Жестокие наследники (ЛП)

Если мы сможем покинуть этот подвал, учитывая бушующую снаружи бурю.
— А я-то думала, что ненавижу уроки этикета, но тюрьма фейри… официально это самое худшее, — пробормотала я.
— Но там есть мыло и пирог.
Дыхание Римо пощекотало мой нос.
Я подняла голову так быстро, что у меня хрустнула шея. Он снова присел передо мной на корточки.
— Покажи мне свою руку, Амара.
— Всё в порядке, — процедила я сквозь зубы.
— Ты угрюмее, чем обычно, так что предполагаю, что всё не в порядке.
— У меня есть полное право быть угрюмой. Я разгадала неразрешимую загадку, и ради чего? Чтобы спровоцировать стихийное бедствие?
Фырканье, сопровождавшее мой содержательный комментарий, замерло на выходе, превратившись в хныканье, когда Римо потянул меня за руку.
Я попыталась вывернуться, но он крепко держал. Он прощупал руку пальцами по всей длине. И где бы он ни прикасался, это вызывало новые всхлипы.
Наконец, он отпустил руку с мрачным выражением лица.
— Сомневаюсь, что смогу исправить её на этот раз.
Я захлопала веками, мои ресницы слиплись от старых и новых слёз.
Он встал и прошёлся по тесному помещению, заглянув в одно из отверстий, прежде чем распахнул его. Он вытащил длинный кусок ткани — скатерть или простыню. Пока я гадала, почему она хранилась в коробке, Римо скрутил её, накинул мне на шею и завязал узлом.
— Что ты делаешь? — спросила я.
— Делаю перевязь. Надеюсь, она поможет, — он приподнял мой локоть и положил его в белый гамак. — Лучше?
Удивительно, но стало лучше. Помолчав, я сказала:
— Я очень скучаю по полётам.
Римо одарил меня мрачной улыбкой.
— Подумай о том, как сильно ты будешь ценить это, когда вернёшься домой.
— Если мы когда-нибудь вернёмся домой.
— Вернёмся.
Он поднял один конец моей самодельной повязки и вытер им мои щёки.
Вот он снова был милым.
— Могу я кое-что предложить? — он позволил ткани снова повиснуть. — Как только мы вернёмся, тебе следует потренироваться, используя спирали. Я могу дать тебе несколько советов, если хочешь.
Я покачала головой, но улыбнулась.
— О… Римо.
А потом я расхохоталась, но к смеху примешались громкие рыдания.
Как и ранее, Римо, казалось, не совсем понимал, что делать с этой безумной версией меня, но затем он обхватил руками мою спину и притянул меня к себе. Он устроил мою голову себе под подбородком, и хотя его объятия волшебным образом не исцелили мою раненую руку, изуродованное лицо или уязвленное эго, это притупило мою боль.
— Почему мы не можем сделать перерыв? — пробормотала я, уткнувшись в его крепкую грудь.
— Может быть, потому, что мы в сверхъестественной тюрьме.
Он поднял руку к моему затылку и пальцами взъерошил мои волосы, отчего дорожка тревожных мурашек пробежала под плотной тканью моего костюма.
Вызывало беспокойство не то, что он мог их чувствовать — материал был слишком плотным и толстым, — а то, что это был не первый раз, когда моё тело реагировало на его прикосновения.
Что-то ударилось о дверь, и я подпрыгнула. Когда защёлка не поддалась, я спросила:
— И что теперь?
— Теперь мы переждём торнадо.
Я снова переключила своё внимание на него.
— Думаешь, он прекратится?
Он кивнул, поднялся на ноги и подошёл к стене с вином. Он просмотрел этикетки, затем выбрал одну и сдул пыль с тёмного стекла.
— Что ты думаешь о «Каберне»?
— На данный момент я бы не отказалась от самогона.
— Ты можешь сделать открывалку для бутылок, Амара?
Я нахмурилась.
— Это только для меня, или ты тоже планируешь выпить?
— Не хочется делиться?
— Я думала, ты не пьёшь.
— Нет.
Я дотронулась до своей татуировки, но вспомнила, что пыль сейчас светилась на потолке. Я неуверенно встала. Мои колени были словно набиты влажной ватой, но, к моему удивлению, они удержали меня в вертикальном положении. Я протянула здоровую руку к шару и отломила кусочек, затем скрутила его в штопор и передала его Римо. Он вытащил пробку из бутылки, затем протянул мне штопор, я скомкала его и бросила обратно в сторону светящегося шара.
  
Римо сделал глоток вина, затем протянул его мне. Древесный аромат обволакивал мой язык и горло, как бархат. Я сделала ещё глоток, затем вернула вино обратно. Мы не разговаривали, пока пили, просто плюхнулись рядом друг с другом, прислонившись спинами к одной из кирпичных стен. Время от времени потолок и дверь содрогались, и мой шар из пыли вздрагивал, но потом всё успокаивалось и снова становилось тихо.
На середине бутылки моя кровь начала бурлить, унимая боль в руке. Я прислонилась головой к кирпичам и наблюдала за созданным мной шаром.
— Я рада, что ты последовал за мной через портал, какова бы ни была причина, по которой ты это сделал.
Римо поперхнулся. Он передал мне бутылку и ещё немного откашлялся.
Я сделала глоток.
— Мой дедушка был поистине испорченным человеком.
Римо вытер рот рукавом и искоса взглянул на меня. Поскольку он ненавидел моих родителей, он, вероятно, восхищался Лайнусом. В конце концов, Грегор был поклонником тирана — до того, как сменил лагерь в День Тумана, почувствовав перемену ветра, — а Римо и его дед были почти одним и тем же человеком. Нет, это было неправдой. Грегор никогда бы не смастерил перевязь для моей руки.
Или обнял меня.
— Ну, хотя бы, заключенным здесь никогда не бывает скучно, — сказал он.
— Ха, — мои губы подёрнулись в невесёлой улыбке. — Наверняка это самое креативное исправительное учреждение, в котором я когда-либо была.
Я сделала ещё глоток, затем передала бутылку обратно Римо.
— Ты бывала в других?
— Сук любит аркады виртуальной реальности, и некоторые из игр, в которые мы играем, происходят в тюрьмах.
— Вы двое близки, да?
Я наклонила голову.
— Он и Джия — мои лучшие друзья. Мои единственные друзья. Трудно доверять людям, когда ты не уверена в их намерениях.
Не то, чтобы люди выстраивались в очередь, желая подружиться со мной после того, как Римо пустил слух о моей убийственной крови.
Его пристальный взгляд скользнул по моему лицу.
— Я помню, когда дайла ужалил тебя. Сук ревел, когда я добрался на место.
Я вздрогнула при воспоминании об укусе и о том, как я испугалась, когда почувствовала, как яд течёт по моим венам. Я сказала Джии, что она может взять жемчужные серьги, которые Нима подарила мне после своей поездки на Южное море, а Суку сказала, что он может взять мой складной телевизор — первый в Неверре. Последнее, что я запомнила перед тем, как моё сердце остановилось, было то, что Джия велела мне заткнуться и что она ненавидит жемчуг.
Римо вернул бутылку мне в руки, и я опустошила её.
— Знаешь, что я помню? Каким разочарованным ты выглядел, узнав, что я выжила.
На мгновение воцарилась тишина.
— Разочарованным? Я… я не был разочарованным.
— Значит, сердитым? Раздражённым? — я взглянула на сильные линии его профиля. — Всё в порядке, Римо. Вода под мостом. Воздух под порталом.
— Ты ужасно разбираешься в людях.
— О, правда?
— Да, правда.
Я немного приподнялась.
— Каким же ты тогда был?
— Передай мне вино.
— Бутылка пуста.
Он встал, пересёк комнату и стал выбирать вторую бутылку.
Когда он направился обратно ко мне, я сказала:
— Мы собираемся напиться.
— Таков наш план. По крайней мере, мой план.
— Я согласна с твоим планом.
Я встала, и комната немного закружилась. Я уже была на пути к опьянению.
Я схватила кусочек своего шара и снова соорудила штопор, затем передала его Римо. Как только он выдернул пробку, я швырнула комочек пыли обратно в шар и села на место, ударившись копчиком о стену, потому что неправильно рассчитала расстояние.
Забывшись по пути, я добралась до места назначения.
Римо поднес бутылку ко рту и отпил. А потом выпил ещё немного. Когда он снова сел рядом со мной, то сказал: