Когда родилась Луна (ЛП)

Спрятанные среди снега и льда, в голодной тишине, которая поглощала звуки, а затем выплевывала их, словно предупреждающий рев, мунплюмы процветали, увеличиваясь в числе, силе и великолепии.
Только такие безумцы, как Клод, или обладающие достаточной силой, чтобы защитить себя, могли попытаться украсть яйцо мунплюма…
Большинство терпели неудачу, их поглощали страшные звери или неприступные земли.
  
Но некоторым удавалось ― тем немногим, кто использовал драконов для ведения войн за растущие королевства.
По мере того как замки становились выше гор, а короли и королевы украшали свои короны все большими и сверкающими драгоценностями, фейри также учились проливать драконью кровь.
Вечные жизни многих мунплюмов, молтенмау и саберсайтов… оборвались.
Творцы не ожидали, что их любимые звери после смерти вознесутся в небо. Многие из них окажутся за пределами гравитации, свернутся в сферы и застынут, усеяв небо могильными камнями.
Лунами.
Они, конечно, не ожидали, что эти луны упадут вскоре после того, как достигнут самой высокой точки. Что они столкнутся с землей с такой разрушительной силой, что поставят под угрозу уничтожения все, что было создано.
Прошло семь лунопадов, прежде чем Клод, Рейн, Игнос и Булдер поняли, что во всем виноват Калис. Его пустота, жаждущая быть заполненной, оказалась достаточно сильной, чтобы столкнуть дракона с его места упокоения и сбросить с небес.
Им потребовался еще один лунный месяц, чтобы разработать план спасения мира, который они так полюбили.
Пустыми обещаниями и обманными клятвами они заманили Калиса в ловушку и схватили его.
Подчинили его.
Они пели свои хлещущие, жгучие, разящие песни, измельчая сущность Калиса на кусочки, достаточно мелкие, чтобы заключить их в клетку черного кристалла размером не больше зернышка, отныне известного как Эфирный камень. Нити его серебряного плаща рвались, пока он метался и боролся, но другие Творцы не потрудились собрать обрывки, оставив их привязанными к обоим полюсам мира. Светящаяся Аврора закружилась вокруг земного шара, давая фейри возможность следить за своими деями и снами.
Сам Калис был заключен в великолепную диадему, украшенную рунами, обладающими темными силами. Достаточными, чтобы удерживать его в камне вечность, пока руны будут подпитываться.
Для этого нужен был хранитель.
Могучий воин-фейри, известный своей силой и мудростью, был наделен даром от самих Творцов ― его сила была настолько велика, что он мог носить Эфирный камень у себя на лбу и удерживать в нем Калиса. Дар, которой передавался его потомкам из поколения в поколение.
Прошло много циклов Авроры, луны продолжали появляться в небе… И оставались там.
В конце концов воцарился мир, несмотря на множество трагедий и несвоевременных смертей, поглотивших катастрофическое происхождение Эфирного камня, а сам смысл его существования превратился в миф, который рассказывали у походных костров или пели младенцам, чтобы успокоить их плач.
Пока однажды не взошла очередная Аврора, и впервые за более чем пять миллионов фаз… Упала луна.
ГЛАВА 1
Я опускаю плечи вперед, пытаясь придать своей фигуре вид скитальца, много ходящего пешком.
Напуганного.
Обогнув угол, я выхожу на нижнюю площадку лестницы, преследуемая пергаментным жаворонком, который порхает так близко, что я удивляюсь, как он не толкает меня, чтобы я схватила его из воздуха.
Пока я кручу тонкое железное кольцо на среднем пальце, мой взгляд устремляется на закованного в броню стражника, преграждающего мрачный тоннель впереди ― руки скрещены на груди, бритая голова почти касается изогнутого потолка, стая пергаментных жаворонков прижимается к двери за его спиной. Он вдвое выше меня, а хмурое выражение, кажется, навсегда застыло на его лице.
Его неодобрительный взгляд останавливается на выемке в моем левом ухе, возле заостренного кончика. Как будто кто-то крошечным ртом откусил кусочек от внешней раковины.
Мой клип.
― Нет жетона ― нет входа, ― бурчит он, немедленно определяя меня как низшую. Пустую. Ту, кто не слышит ни одной из четырех песен стихий.
Я лезу в карман и достаю каменный жетон, с обеих сторон украшенный эмблемой престижного клуба ― пастью из сталактитов, выступающих острыми краями с обеих сторон. Сдерживая легкую дрожь, я протягиваю ему жетон, чувствуя, как испытующий взгляд мужчины пронзает меня с головы до ног, когда он подбрасывает его, и его синие доспехи лязгают при этом движении.
Мне любопытно узнать, зачем он заставляет жаворонков скапливаться у двери, а не впускает их сразу, но это Рейв может говорить все подряд, а я сейчас не Рейв.
― Я Кемори Дафидон, ― говорю я тихим, покорным голосом. ― Странствующий бард.
― Откуда?
― Ориг.
Поселение в стене, в котором я никогда не была, но это не помешает мне рассказать о нем, если он потребует подробностей.
Подготовка ― моя броня. Надень ее или умри.
Он проверяет жетон и возвращает его с ворчливым:
― Никаких вуалей.
Я смотрю на него из-под ресниц, украшенных ярко-красными перьями.
― Это часть моего образа. Я участвую в запланированных представлениях. ― Я достаю из кармана свернутый пергамент и протягиваю ему. ― Меня предупредили, что вуали быть не должно, поэтому я прикрыла только нижнюю часть лица.
Нахмурившись, он разворачивает свиток, и его глаза-бусинки скользят по моему письму-приглашению так мучительно медленно, что у меня начинает сводить шею, а нетерпение сжирает изнутри.
Наконец его глаза расширяются от узнавания.
― О, так ты дублер!
Я застенчиво киваю, хотя на самом деле мне хочется стукнуть его головой о стену.
Сильно.
Он сворачивает мой свиток и отдает его обратно, отступая в сторону, чтобы открыть дверь.
― Третий уровень. Не обращай внимания на скитальца. В конце цикла Авроры он всегда очень голоден.
Моя дрожь отнюдь не притворная.
Я вхожу в теплые дымные объятия «Голодной лощины», на меня обрушивается густой аромат мускуса и серы, дверь с грохотом захлопывается за мной, и стайка пергаментных жаворонков разлетается в разные стороны. Пройдя по темному тоннелю, я оказываюсь у узкого входа в огромную, величественную пещеру, напоминающую по форме каменное легкое.
Несколько ступенек выводят меня в один из многочисленных путей, проложенных через скопление светящихся источников, из бирюзовых глубин которых поднимается пар. Фейри прижимаются к ступеням, склонив головы, и нежатся в ласковом тепле. Милый рай для тех, кто обладает достаточной властью или политическим влиянием, чтобы оставаться на лояльной стороне Короны.
Я горько усмехаюсь.
Здесь легко притвориться, что наше красочное королевство не покоится на костях.
Отдельностоящая лестница ведет на второй этаж, поддерживаемый замшелыми колоннами. Я направляюсь к ней, петляя по лабиринту дорожек, когда из клубов пара появляется бледное, долговязое существо с глазами, похожими на черные драгоценные камни.
― Черт, ― бормочу я, останавливаясь.
Неестественно повернув голову, скиталец смотрит прямо на меня, втягивает носом воздух, а затем жадно выдыхает.
― Так, так, так… разве твоя душа не аппетитная, сочная штучка?
Ах.
― Как мило с твоей стороны сказать это. Я просто продолжу свой…
― Там духи кричат от отчаянного желания поговорить с тобой. Как насчет того, чтобы ты позволила ненадолго присосаться к твоей душе? ― спрашивает существо, и я клянусь, это звучит так, будто у него текут слюнки. ― Тогда ты сможешь услышать все, что они хотят сказать.
Нет, черт возьми, спасибо.
― Я пас.
От всей души.
Словно не обращая внимания на мои возражения, он устремляется вперед, собирая клубы пара, которые использует, чтобы потянуться в мою сторону бестелесными руками.