Когда родилась Луна (ЛП)
Тогда нас нашел Пахпи. Он взял ее на руки и отнес в дом, а меня уложил на мой тюфяк, поцеловал в нос и сказал, что все обретет смысл, когда я подрасту…
Не думаю, что я хочу понимать.
ГЛАВА 7
Набухшие облака уползают на север как раз к тому времени, когда над восточным горизонтом расцветает Аврора ― десять светящихся серебристых лент, извивающихся в собственном гипнотическом ритме. Мир пробуждается под отдаленный визг молтенмау, их резкие крики грозят расколоть небо.
Я со стоном поднимаюсь с небесного моста, ноги немного затекли после усилий, приложенных мной к избавлению от тела Тарика, и лежания на снегу. Зевая, я направляюсь на северную сторону, спускаюсь по тридцати трем уровням крутых лестниц, пока не ступаю на землю и не оказываюсь в уже бурлящей толпе.
Ров наполнен суетящимися фейри, завершающими свои утренние дела, ― кто-то расчищает снег перед дверями, кто-то рубит дрова и разносит бутылки с молоком, оставленные под карнизами теми, кто может себе это позволить. Купцы проезжают мимо на запряженных колками телегах, нагруженных настойками, покрытыми рунами предметами и ящиками с экзотическими продуктами, торгуя всем этим во время дея.
Множество пергаментных жаворонков порхают между фейри и садятся на протянутые руки, хотя некоторые из них движутся вообще без направления. Призрачные жаворонки, возможно, предназначенные для кого-то потерянного, теперь проводят свое существование, кружась в воздухе с пушистыми огнёвками, за которыми я сейчас не в силах гоняться.
― Пожалуйста, пусть там будут баночки с пыльцой, ― бормочу я, пробираясь сквозь толпу.
Я останавливаюсь у лавки, которая еще не открылась, и делаю вид, что рассматриваю витрину, а на самом деле проверяю, нет ли за мной слежки. Одновременно убеждаюсь, что вуаль все еще тщательно скрывает нижнюю часть моего лица, и на платье, подчеркивающем талию, нет кровавых пятен.
Из-за облегающего лифа моя и без того полная грудь почти вываливается из декольте, и хотя это сыграло свою роль прошлым вечером, я выгляжу слишком нарядно одетой среди только что проснувшихся фейри, занимающихся утренними делами за моей спиной. Не самый лучший вариант.
Я беру край вуали и располагаю ее так, чтобы она прикрыла мою пышную, бледную плоть.
Так гораздо лучше.
Я продолжаю свой путь, пока не добираюсь до магазина на северной стороне, спрятанного под защитным козырьком. Нежно-розовый солнечный свет проникает сюда вместе с порывами свежего ветерка, шелестящего листьями растений, которые свисают с карниза магазина. Его название выбито на каменной табличке, установленной на фоне витражного стекла, напоминающего оперение молтенмау.
Я распахиваю дверь и вхожу в длинное, просторное помещение, уставленное рядами полок высотой до потолка, набитых до отказа всем, что только может понадобиться руни: стопками пергаментных листов с заранее нарисованными линиями активации, маленькими баночками с настойками со свисающими этикетками, книгами в кожаных переплетах, окрашенными в разные цвета в соответствии с их расписными краями. Здесь же в изобилии лежат перья, баночки с различными палочками для травления, обломки руд и драгоценных камней.
В дверном проеме я ненадолго останавливаюсь, наблюдая, как между полок порхает яркая стайка пергаментных жаворонков с прикрепленными к их хвостам перьями, издали напоминающих миниатюрных молтенмау.
Каждый раз, когда я прихожу, их число увеличивается вдвое. Я в этом уверена.
― Закрой дверь, пока мои питомцы не сбежали, ― кричит Руз из глубины лавки, ― или можешь здесь не появляться до конца своих дней.
Я захлопываю дверь и пробираюсь между стеллажами.
― Ты же знаешь, что я поймала бы их для тебя, Руз.
― Не надо меня умасливать, Рейв. Я чертовски занята и на волосок от того, чтобы сойти с ума.
Я огибаю последние стеллажи и подхожу к каменному прилавку, который занимает центральное место в задней части магазина. Руз сидит за ним, склонившись над чашей, до краев наполненной жуками, покрытыми коричневыми панцирями, которые могут обволакивать извивающиеся тела насекомых и превращать их в крошечные каменные шарики.
Одного за другим Руз опускает их в банку с узким горлышком, наполненную веточками зелени и полудюймовым слоем грязи цвета ржавчины, укладывая их плотнее с каждым решительным встряхиванием.
Я наблюдаю за ее работой, ее дикими кудрями яркого рыжего цвета.
― Выглядит утомительно.
― Я хочу проткнуть себя этим пером, ― бормочет она, затем закупоривает банку, которую только что наполнила, и накрывает чашу крышкой. Она хлопает в ладоши, широко улыбается и смотрит на меня прекрасными, как солнечные лучи, глазами.
― Чем могу быть полезна?
Я передаю ей список Эсси.
Пушистая белая кисточка длинного хвоста поднимается из-за прилавка и машет туда-сюда, заставляя меня улыбнуться.
― Привет, Уно.
Кисточка начинает двигаться быстрее, прежде чем ласково коснуться подбородка Руз, и по ее лицу разливается нежная улыбка, затем она тянется под прилавок, несомненно, чтобы потрепать Уно за ушами.
Интересно, насколько она выросла? Мискунны такие редкие и востребованные, что я редко вижу больше, чем выразительный хвост существа, которое обожает Руз как мать. А жаль.
Они такие милые.
Руз хмыкает, взгляд продолжает скользить по списку.
― Не могу помочь с тем, что под пятном крови, ― бормочет она, пытаясь отскрести его. ― Грязная работа?
― К сожалению. ― Я пожимаю плечами. ― Он брызгался.
― Ах.
― А остальное у тебя есть?
― Тебе повезло, ― говорит она, подмигивая. ― Остальное в наличии.
Я вздыхаю с облегчением, радуясь, что мне не придется повторять бесчинство с банкой.
Руз берет матерчатую сумку, обходит прилавок, напевая что-то себе под нос, и начинает ходить от одного стеллажа к другому. Вернувшись, она ставит передо мной наполненную сумку и снова садится, выкладывая на стол большую бухгалтерскую книгу в кожаном переплете. Она поднимает обложку и листает, пока не останавливается на странице с надписью: РЕЙВ
Кровавый драконий камень: 721 ВДКК Мои глаза расширяются.
Я и не подозревала, что у меня так много денег, а растущие цифры ― это бегущая строка к тому, сколько тел я столкнула со стены, чтобы их растерзали обитающие под ней хищники.
― Вижу, твои цифры выросли с тех пор, как…
Чернильные каракули, сообщающие о моем богатстве, растекаются по странице, как жидкие чернила со скользкой поверхности, а на их месте появляются новые цифры.
Поменьше.
Я хмурюсь.
Видимо, Серим решила взять с меня деньги за миссию, о поддержке которой я умоляла только потому, что никак не могла спасти всех этих малышей в одиночку.
Прекрасно.
Лишнее напоминание о том, что рука, которая дает, может с такой же жадностью забирать.
Руз прочищает горло, опускает розовые очки на нос и смотрит на меня изпод веера оранжевых ресниц.
― Тяжелый сон?
― Видимо, не из тех, что им по душе.
Она печально улыбается мне, а затем снова возвращается к своему образу невозмутимой хозяйки лавки.
― Кроме покупок по списку, не желаешь потратить еще немного из твоих шестисот десяти ведер драконьего кровавого камня?
Я фыркаю.
― Вообще-то… ― Я смотрю на свое платье, проводя руками по вставкам красного цвета. ― Мне пришлось выбросить один слой троггу. Могу ли я заменить его?
― Это не проблема. ― Она окидывает взглядом мой наряд, затем возвращается к книге, берет изогнутое синее перо, макает его в чернильницу и что-то пишет на моей странице. ― Что-нибудь еще?
Я мысленно возвращаюсь к моментам, последовавшим за избавлением от Тарика. К тому, как я была очарована мужчиной с сильным акцентом, которого мне, вероятно, следовало убить. Но я этого не сделала. Потому что от него приятно пахло.
