Три сестры. Диана (СИ)

— Ох, слушай, а так ведь лучше, чем на сетке. У меня прямо спина юность вспомнила, — услышала я тихий шёпот Филиппы. — Пожалуй, я себе насовсем такую кровать устрою.
Микаэль долго ворочалась и не могла уснуть.
— Что не так? — спросила я её тихо.
— Джули, которая спросила про ошейник, завтра заболеет, — вздохнула Микаэль.
— Откуда ты знаешь? — удивилась я.
— Вижу. А потом после этого меня мой ошейник сильно колет. — Рассказала она.
Я поняла, что ребёнок рассказывает о проявлении своего дара. Значит она каким-то образом видит, что что-то не так. А ошейник-ограничитель начинает сдерживать эти проявления или всплески силы. Вот этого я не понимала. А вот неприятное покалывание от ошейника Баюна помнила. Я протянула руку, чтобы попробовать снять ошейник, но меня остановила Микаэль.
— Я пыталась, — вздохнула она. — Будет очень больно.
— Просто ошейник Баюна я смогла снять сама. Просто руками. — Объяснила я своё желание.
— А с меня хотела снять потому что тоже доверяешь? Как Баюну? — оказывается она меня очень внимательно слушала, просто в силу возраста истолковала мои слова по своему.
— Конечно, — кивнула я, хотя и понимала, что в темноте она меня не видит.
Минут десять прошли в тишине. Мне уже начало казаться, что девочка уснула, когда она вдруг резко села на кровати и взяла меня за руки. Она положила мои ладони себе на шею, поверх ограничителя.
— Я тоже тебе доверяю, — сказала она шёпотом. — Снимай.
— Давай я немного оттяну его от шеи ребёнка, — вдруг присоединилась к нашей ночной беседе Герда.
После недолгой возни она усадила Микаэль к себе на колени. Пришлось затратить достаточно усилий, чтобы просунуть пальцы под ленту ошейника, и не дать ему снова стянуться до размера детской шейки. Подбираясь в темноте к ошейнику, я провела по рукам Герды, удивившись тому, как сильно у неё вздулись мышцы. А так с виду и не скажешь, что в ней таится такая сила! Даже с её телосложением.
Лента ошейника при первом же прикосновении сильно ужалила, как будто током ударило. Но я от этого почему-то только сильнее разозлилась. Разорвать эту гадость сразу не получилось. Она как будто тянулась и твердела одновременно. Рядом в темноте сверкнули глаза притихшего Баюна. Резкое движение лапы я скорее почувствовала, чем увидела. Зверь когтями разодрал натянутую мной и Гердой полоску ограничителя.
Сверкнуло так, что в глазах появилось ощущение песка и появился едкий запах, словно кто-то жёг пластмассу. Благо ненадолго.
— Неужели получилось? — прошептала в темноте Филиппа.
— Слушай, Пьер вроде хвастался, что по молодости браконьерничал и стрелял из арбалета довольно метко? — спросила у неё Мальта.
— Так он и сейчас по теплу руку проверяет. А тебе зачем? — тем же тихим шёпотом, который был хорошо слышен ответила Филиппа.
Друзья, я в Халифат)
 Глава 52 
Предупреждение Микаэль сбылось полностью. Джули уже под утро начала метаться во сне и стонать. Её соседки по кровати сидели испуганные и прижавшиеся к стенке.
— У неё жар, — сообщила я, едва прикоснувшись к вискам девушки своим запястьем. — А что с шеей?
— Когда девочки болеют, этот их проклятущий дар начинает пытаться вырваться из-под контроля. А ошейник его сдерживает. Отсюда и покраснения. Иной раз и до кровоточащих мозолей на шее доходило. — Хмуро пояснила мне Филиппа.
— Дар не пытается вырваться, он скорее всего пытается лечить свою носительницу. А ошейник блокирует любые проявления, — размышляла я. — Нужно срочно помогать. Иначе этот ошейник только будет дополнительно мучить девочку. Как обычно вы лечите? Вызываете лекаря?
— Какого лекаря? — напомнила мне Филиппа о делах Дианы. — Та, что заболеет отправляется в подвал, в холодную. Там стоит кровать, окон нет. Жидкая овсяная каша и горячий чай три раза в день через окошко в двери. Так она никого больше не заразит. Видите как остальные напуганы?
— Но это же вовсе не лечение! — возмутилась я. — Так только хуже будет…
 
Я внимательно смотрела на сжавшую губы женщину, всё, о чём она промолчала, стало понятно и без слов. Я окинула взглядом жавшихся кучками девочек.
— Сколько? — спросила я.
— За время нашей службы уже семнадцать девочек. Джули будет восемнадцатой, — ответила мне Мальта.
— Что? С чего это? — возмутилась я.
— Да она только два дня как из холодной. Еле выкарабкалась. А теперь снова, — махнула рукой Филиппа.
— Во-первых, никаких холодных. Во-вторых, ошейник надо снять. Он мешает. А в-третьих, мне нужен лекарь, молоко, мёд и много отвара малины и ромашки. На обед крутой куриный бульон с протëртым мясом. — Перечислила я, пытаясь сообразить, что здесь может быть из лекарств. Леди Диана об этом не имела никакого представления.
— Ошейник может снять только йерл из управы местного городка, он тут недалеко. Но он откажет, сразу говорю. Лекарь поедет только за оплату, а всё остальное… Леди, ещё вчера я думала, чем сегодня кормить девочек, а вы про что-то бульон и прочее. Конечно, вчера мы вытрясли из Дезькиных кривых лап немного денег, но их надолго не хватит. — Вздохнула Филиппа.
— Герда, попроси возницу, что нас привёз, доехать до города, если надо, оплатим. Филиппа, вас я прошу купить необходимые продукты и дрова. Возможно же это сделать в городе? О деньгах буду думать я. И нужно чтобы сюда приехали лекарь и йерл. Хороший лекарь, — распоряжалась я.
— С чего это они должны разбежаться? — спросила Мальта.
— Передадите, что это личная просьба Дианы Пембрук, урождённой графини Даларсье. И в ответ я желаю получить либо их визит, либо письменный отказ. — Разозлилась я.
— Зачем? — удивилась мало ещё понимающая в некоторых тонкостях Микаэль.
— Дедушке пожалуется, — хмыкнула Герда, вручая малышке кота. — А дедушки они такие, ради проказниц-внучек горы свернут. Никто не рискнёт связываться. Когда есть дедушка, никто не обидит. Филиппа, на выход.
Из приятного в это утро была только просьба возницы оставить его при себе. Он был нанят четыре года назад специально для нужд леди Дианы. И раз она покинула столицу, то его скорее всего рассчитают. Человеком сорр Берди был одиноким, в столице его никто не ждал. И после увольнения ему предстояло искать и жильё, и работу. А раз в пансионе положенного возницы и экипажа не стало, то он был бы рад занять это место. Да и нам мужские руки явно будут нужны по хозяйству. Обговорив с ним, что жалование останется прежним, я радостно поставила для себя галочку в вопросе поездок и подвоза необходимого. И вернулась в нашу новую спальню.
— Нам нужно организовать девочке отдельную постель, — озадачила я Мальту. — Девочки, завтрак придётся подождать.
— Чего его ждать? Овсянку сейчас сварю. А пока пусть идут в класс и занимаются рукоделием. Дезька потом все эти салфетки и платки продавала, брали их неохотно, но всё же какой-никакой грош да падал. Так что есть чем занять, чтобы под ногами не мешали. И не заразятся заодно. — Сообщила мне Мальта. — А то трясутся все, как листва на осине!
— Я не боюсь заразиться, — Лика и правда была рядом с заболевшей и старалась её напоить.
— Так может ты уже, просто не почуяла пока, — вздохнула Мальта.
— Тогда поможешь присматривать за Джули до приезда лекаря? — спросила я у Лики.
— С чего это ты вызвалась что-то для других делать? — прищурилась Мальта.
— Показать, что сильнее, что ничего не боится. И посмотреть, чего сможет добиться леди. Снимут ли по моему требованию ошейник, и если да, то как это будет происходить. Я права? — делать вид, что не понимаю мотивов Лики, я не собиралась, да и некогда мне было играть в детские интриги.
— Правы, — вздëрнула нос Лика.
— Ну, хоть не врëшь, уже хлеб. — Кивнула я. — В данный момент я могу на тебя рассчитывать, Лика?
— Можете, леди, — кивнула ершистая девица.
Тон её был серьёзен, словно она заключала со мной договор. Возможно, это был намёк. Я почувствовала, что кажется нащупала ту тропу, по которой можно выйти к взаимопониманию с этой девушкой.