсюда до нужного мне дома — только перейти по подземному переходу, вход в подъезд как раз в тупике перехода. Лестницы нет. Лифта приходится ждать минут пятнадцать. Наконец он приезжает — это железная пластина, к центру которой за петлю привязана веревка. Когда я на нее встаю, оказывается, что равновесие удержать невозможно, и все время я вишу на веревке. Едем странно — несколько подъемов и спусков, словно лифт каждый раз промахивается мимо нужного этажа. Спуски сменяются подъемами так резко, что я боюсь упасть вниз. Наконец ухитряюсь спрыгнуть на своем восьмом этаже.
Звоню в дверь.
Меня встречают радостными воплями, объятиями и поцелуями. Проводят в комнату. Здесь жарко. Я расстегиваю куртку, попутно разглядывая заказчицу. Девчонка-хакер, вьетнамка или кореянка, забирает у меня флэшку, отвешивает вертлявой штуковине подзатыльник и немедленно втыкает в компьютер. Миссия исполнена.
На девчонке симпатичный кожаный костюмчик — пиджак и брюки в обтяжку. Из-под пиджака видна ярко-оранжевая майка. Иссиня-черные волосы заплетены в десятка два косичек, а косички собраны на затылке в хвост. Длинные ногти выкрашены во все цвета радуги — полосками. Симпатичная девушка, думаю я. Надо бы познакомиться поближе. Хотя... Интересно, могут ли покойники ухаживать за девушками? Вспомнив о своем статусе, вспоминаю и о шве на животе.
— У тебя ножницы есть?
— А на фига?
— Швы снять, а то надоели. — Задираю свитер, показываю пузо.
Хакерша с недоумением смотрит на меня.
— Где швы?
Действительно — гладкий здоровый живот без малейшего повреждения. Усмехаюсь — бывает. Зажило — и ладно.
Где-то внутри нарастает крик ужаса, но я не выпускаю его на поверхность. Кричать нельзя. Если закричать — придут те, с пистолетом. Или явится похоронная команда — ведь я же умер, вот я не дышу.
Если я не дышу — как я разговариваю?
А говорю ли я вслух?
Флэшка торчит из разъема и жалобно попискивает.
В запущенной донельзя квартире тесно от батарей системных блоков и серверов. Девушка лупит по двум клавиатурам сразу так, что кажется — палят из автомата. Mepкнет свет. Мы сидим в темноте, монитор еле-еле освещает заказчицу. Ей все равно, компьютер работает от источника бесперебойного питания. Мне хочется заснуть. Мне нужно заснуть, тогда этот кошмар, наверное, кончится!
Прикрываю глаза и начинаю считать капли в капельнице.
Засыпаю.
7
Вот же зараза верткая, — злится Кира, слушая рассказ о моих приключениях. — Все-таки удрала от меня.
Мне стыдно, мне очень стыдно.
— Ну, как-то так получилось.
— Да ладно. Говоришь, Витку там видела? Я-то думаю, куда она пропала...
— То есть — пропала?
Я лежу, укрытая теплым клетчатым пледом по грудь, Кира сидит рядом, обхватив острые колени, и о чем-то размышляет. В голове — полный сумбур, все время вертится сюрреалистический разговор с санитаром и второй — с Виткой. «Я же жив». — «Это вам кажется, больной». Нарочно не придумаешь.
Плед лохматый и замечательно приятный на ощупь, словно шкура животного. Красно-черные клетки, края обшиты красной лентой. Уютная вещь, мне нравится.
— Пропала, говорю, Витка куда-то. И не отзывается. Дней пять уже. Это на нее совсем не похоже. Вот она, оказывается, где.
— Кира, не порть мне нервы. Что значит — вот она где? Что она, по-твоему, там поселилась?
— Она там застряла. Судя по всему. Помог кто-то.
— Кто?!
— Наверное, тот же, кто подсунул Альдо марочку.
Я молча размышляю, не шутит ли он. От подобных заявлений легко сойти с ума. Как-то слишком много событий за последние сутки. Инициирующая завеса, выходки Альдо, зачистка, это бредовое путешествие. Голова пухнет.
— У нижних — раскол. У верхних — тоже, — неожиданно говорит Кира.
— Какой еще раскол?
— Те, кто шляется по завесам... в общем, они мутят что-то странное. Понять сложно, но договорились между собой они неплохо. Нашли что-то интересное. Или их нашли. Лик тоже пропал. Говорят, видели его на одной из первых завес. На себя не похож и не в своем уме. В какой-то лаборатории секретной трудится, вирусы придумывает. И никого не узнает.
— Ничего я не понимаю, Кира... — Мне очень жалко себя, вернувшуюся с удивительно пустой головой. Честно говоря, меня больше привлекает голая спина Киры. Торчащие крылышки лопаток — их так хочется погладить...
— Тьфу, дура! — скидывает мою руку тенник. — Последние мозги прогуляла. Ты меня вообще поняла?
— Не-а...
— Заметно. А думать тебе придется.
— Ну почему мне? — ною я.
— Потому что ты дважды была там и вернулась целехонька.
Смотрю на свои руки, точнее — на длиннющие ногти, покрытые лаком с нейл-артом. По ногтям — интересно, накладным или нет? — цветет удивительно изящно выписанная сирень. С ума бы не сойти. Перед носом болтается светленькая кудряшка. Так и есть — блондинка, настоящая блондинка. Из анекдотов. И соображаю точно так же.
Ужас какой.
— Давай с самого начала. Лаан сказал — инициирующая завеса. Ты согласна?
— Кира, солнышко... Я там не была никогда. Ну вот если не считать последнего раза.
Тенник разворачивается, смотрит на меня кошачьими глазами с огромными зрачками, чешет себя за ухом. Я беру его за руку, прижимаюсь к ладони щекой. Мне так хорошо, тепло, уютно, хочется кувыркаться в постели с таким симпатичным Кирой, а не думать над странными и непонятными вещами...
— Если я тебя трахну, ты соображать начнешь? — ядовито интересуется слухач.
Мне обидно. Мне очень обидно. Я отшвыриваю его лапу, отворачиваюсь, свертываюсь клубочком и дуюсь, как настоящая блондинка. Я и есть блондинка, и пусть Город разбирается, зачем и почему такая.
— Ладно, извини. Но ты достала. Тэри, хватит дуться. Отвечай давай.
— Я там никогда не была. — Я все равно дуюсь.
Кира вздыхает и начинает гладить меня по спине.
Это приятно.
— А как ты в Смотрители попала?
— Не знаю. Просто оказалась тут, и все. Меня встретил Лаан. И потащил в подземку, чистить участок. Я никак не могла понять, что происходит. Делала что он говорил — получалось. А потом он сказал, что я — Смотритель. И я стала приходить сюда сама.
На самом деле все было куда сложнее, труднее и страшнее.
И, пожалуй, смешнее. Но мой нынешний словарный запас совершенно не предназначен для этих описаний. Мне плохо, очень плохо — кажется, что я заперта в глупом теле с ограниченным набором средств для выражения мыслей и обработки информации. Где-то вдалеке я чувствую настоящую себя, умеющую соображать и рассказывать, все помнящую и понимающую. Но тело, надетое на меня, сковывает и тормозит каждое движение рассудка. Впрочем, суть мне передать удалось.
— Вот так номер... — вздыхает еще раз Кира. — А я и не знал. Интересное дело.
Под ласковыми прикосновениями его руки мне кажется, что мозг, смерзшийся в кусок льда, начинает оттаивать. Но медленно, как же медленно. Я трусь о его ладонь лопатками и мурлычу, как кошка. Только бы не останавливался.